Liza (Испания: Мадрид-Гранада)

1. Liza – относительно новое явление в ландшафте организованных революционных сил в Испании. Что вас мотивировало, чтобы основать такую организацию? Были ли вы в контакте с другими анархо-коммунистическими организациями, уже существовавшими в вашем регионе, такими как Batzac и Embat в Каталонии?

Liza: Liza была основана в 2023 году как результат коллективного процесса анализа и самокритики относительно ограничений предыдущего политического цикла. Многие из нас участвовали в различных пространствах борьбы – студенческом, рабочем, жилищном движении, культурных коллективах или автономных инициативах – и мы разделяли ощущение, что, несмотря на огромную способность к мобилизации, которая существовала, анархизм не смог утвердиться в нашем поколении как организованная политическая сила, способная обрести социальное влияние и поддерживать долгосрочную стратегию.

Вслед за циклом, инициированным движением 15M[1], мы наблюдали, как многие движения в конечном итоге поглощались реформистскими проектами или угасали по мере затухания общественного подъема. Мы также выявили повторяющиеся проблемы внутри самого анархистского движения: фрагментация, локализм, отказ от политической организации, отсутствие стратегического планирования и, временами, слишком большой разрыв между теорией и практикой. Мы не рассматривали эти ограничения как индивидуальные неудачи, а скорее как исторические проблемы, которые должны быть решены коллективно.

В то же время политический контекст глубоко изменился. Последствия кризиса предыдущего цикла, международный подъём крайне правых, ухудшение условий жизни рабочего класса и относительный «социальный мир», преобладающий в Европе, убедили нас в необходимости перестроить революционную организацию, способную последовательно вмешиваться в социальные конфликты и готовиться к будущим сценариям большей конфронтации.

В этом поиске мы нашли в европейской платформистской традиции стратегический ориентир, представляющий особый интерес для нашего процесса дебатов. Не потому, что мы считаем «Организационную платформу» Дело Труда закрытой моделью или текстом, который нужно механически применять спустя столетие, а потому, что она обращается к некоторым фундаментальным проблемам, которые продолжают терзать анархизм: необходимость специфически политической организации, теоретическое и стратегическое единство, коллективная ответственность и активистская практика, способная непрерывно вмешиваться в массовые движения, не подменяя ведущую роль этих движений.

С самого начала мы понимали, что этот процесс не может разворачиваться в изоляции. Очень скоро мы установили контакт с Embat, чей опыт был фундаментальным на наших ранних этапах. Их вклад помог нам обсудить организационные вопросы, разработать наши первые документы и лучше понять политическую традицию, к которой мы приближались.

Со временем эти отношения расширились в гораздо более широкий процесс координации с другими организованными анархистскими организациями на Иберийском полуострове – некоторыми уже существовавшими, а другими возникшими почти одновременно с нашим собственным процессом – включая Batzac, Xesta и Hedra. Сегодня мы поддерживаем стабильные пространства для совместной работы, общие политические анализы, общие кампании, регулярные встречи и такие проекты, как интернет-журнал Regeneración и издательство Teima, будучи убеждёнными, что реконструкция организованного анархизма также требует восстановления общей политической культуры.

Мы не рассматриваем платформизм как идентичность или как движение, замкнутое на себе. Мы понимаем его как стратегию построения революционной организации, накопления социальной силы и вклада в развитие классовой силы, способной бросить вызов гегемонии капитализма. В этом смысле Liza не стремится просто построить ещё одну организацию, а быть частью коллективного процесса восстановления социального, классового и революционного анархизма в нашем регионе, учась как у нашей собственной истории, так и у международного опыта нашего течения.

2. Как относительно молодая организация, какие уроки вы можете извлечь начиная с самых первых дней существования?

