Логика регресса.

"Если прогресс — это движение, то кто сказал, что мы движемся вперёд?" —Жорж Батай

Каждый левый так или иначе сталкивался — в интернете или в реальном общении — с целым набором оценочных суждений о себе и левых вообще. Обычно эти стереотипы не меняются десятилетиями. Мол, «левый» — это либо фанат «совка», воспевающий тот самый пломбир, либо девочка-студентка из обеспеченной семьи, которая «набесившись с жиру», вдруг озаботилась проблемами белых привилегий и завела аккаунт в твиттере — на потеху толпе.

И те, и другие, по мнению критиков, якобы ненавидят свободу слова: одни готовы «отменить» за недостаточную верность идеалам великих вождей, другие — за неправильно употреблённое местоимение или феминитив. Складывается ощущение, будто левые вообще не способны воспринимать здравую критику.

Именно от таких представлений страдаю я, вы и левая идея в целом. Но полностью и бескомпромиссно отметать подобные ярлыки (а это, безусловно, именно ярлыки) — было бы глупо. Во-первых, это лишь подтвердит мнение, что левые не воспринимают критику. Во-вторых, в каждом, даже самом глупом стереотипе, содержится хотя бы зерно рациональности.

Если бы мы смогли взглянуть на себя со стороны и проанализировать свои слабые места — это, как ничто другое, помогло бы нам очиститься и снова встать на путь развития.

В этих целях я проанализирую несколько недавних постов ресурса, позиционирующего себя как якобы социал-демократический и прогрессивный, а именно Telegram-канала «Логика прогресса». Мы последовательно разберём ошибки, ложь и манипуляции как исходного текста, так и ответа, последовавшего за справедливой критикой этого "опуса".

Как объявить войну мельницам и... проиграть.

Алкаш заблевал подъезд? Виноват капитализм. Политика правительства привела к экологической катастрофе? Причина - капитализм. Кто-то захотел себе привилегии навсегда просто по факту существования? Таков капитализм. Какой-то моральный урод решил напасть на Украину? Ну, что вы хотели, капитализм ведь.

Если не вчитываться и проигнорировать постоянное повторение слова «капитализм», можно принять этот текст за рассуждения очередного военкора, который ещё вчера топил в дешёвой водке горечь за нереализованный в молодости потенциал, а сегодня, объявив себя политологом, вещает на многотысячную аудиторию, не особо заботясь о культуре речи.

Нет, не подумайте, я не обвиняю авторов «Логики прогресса» в невежливости — напротив, я верю, что политическая дискуссия не терпит искусственных ограничений и в каждом случае развивается, адаптируется и эволюционирует по-своему. Но насколько уместны такие обороты, если цель — достучаться до оппонентов, переубедить их? А может, «Логика прогресса» и не стремится к диалогу вовсе?

Подобный стиль можно простить Славою Жижеку или Джорджу Карлину — у них за эпатажем, чёрным юмором и парадоксальными аллегориями действительно стоят оригинальные философские идеи. Их читают, обсуждают, ненавидят и цитируют. А есть ли такие идеи у «Логики прогресса»? Конечно, нет.

Переходя к содержательной части критики, нельзя не отметить, что вся аргументация «Логики прогресса» — это борьба с ветряными мельницами. Они придумали врага, придумали ему удобную позицию и придумали победу над ним. Вместо того чтобы обратиться к реальным работам или высказываниям, они конструируют образ идеологического противника, существующего только в их воображении. Это лишний раз подтверждает моё предположение: пост адресован исключительно внутренней аудитории. Это не попытка выстроить мост к пониманию иной точки зрения — это возведение идеологического барьера, демонизация абстрактного «другого». Это буквально копиум.

Авторы "Прогресса", создавая соломенное чучело, полемизируют с так называемым мифом "благородного дикаря", будто бы распространённым среди левых. Однако Жан-Жак Руссо не был наивным романтиком. Его "естественный человек" — философская конструкция, контрастная фигура, призванная высветить моральную деградацию просвещённого общества. Он не описывал реального дикаря, но создавал зеркало для европейской цивилизации, в котором та не желала себя узнавать.

