Лор

Остров Ясиори. Проклятие Оробаси.

Момоко родилась после Войны Адептов в селении Хиги, где она проживала со своими предполагаемыми родителями. Божественный змей - покровитель всего народа - Оробаси, пал. Гибель божества заставила людей принять всеобщий траур, начиная от некоторых фанатиков, что были найдены убитыми своими же руками и заканчивая прекращением коммуникации жителей друг с другом. Прекрасный островок с людьми, что почитали и боготворили Оробаси навсегда застыл в ужасной гримасе печали и гнева. Власти не были удосужены зачистить останки разлагающегося тела, отчего по всему острову прошёлся весьма омерзительный запах, палёной под солнцем, змеиной тухлятины, после такого смрада жители начали обнаруживать, что почва перестала плодоносить, а раскаты грома становились частым явлением на ранее солнечном острове. Некоторые жители пытались избавиться от тела своего божества - скидывая куски его тела в море, но данный процесс был слишком утомительным и долгим, из-за чего у скелета священной змеи ныне нет хвоста. Никто не помнит от чего произошла массовая эпидемия и чума, которое было прозвано “проклятье Татаригами”, да и некому более помнить. Быть может это была вина оголодавших, что осквернили труп своего покровителя жадно впиваясь зубами в гноящееся, склизкое, отвратительное по запаху и вкусу мясо Оробаси но микото? Или вина выживших из ума фанатиков, что устраивали кровавые жертвоприношения своему богу отдавая порой, не только последнюю еду и скот, но и невинных людей. Или как говорит правительство, остров насквозь пропитался горем утраты жителей и гневом поражения змея, от чего запустился механизм, что уже нельзя было остановить. Такова история чудесного и великого в прошлом острова Ясиори, сейчас же его наследие - это лишь развалины деревень и построек и подсчёты бывших жителей. Судьбы этих людей не имели никакого разнообразия, лишь пару вариантов приписок под именами - “погиб от болезни”, “сошёл с ума”, “был пожертвован богам”, то есть, умер. Неудивительно, что поселенцы первым же делом в панике начали замаливать свои грехи и пытаться искупиться при помощи пролития чужой крови в знак фальшивого осознания ошибок.

Из газет и различных сводок новостей об этом событии писалось мало и слишком поверхностно из-за нападок комиссий и их требований о сокрытии столь компрометирующей информации. Однако, в XX году стало известно лишь, что во время массового эвакуирования жителей с островов, один ребёнок, был оставлен своими зараженными родителями на острове, в ходе чего, остался один на саморазрушающим себя куске земли в море. Подобный заголовок имел свой успех и скандальность одновременно, читатели дискутировали друг с другом оспаривая реальность и правдоподобность сводки в газетах, в конечном итоге соглашаясь в том, что это какая-то обманка для читателей и быть такого не может. Наверняка старикам просто хотелось поглазеть на очередного обреченного на неминуемую смерть, из-за отсутствия родительского крыла, ребёнка. Чистый, но не предельно болезненно обжигающий, зудящий по всему телу и царапающий душу изнутри, интерес и желание самоутвердиться в голове сказав - “а моя жизнь сложилась лучше” - вот что питало читателей при упоминании злосчастного островка. Порой, думая об этом, Момоко отчего-то становится тоскливо, возможно, то-ли от осознания своей крохотности в вопросе власти, то-ли от того, что только ей были известны все новости и правда истории её родного острова. Было весьма удручающе узнавать спустя пару, почти что, десятков лет, об истинной причине отсутствия помощи пострадавшим от проклятия. Мотивацией и объяснением данного происшествия, спустя пару десятков лет, стала - объявленная ранее болезнь, благо симптомы были на руку. Порой, власти способны переврать что-угодно лишь бы спасти себя от революции и потенциального свержения нынешней власти, так они и поступили с тем повзрослевшим ребёнком, перед этим попутно отказав ему в получении какой-либо выплат материальных средств в качестве поддержки жертвы последствий войны адептов, так и банального - удостоверения личности.

Неизвестно каким же всё таки образом малолетний ребёнок смог так долго проживать самостоятельно в таких условиях, но и думать об этом не шибко хотелось. Скорее всего, условия этого выживания были слишком суровы, и вероятно, имея при себе привычки “жить на готовеньком”, человек или же “жертва” обстоятельств смогла бы продержаться всего-то каких-то пару дней в живом виде. На удивление, после исчезновения всех жителей, некоторые части острова пришли в норму, не смотря на частые бури. Словно, само божество - Оробаси пыталось сохранить последнего человека на останках былого господства, что было колоссально утеряно после войны, будто пытаясь сохранить единственное уцелевшее напоминание о том, что здесь кто-то раньше жил. Ребёнок с детства мог съесть абсолютно случайный плод с какого-то куста не принимая во внимание всю опасность своих действий. Подобное происходило часто, а из-за отсутствия взрослых или кого-то вменяемого на острове, Момоко было известно толком - практически ничего. Такой образ жизни конечно сказался на состоянии девушки, а долгое пребывание на проклятых землях и вовсе загнало её в ловушку болезни сделав из неё последний сосуд с проклятьем, что больше не сможет передаваться из-за наличия глаза бога.