Liza: Главный урок, который мы извлекли, – что построение революционной организации требует принятия временного горизонта, отличного от горизонта немедленного действия; мы хотели порвать с действием ради действия. В контексте, отмеченном постоянной срочностью и активистской культурой, сильно ориентированной на немедленное, соблазнительно измерять политическую деятельность исключительно количеством мобилизаций или инициатив, запущенных в краткосрочной перспективе. Но наш опыт подтвердил: без прочной организации – с общими целями и способностью держаться долго – даже самые сильные движения слабеют, когда меняется политическая обстановка. Если только мы не делимся инструментами для анализа реальности и выработки тактики, полезной для освобождения нашего класса.

Вот почему мы решили посвятить значительную часть наших ранних усилий построению прочного фундамента. Вместо быстрого роста мы предпочли консолидировать общую политическую культуру, основанную на теоретическом образовании, стратегических дебатах и коллективной ответственности. Мы вложили много времени в изучение истории рабочего движения и анархизма, политической экономии, философии и революционного опыта прошлого, сопоставляя их с текущим политическим контекстом. Мы понимаем, что теория – не академическое упражнение, а важный инструмент для интерпретации реальности и руководства эффективной политической практикой. По этой причине с самого начала мы стремились к социальному взаимодействию на различных политических фронтах и движениях разных направлений.

Ещё один важный урок – понимание того, что стратегическое единство не означает единообразия или отсутствия дебатов. Наоборот, мы считаем, что сильная организация нуждается в открытых пространствах для дискуссий, где разногласия могут быть разрешены коллективно до достижения соглашений, которые затем принимаются всеми членами. Это сочетание демократического обсуждения и общей ответственности укрепляет внутреннее доверие и позволяет нам действовать с большей сплоченностью на различных фронтах борьбы.

Мы также уделили особое внимание построению здоровой организационной культуры. Критика и самокритика, ротация обязанностей, поддержка отношений между членами и разработка внутренних протоколов – не второстепенные вопросы, а необходимые условия для развития организации, способной выдержать и встретить политические вызовы, не воспроизводя авторитарные или вождистские динамики.

Наконец, мы усвоили важность не идти этим путём в одиночку. Фактически, почти год прошёл с тех пор, как Liza расширилась за пределы Мадрида, и теперь у нас также есть ядро в Гранаде, с контактами и охватом в других городах Андалусии. Постоянный обмен с сестринскими организациями, как в нашем регионе, так и в других странах, позволил нам учиться на опыте, накопленном за десятилетия, избегать известных ошибок и понимать, что реконструкция организованного анархизма может пониматься только как коллективная и интернационалистская задача. Ни одна организация не начинает с нуля; мы все часть традиции, которая обогащается обменом оценками, дебатами и извлечёнными уроками. Это убеждение продолжает направлять наше развитие и, вероятно, является одним из самых ценных уроков, которые мы можем передать.

3. История анархистского движения в Испании вызывает восхищение прежде всего благодаря анархо-синдикализму CNT в начале XX века. А вот платформизм до недавнего времени был в стране относительно мало заметен. Как вы думаете, почему так сложилось? И что привлекло активистов Liza в теоретической и организационной модели «Платформы»?

Liza: История организованного анархизма в Испании во многом определялась развитием анархо-синдикализма. CNT стала одним из крупнейших рабочих объединений Европы и на десятилетия взяла на себя большую часть организационной, теоретической и активистской работы анархистского движения. Из-за этой огромной силы многие споры о необходимости отдельной специфически анархистской политической организации отошли на второй план – либо потому, что профсоюз выполнял обе эти функции, либо потому, что утвердились формы «анархизма синтеза».

Анархизм достиг Испании благодаря Международному Товариществу Рабочих (Первому Интернационалу), в частности через Джузеппе Фанелли. Фанелли был делегатом Бакунина в Интернационале и передал бакунистские идеи многим активистам здесь. Он создал первые сети анархистских активистов и мыслителей в Испании.

Анархизм легче укоренился здесь, чем в Северной Европе, из-за относительной слабости государства. Это было очень слабое государство, которое в силу необходимости не могло концентрировать власть в той же степени, что и более индустриализированные страны Европы. Понятие государства было более размытым; крестьянство было гораздо более восприимчиво к идеям коллективизации земли и неучастия в политике, чем к марксистским идеям, таким как промышленная армия или завоевание государства.

