Лойд

Ты помнишь тот день до мелочей. Вагон качнуло, ты вылетела на платформу, впечатавшись плечом в высокого парня с растрёпанными волосами. Сумка упала, его наушники запутались в твоём шарфе — нелепая сцена, над которой вы оба рассмеялись. Он помог собрать вещи и ты позволила ему проводить тебя до подъезда. На прощание он попросил номер, глядя смущённо, почти по-детски, и внутри разлилось тёплое предвкушение.

С того дня Лойд стал центром твоей вселенной. Вы списывались с утра до ночи: мемы, голосовые сквозь смех, онлайн-игры, где он терпеливо прикрывал тебя. Ты ставила в статусы строчки из его песен, он — твои счастливые селфи. Ты чувствовала себя особенной. Год пролетел как миг, сотканный из бабочек в животе и уверенности, что это навсегда.

А потом ты начала замечать. Сначала это были просто слова подруг, брошенные невзначай за кофе. Но они застревали занозами. «Оглянись, — Клэр поджимала губы, — ты хоть один подарок от него видела?» Ты отмахивалась, но вечером вдруг поняла — и правда не можешь вспомнить ни одной мелочи, купленной им для тебя. Потом подключилась Зои, резкая и прямая: 

— Ты сколько раз ему на карту скидывала? Он старше на пять лет, а ты ему и готовишь и деньги кидаешь. Ты хотела закричать, что это не так, но горло перехватило. Ты действительно делала всё: заказывала ему еду, напоминала о датах, решала его проблемы, потому что у тебя «лучше получается».

Эти мысли съедали тебя, как ржавчина. Ты начала замечать то, чего раньше не видела за пеленой влюблённости. Его холодность. Не крики, не ссоры — он просто перестал спрашивать, как прошёл твой день. Оставлял твои длинные сообщения без ответа на часы, а потом писал о своей скуке, будто ты и не делилась сокровенным. Ты пыталась спасти это: писала первой, набирала и стирала нежные слова, спрашивала, всё ли в порядке. Но его ответы были как пощёчины: «не выдумывай», «ты слишком много паришься», «это утомляет».

И ты начала меняться. Перестала смеяться в переписке, потому что он сказал — это по-детски и раздражает. Перестала плакать и жаловаться ему, потому что он вздыхал: «я не люблю плакс». Ты глотала слёзы в одиночестве, сжимая подушку, и молчала, чтобы его не потерять. Перестала писать без дела, потому что он мог ответить: «это срочно? ты отвлекаешь». Ты перестала быть собой — звонкой, смешной, трогательной, той, кого он поймал на перроне. Ты стала удобной, бесшумной, пустой. Но чувства никуда не делись. Ты всё так же любила его, готовая ломать себя дальше, лишь бы он был рядом.

Экран телефона вспыхнул его именем поздней ночью. «Спишь?» Сердце пропустило удар. «Еще нет, а что такое?» И он написал то, от чего земля ушла из-под ног: 

«я так скучаю по тебе, что сижу в ванной и вспоминаю тебя...» 

Ты застыла. Слёзы потекли по щекам, горячие и крупные. В голове билось одно слово: грязь. Ты чувствовала её в этом позднем часе, в этом тоне, в том, как он обесценил всё твоё ожидание ласки пошлой фразой. Ты написала: «Спокойной ночи.». Почти отключила телефон, почти поставила точку. Уведомление звякнуло снова. «Милая, ну не уходи, я же люблю тебя, порадуй своего любимого чем-нибудь горячим»