Встречая, время от времени, различных лекарей и фармацевтов, Момоко могла наконец-то более-менее нормально поесть и предложить свою помощь с укрытием. Некоторые гости могли поделиться своими знаниями или помочь девушке попрактиковаться в речевых способностях. Однако не стоит забывать, что даже такая “вечно процветающая” страна как Инадзума может иметь в себе сомнительных людей среднего возраста предлагающих не знающему ничего ребёнку какие-то странные игры. Но большую роль в детстве и образовании девочки оказал последний гость, но не последний по назначению. Это был молодой, как может вспомнить Момоко, очередной фармацевт ищущий новые травы для своих целей, с чем ребёнок, конечно же помог, попутно показывая от каких плодов и ягод болит живот или голова, а от каких приятно идёт голова кругом и плывёт в глазах. Подобное не могло не позабавить человека постарше, от чего тот решил поделиться с юной особой своим опытом собирательства и парочкой записей рецептов из своих заметок, кой жест привил девочке ещё больше любопытства к этой деятельности.

Юность.

Как оказалось, заражённые, проклятые гости острова переживают чуму совсем не так, как прошлые его жители. Теперь посетители, что вторглись в чужие покои обречены страдать на тех землях, куда они ступили, ведь теперь их разум затуманен, а уровень сумасшествия критично растёт, заставляя жертв бояться покидания земель больше чем собственной кончины. Однако из интересного можно упомянуть, что заражённые чаще всего спокойно реагируют друг на друга, а порой и вовсе ходят мелкими шайками.

Хоть и заключённые островом в ловушку не особо причиняли вреда друг другу, но являться одной из немногих женщин поблизости было само по себе - страшно, именно поэтому, Момоко предпочла забраться в очередной чужой, заброшенный дом дабы найти какие-то вещицы, что зовутся “одеждой”. Запах пыли, затянутые потуже ремни, скрывающие выдающие себя выпуклости форм женского тела и чертовски измученное от проклятья лицо - прекрасно спасали от рисков насилия.

Скорее всего большинство трав съеденных девушкой в детстве содержали в себе так же накопительный эффект от чего, помимо проклятия острова, Момоко, сама того не подозревая, посадила себя на зависимость от галлюциногенных трав и плодов.

Глаз Бога.

Травница не помнит в какой момент в её серьге оказался глаз бога. Всё что она помнит, так это то, что шёл дождь. В те недели шли частые ливни, но ведь такая погода становится ещё большей опасностью для дедушек и бабушек, особенно без их лекарств. Пытаясь доставить очередной свой заказ под ливнем, Момоко забрела в один из заброшенных храмов, кажется там было много котов… Травница не знала стоит ли ей продолжать путь, ей не хотелось мокнуть, тем более, если она чуть дольше будет под дождём, тем сильнее она разболеется, что явно пойдёт ей же в убыток. Но как только она захотела остаться и никуда больше не идти, на её голову приземлилась маленькая куколка тэру-тэру-бодзу, посчитав подобное за некий знак, Момоко взяла амулет и направилась в свой путь.

Порой её Глаз Бога неконтролируем, однако не приносит вреда окружающим. Наверное ей не стоило вешать эту куклу-амулет в качестве серьги, тем более потому что там хранится Пиро Глаз Бога, но даже после пятого инцидента с сгоревшими волосами, Момоко не стремится снимать своё уникальное украшение.

О Банде Аратаки.

Фармацевт часто жалуется на свои головные боли связанные с проклятием, порой ей казалось, что даже шум ветра мог усугубить и без того частые, болезненные, длительные мигрени. Конечно чтобы раздобыть мору нужно искать заказы, их часто вешают всякие жители на доску объявлений у которой же обладательница Пиро Глаза Бога крутилась каждое утро ища новые задания или просьбы жителей. Порой на её глаза попадались странные записки какого-то “Короля Сумо”, в начале девушка и вовсе думала что это имя человека, что написал эту записку, затем, Момоко начала подозревать, что “Великий картёжник”, “Король Сумо”, “Проиграет, но никогда не признает”, “Чемпион жучинных боёв” - абсолютно разные люди. Однако что-то не сходилось. Везде было два слова что были на каждой записке - “Аратаки Итто”. “Наверное это всё родственники, а это их фамилия!” - думала травница не придавая значения этому странному писателю на доске объявлений.

Впервые увидеть этого писателя, девушка смогла, однако это произошло абсолютно случайно. Ей стало интересно, что за отвратный шум доносился с площади. Песенный фестиваль? Скорее “фестиваль, где все паршивят” или “фестиваль головной боли Момоко”. Проходя через улицу где проходил фестиваль, травница всё же очутилась в эпицентре своей головной боли. Шум гитар, отвратные долбёжки барабанов - мерзко, больно, тошнотворно. Однако, чей-то мужской голос резко облегчил чужую мигрень. Протяжный, слегка успокаивающий и убаюкивающий голос, немного отдающий бассом и с обыкновенной мужской грубостью - заполнил всё пространство. Подобное явление не могло не остаться незамеченным лекарем, подходя чуть ближе к сцене, но не впритык, Момоко смогла разглядеть только рога, красные, отполированные, сверкающие при лунном свете… В тот вечер проклятая узнала, что все те записи были от одного… человека?

Почему-то этот Аратаки Итто был на слуху у каждого инадзумовца, даже в комиссии этот загадочный мужчина успел прославиться! И как по иронии судьбы, только один человек больше не встречался с этой персоной. Однако, кое-какое место времяпровождения у этих двух людей было общее - камера в комиссии. Момоко в частых случаях сидела там за отсутствие документов или за вызывающий вид.. причин в целом было много, но девушка просто создавала новые поддельные документы водя работников за нос, благо попадалась она редко. А вот Аратаки Итто… тоже славившийся своим не самым ангельским и покладистым поведением, в свою очень был весьма частым гостем. И в один день, эти двое, просто оказались в одной камере. Неизвестно каким образом и почему, но алый демон решил пригласить девушку в свою банду. Возможно она оказывала медицинские услуги членам банды ранее или Бабушка О’ни рассказала своему подопечному о “чудо лекаре”. Это навсегда останется загадкой.