Всё это привело к тому, что за шестьдесят с лишним лет до 1936 года анархизм создал множество культурных центров, ассоциаций и тому подобное.

Опыт FAI (Федерации Анархистов Иберии), вероятно, лучший пример этого. Хотя она разделяла заботу о придании анархизму большей политической сплочённости, она не придерживалась организационной модели, предложенной «Платформой». FAI была прежде всего зонтичной структурой: она собирала под общей анархистской вывеской очень разные взгляды и течения. Главным для неё была идейная близость, а не выработанное теоретическое и стратегическое единство. Эта формула отвечала конкретным историческим условиям и сыграла фундаментальную роль, но также оставила открытыми многие дебаты относительно того, как структурировать революционную организацию с общей стратегией и устойчивым политическим вмешательством.

К тому же опыты, вдохновившие платформизм, тоже не прижились до конца. И революционное движение Нестора Махно в Украине, и мексиканский магонизм, возглавленный Рикардо Флоресом Магоном, были разгромлены раньше, чем успели раскрыть свой организационный потенциал. Сама «Платформа» возникла в значительной степени как ответ на эти поражения и как попытка извлечь уроки на будущее. Однако репрессии, подъём фашизма и позже Холодная война сильно затруднили международную преемственность этого течения, за исключением Федерации Анархо-коммунистов Болгарии.

После перехода Испании к демократии анархизм начал развиваться вновь в совершенно ином контексте. В 1980-х и 1990-х годах такие течения, как автономизм, инсуррекционализм и некоторые выражения анархистской контркультуры, обрели значительное влияние. Все они внесли важный вклад в поддержание сопротивления в период отступления рабочего движения и неолиберального наступления. Однако мы считаем, что эти тенденции в конечном итоге стали доминирующим мышлением внутри большей части анархизма, отдавая приоритет формам сопротивления, эксперимента и локального вмешательства, но отодвигая на второй план развитие наступательной стратегии, способной бросить вызов социальной силе капитализма. Специфически политическая организация, накопление социальной силы и стратегическое планирование были в значительной степени отодвинуты на второй план.

Тем временем организованное течение продолжала развиваться с гораздо большей силой в Латинской Америке, особенно опираясь на опыт Федерации Анархистов Уругвая и последующее развитие «эспецифизма» в Бразилии, Аргентине и Чили. Как ни парадоксально, многие из этих идей выросли из вопросов, которые подняла сама «Платформа», но до Испании они добрались лишь несколько десятилетий спустя.

Liza привлекла эта традиция не потому, что хотелось возродить исторический документ ради самой идентичности. А потому, что многие вопросы, заданные сто лет назад, остаются поразительно актуальными и сегодня. Как построить революционную организацию, которая переживёт циклы мобилизации? Как соединить стратегическое единство с внутренней демократией? Как работать с народными движениями, не подменяя их ведущую роль? Как не дать анархизму распасться на кучу разрозненных инициатив?

Мы не рассматриваем платформизм как закрытую доктрину или как политическую идентичность. Мы понимаем его как стратегическую традицию, которая должна постоянно обновляться в свете нового исторического опыта и строгого анализа современного общества. Наш ориентир – не только «Платформа» Дело Труда, но и столетие последующего революционного опыта, от Испанской революции до латиноамериканского эспецифизма, включая дебаты о гегемонии, социальном воспроизводстве, феминизме, политической экологии и народных организациях. Мы считаем, что оставаться верными духу «Платформы» означает не буквально повторять её формулировки, а продолжать то же упражнение, предпринятое её авторами: критически анализировать поражения революционного движения, чтобы построить боевые кадровые организации, способные встретить вызовы настоящего.

4. Liza участвовала вместе с другими группами в организации «Encuentro Especifista» (Эспецифистские встречи) в 2024 и 2025 годах. Каковы цели этих встреч? Какие темы они затрагивают?