Современная антропология — от Гребера и Венгроу до Салинса и Кластера — развенчивает как примитивистские, так и прогрессистские мифы. В доисторических обществах сосуществовали разнообразные логики: от временной иерархии до сознательной горизонтальности, от военных конфедераций до коллективных хозяйств. В книге "Заря всего" подчёркивается: история не была однонаправленным движением от дикости к цивилизации, а представляла собой сеть экспериментов с социальной формой.

Именно в отказе признавать разнообразие форм общественной организации, психологических архетипов и логик существования проявляется ключевая проблема авторов "Логики". Это, как мы убедились, касается и разнообразия мнений.

Генетика как фон и ложное наукообразие.

В своём ответе на критику авторы «Логики прогресса» поспешили заклеймить всех оппонентов как «отрицателей науки». Это, впрочем, лишь подчёркивает высокомерие редакции, возомнившей себя единственными обладателями непреложного знания. Но что произойдёт, если действительно обратиться к современной науке?

Ричард Рэнгем — приматолог и антрополог, автор книги "The Goodness Paradox: The Strange Relationship Between Virtue and Violence in Human Evolution". В ней он анализирует, как у людей сочетается крайне низкий уровень реактивной агрессии с высокой способностью к организованному насилию. Его аргумент — что эволюция отобрала у Homo sapiens способности к кооперации и социальному контролю, а не к постоянной конкуренции.

В этом смысле капитализм — радикально антиприроден: он требует от человека не тех форм поведения, которые помогли ему выжить, а тех, которые превращают его в средство производства. Однако мы не будем ставить крест на капитализме, ведь осознаём важность социальных институтов, а также неоднозначность любых выводов, касающихся человеческой природы и истории ранних человеческих обществ.

В антропологической литературе существует обширный массив данных о так называемых экономиках дара. У многих охотничье-собирательских и раннеаграрных сообществ (например, у хадза в Танзании, у североамериканских индейцев или народов Меланезии) хозяйственные отношения строились на основе перераспределения, обоюдных обязательств и ритуализированного обмена. Элементы соперничества и престижа присутствовали, но играли вспомогательную роль, не подчиняя себе социальную структуру.

Как подчёркивал Маршалл Салинс, такие общества часто характеризовались тем, что намеренно избегали накопления, чтобы не порождать иерархию и зависть. Их логика была антикапиталистической не по идеологии, а по самой структуре повседневности: важнее было не производить излишки, а поддерживать гармонию в коллективе. Дар здесь — это не альтруизм, а способ вписать экономику в социальную ткань.

Это демонстрирует: человек способен к самым разным формам общественного существования. И «научная» претензия «Логики прогресса» на единственно возможную модель поведения — не более чем идеологическая ширма.

Ад — это другие.

С позиций марксизма, экзистенциализма и критической теории человек формируется в социальном взаимодействии. Эрих Фромм в "Анатомии человеческой деструктивности" подчёркивает: деструктивность — это реакция на условия, а не неизбежность. Неравенство, страх, отчуждение порождают агрессию. Социальная справедливость, наоборот, способствует кооперации и доверию.

Книга Ричарда Уилкинсона и Кейт Пикетт «The Spirit Level: Why More Equal Societies Almost Always Do Better» (2009) стала ключевым исследованием, демонстрирующим масштабное влияние экономического неравенства на состояние общества. Авторы на основе обширного анализа данных показали, что чем выше уровень неравенства в стране, тем хуже социальные и психоэмоциональные показатели населения.

В обществах с высоким уровнем социального расслоения значительно увеличиваются показатели:

• насильственных преступлений;
• психических заболеваний, включая депрессию и тревожность;
• подростковых беременностей;
• злоупотребления алкоголем и наркотиками;
• ожирения;
• количества заключённых в тюрьмах;
• уровня недоверия и социальной изоляции;
• младенческой смертности.