Liza: Эти встречи проистекают из процесса сближения, который несколько либертарных организаций развивали в течение некоторого времени. Мы разделяли похожие оценки состояния анархизма и социальных движений в Испании; мы хотели поддерживать стабильные двусторонние отношения; и мы сотрудничали в совместных проектах, таких как журнал Regeneración Libertaria. Однако мы понимали, что необходимо сделать шаг дальше и создать регулярный форум, где мы могли бы коллективно обсуждать, обмениваться опытом и двигаться к большей политической координации.

Первая встреча в 2024 году носила именно такой основополагающий характер. Главная цель была – собрать организации и активистов с одинаковым стратегическим взглядом. Чтобы познакомиться, сравнить анализы и понять, есть ли общий политический фундамент, на котором можно строить дальше. А ещё – создать пространство для обучения, обмена опытом и укрепления личных связей. А это необходимо любому организационному проекту, который хочет жить долго.

Год спустя вторая встреча показала, что мы продвинулись. Это было не просто повторение прошлой встречи – а подтверждение того, что процесс координации созрел. За этот год появились новые организации, закрепились постоянные площадки для координации, появились общие инструменты и начались более глубокие стратегические дебаты. Поэтому мы отказались от названия «Encuentro Especifista» и теперь называем это «Встречей социального и организованного анархизма». Так, по-нашему, лучше описывается широкое политическое пространство, которое мы строим, и открывается диалог с более широкой либертарной традицией – шире любых организационных ярлыков.

Содержание этих встреч сочетает разные уровни работы. С одной стороны, мы оцениваем текущую ситуацию и анализируем политический момент как на национальном, так и на международном уровне. Мы также обсуждаем стратегические вопросы, связанные с революционной организацией, накоплением социальной силы, взаимодействием с народными движениями, политическим образованием, коммуникацией, интернационализмом и разработкой новых общих инструментов. Кроме того, есть пространства для обмена опытом между различными фронтами деятельности – трудовым, жилищным, студенческим, соседским, феминистским и антифашистским – которые позволяют нам учиться на практиках, разработанных в каждом регионе, и обогащать нашу коллективную работу.

Этим летом мы проведём третью встречу в Стране Басков. Мы пригласили другие организации, чтобы продолжить традицию ежегодных встреч и дальше укреплять эту сплочённость. Как организации, мы движемся вперёд через совместную и скоординированную работу каждый политический год. Мы не считаем эти встречи конференциями для объединения организаций или закрытыми площадками для подтверждения своей идентичности. Их цель куда скромнее и одновременно амбициознее: построить общую политическую культуру на основе братских дебатов, самокритики, развития теории и взаимного доверия. Мы понимаем, что восстановление организованного анархизма зависит не только от создания новых организаций, но и от появления стабильных пространств, где можно коллективно вырабатывать общие стратегии, оценки и перспективы. В этом смысле эти встречи – ещё один шаг в гораздо более широком процессе перестройки революционного анархизма в нашем регионе.

5. Какие части или области массовой организации Liza стратегически приоритизирует?

Liza: Наш подход основан на идее, что капитализм организует эксплуатацию и господство во множестве сфер общественной жизни как единое целое; поэтому накопление социальной силы также должно строиться среди различных фронтов борьбы, понимаемых как единое целое. Наша задача как политической организации – не заменять эти движения, а укреплять их способность к самоорганизации, облегчать их координацию и помогать им развивать стратегическую перспективу, способную выйти за пределы сиюминутных требований.

В настоящее время фронт, которому мы уделяем больше всего усилий, – это жилищное движение. Мы понимаем, что жильё стало одним из главных противоречий испанского капитализма. Финансиализация земли, концентрация собственности в руках крупных инвестиционных фондов и риелторских компаний, рост арендной платы и вытеснение широких слоёв рабочего класса из их районов сделали этот конфликт центральным вопросом для рабочего класса.

Наши члены активно работают в разных жилищных союзах и соседских организациях Мадрида и Гранады. Помимо повседневной работы – выселения, переговоры, конкретные конфликты – мы старались разработать собственную программу на основе либертарного социализма, чтобы усилить жилищное движение. Мы считаем, что одна из главных задач – преодолеть территориальную раздробленность и перейти к конфедеративным формам организации. Тогда мы сможем стратегически противостоять крупным арендодателям и риелторским компаниям. Только через стабильную координацию можно накопить достаточно социальной силы, чтобы бросить вызов нынешней жилищной модели и поставить под вопрос саму систему частной собственности на жильё.

В то же время мы считаем, что пределы текущего политического цикла стали особенно очевидны в этой области. Так называемое прогрессивное правительство оказалось неспособным бросить вызов интересам крупных собственников. Пока оно ведёт переговоры с финансовым сектором и сохраняет частную собственность на жильё как товар нетронутой, оно продолжает направлять полицейские силы для осуществления выселений против рабочих семей. Это противоречие укрепляет нашу убеждённость в том, что прочные решения придут не из институциональных соглашений, а из укрепления низовой организации.

Профсоюзный фронт составляет ещё один стратегический приоритет. Наши члены активно участвуют в CNT в Мадриде и Гранаде, одновременно поддерживая братские отношения с Solidaridad Obrera, с которыми мы продвигали образовательные инициативы, такие как курс по политической экономии с либертарно-социалистической перспективы. Мы считаем профсоюзную работу необходимым инструментом, чтобы вернуть рабочему классу способность организовываться, хотя понимаем трудности, с которыми сталкивается рабочее движение в текущем контексте. Один из проектов, которым мы особенно гордимся, – объединённый Первомай в Мадриде. Он смог собрать в одной акции классовые профсоюзы, социальные движения и интерсекциональные группы. Мы верим, что такие опыты помогают воссоздать более широкий политический субъект и усиливают возможности для коллективного действия.

И наконец, мы уделяем всё больше внимания антиимпериалистическому и интернационалистскому фронту. Мы считаем, что нынешняя глобальная ситуация – перевооружение, войны, соперничество империалистических блоков – требует от нас вернуть чёткую интернационалистскую позицию внутри революционного анархизма. Мы активно участвовали во всеобщей забастовке в солидарность с Палестиной. Это была серьёзная организационная работа, и несколько товарищей получили дисциплинарные взыскания за участие в пикетах и демонстрациях. Мы также участвуем в текущих инициативах по осуждению империализма и построению антиимпериалистического фронта в Мадриде вместе с другими организациями и профсоюзами.

Наша позиция в этой области стремится избежать двух крайностей, которые обычно доминируют в дебатах. Мы безоговорочно отвергаем империализм, возглавляемый США, НАТО и западными державами, но мы также считаем, что либертарный интернационализм не может превращаться в некритическую поддержку других государств просто потому, что они противостоят этим державам. Мы выступаем за третью позицию, основанную на солидарности между народами, самоопределении и политической автономии трудящихся классов перед лицом любого империалистического блока.

Наряду с этими тремя стратегическими областями мы также активны в других пространствах, которые считаем фундаментальными для построения социальной силы, таких как движение против Центров содержания иностранцев (CIE), где мы помогали организовывать демонстрации в последние годы. Перед лицом подъёма крайне правых, ужесточения европейской иммиграционной политики и нормализации институционального расизма мы считаем, что защита мигрантов является неотъемлемой частью любого революционного и классового проекта.

В целом наш подход состоит в том, чтобы соединить эти различные фронты через общую стратегию. Мы не рассматриваем каждый конфликт как изолированную борьбу, а скорее как выражения одной и той же системы господства. Цель в том, чтобы низовая организация, построенная в районах, на рабочем месте, в защите жилья или через интернационалистскую солидарность, слилась в социальную силу, способную бросить вызов гегемонии капитализма и открыть горизонт революционных преобразований.

6. Мы проводим это интервью, чтобы отметить столетие «Платформы». Актуален ли сам документ и его рекомендации сегодня?