Таким образом в очередной раз подтверждается факт того, что капитализм (как система, синонимичная чудовищному неравенству, несмотря на любые прогрессивные социальные институты) порождает множество психологических проблем и пагубных зависимостей.

История — не доказательство вины, а архив возможностей.

Попытки доказать порочность социализма, ссылаясь на провалы СССР или Китая, напоминают логическую подмену. Ни одна идеология не гарантирует успех. Как и капитализм переживал свои Варфоломеевы ночи, социализм столкнулся с бюрократией, репрессиями и отставанием. Но это не аргумент против социальной собственности как таковой.

Обвиняя революционные проекты в неудаче, авторы "Логики" забывают о контексте: внешнем давлении, внутренних саботажах, структурных изломах. Они не анализируют — они осуждают.

Забывая при этом об довольно успешных примерах социализма: Югославии (а в особенности Словении) и ГДР, где, несмотря на диктатуру и тотальный контроль, внедрялись прогрессивные институты в области рабочего самоуправления, феминизма и защиты ЛГБТ+ сообщества. Ни слова не сказано о социалистическом правительстве Санкары, вытащившем многомиллионную нацию из-под неоколониального гнёта, болезней, тотальной нищеты и голода.

"...сложнее представить крах капитализма..." Капиталистический реализм

Современный капитализм — не просто экономическая система, это машина по производству определённого типа личности. Марк Фишер говорил о "капиталистическом реализме" как об атмосферном давлении: ты не видишь альтернатив, потому что дышишь ими. Ты сам себе менеджер, сам себе надзиратель, сам себе обвинитель.

Бён Чхоль Хан в «Обществе усталости» рисует до боли знакомый портрет — человека, который постоянно на взводе, устал, выжат до капли, но продолжает улыбаться, будто так и надо. Вместо реальных чувств — мантры про «продуктивность», «гибкость», «эффективность». Он не работает под палкой — палка теперь у него в голове. Он сам себе менеджер, коуч, кнут и пряник. «Делай, потому что любишь», «расти, развивайся», «ты просто мало стараешься» — и вот уже не система виновата в выгорании, а ты сам. Сам виноват, сам устал, сам себя и добей.

Такой человек — не ошибка капитализма, а его идеальный результат. Удобный, молчаливый, одинокий. Он не жалуется — потому что даже слов для этого уже не осталось. Но когда даже язык у тебя отобрали, вернуть себе право на усталость — уже революция.

Вывод.

Когда левые отказываются от саморефлексии, они лишь усиливают те самые карикатурные представления, против которых пытаются бороться. Попытки возвести свои убеждения в статус непогрешимой догмы, обвиняя всех критиков в "научном отрицании", не приближают нас ни к пониманию, ни к диалогу. Напротив — они играют на руку тем, кто видит в левых лишь сборище инфантильных моралистов и псевдоинтеллектуалов, способных лишь на абстрактное нытьё и эстетизированную обиду.

Именно этим и занимается «Логика прогресса» — она не развивает левую мысль, а консервирует её в виде обиженного лозунга. Она не спорит — она жестикулирует. Не аргументирует — насмехается. Не предлагает — устраняет альтернативу, выдавая свою ангажированную версию «прогресса» за последнюю истину.

Если мы хотим, чтобы левая повестка снова обрела силу, нам стоит перестать наряжаться в мантии «единственно разумных» и научиться слышать критику — даже если она неприятна. Нам придётся признать: далеко не вся правая риторика — это агрессия, и не вся левая — моральная добродетель. Иначе, как бы парадоксально это ни звучало, мы превратим саму идею прогресса в регресс — интеллектуальный, политический и человеческий.

Запоздалый дисклеймер.

Эта статья — не выпад против конкретных людей и не попытка развязать «войну мнений». Мне совершенно не хочется спорить ради спора. Я просто высказался — так, как считаю нужным. Возможно, кто-то из авторов «Логики прогресса» захочет ответить — это их право. Но лично я продолжать этот диалог не планирую. Всё, что хотел сказать, уже сказано. Ну и да — позиция администрации канала, где выйдет этот текст, может с моей не совпадать. И это тоже нормально.