Liza: По-нашему, лучший ответ на этот вопрос – не идеализировать «Платформу» и не отмахиваться от неё просто потому, что прошло столько времени. «Организационная платформа» – не священный текст, и не документ, который нужно принимать целиком спустя век после публикации. Но и не просто исторический курьёз. Её ценность в том, что она очень чётко сформулировала ряд стратегических проблем, с которыми анархистское движение сталкивается и сто лет спустя.

Активисты Дело Труда писали из опыта, отмеченного поражением русской революции и фундаментальным вопросом: почему движение с такой способностью к самопожертвованию, творчеству и присутствию в классовой борьбе не смогло стать решающим политическим актором? Их ответ состоял в том, чтобы подчеркнуть необходимость построения анархистских организаций с теоретическим и стратегическим единством, коллективной ответственностью и способностью непрерывно вмешиваться в народную борьбу. Мы считаем, что эти вопросы остаются полностью актуальными сегодня. Мы тоже продолжаем обсуждать, как избежать фрагментации, как построить общую стратегию, как связать политическую организацию с массовыми движениями и как построить социальную силу, никогда не подменяя инициативу угнетённого класса.

В то же время было бы ошибкой превращать «Платформу» в законченную программу. Это документ, написанный в очень специфических исторических обстоятельствах, до Испанской революции, до развития латиноамериканского «эспецифизма», до антиколониальной борьбы, до современного феминизма, до экологического кризиса и до трансформаций, которые капитализм претерпел за последнее столетие. Её авторы не могли решать проблемы, которых тогда ещё не было или которые только начинали появляться. Если мы хотим, чтобы эта традиция жила, мы тоже обязаны постоянно её расширять и пересматривать – с учётом практики этих направлений борьбы.

Мы также считаем, что у самой «Платформы» есть определённые ограничения. Она писалась в момент огромной политической срочности – поэтому некоторые вопросы только кратко затронуты. Она чётко формулирует организационные принципы, но даёт меньше инструментов для понимания того, как работает капитализм, как строится гегемония, что такое социальное воспроизводство и как связаны революционная организация и разные политические субъекты. Столетие последующего опыта позволяет нам сегодня разбирать эти вопросы гораздо глубже.

Вот почему мы понимаем платформизм скорее как традицию стратегического исследования, чем как закрытую доктрину. История либертарного коммунизма сама по себе значительно обогатила эту отправную точку. Федерация Анархистов Уругвая и латиноамериканский «эспецифизм» разработали такие концепции, как социальное внедрение и коллективная народная сила (popular power); Другие опыты добавили размышления о колониализме, патриархате, экологии и изменениях в трудовой сфере. Даже поражения рабочего движения и новые формы организации, появившиеся за последние десятилетия, – часть этого общего наследия, у которого мы продолжаем учиться. Наша задача – не выбирать между «Платформой» и тем, что появилось позже, а критически соединить всё это в революционную стратегию, подходящую для нашего времени.

И здесь, в Европе, мы считаем нужным проявить историческую скромность. Слишком долго европейский анархизм считал себя центром теоретической мысли. А ведь многие самые плодотворные идеи последних десятилетий пришли из Латинской Америки – там «эспецифистские» организации поддерживали стратегический анализ, пока в большей части Европы занимались другим. То же самое можно сказать об опыте Курдистана, различных африканских движениях и процессах народного и рабочего сопротивления в Юго-Восточной Азии – им есть что внести в по-настоящему интернационалистскую традицию.

Празднование столетия «Платформы» должно послужить именно укреплению этого международного диалога. Не для того, чтобы построить новую ортодоксию, а чтобы продолжить то, что делали её авторы сто лет назад: критически анализировать свои поражения, учиться на опыте разных движений и вооружать анархизм организационными инструментами, которые нужны для вмешательства в конфликты нашего времени. Быть верными Дело Труда – значит не повторять их ответы, а сохранять волю формулировать свои собственные – коллективно.

[1] Движение против жесткой экономии в Испании 2011-2012 годов, в котором участвовали около 6-8 миллионов человек, имело сильный социальный окрас.