Листопад

Тёплый свет мягко опускается на покатые плечи. Они чуть сжаты, опущены вниз, обнажают тонкую шею. А вокруг слышен лишь тихий шорох листопада.

Сухой запах гниющей листвы мешается с горечью сигарет — Рю убил бы, но сегодня без них не обойтись. В ладонях тлеет окурок, напротив стоит нерадивый напарник, сливаясь своей рыжиной с кирпичом сзади.

Гин не тяжело в мафии, нет. Она привыкла к тяжёлой иерархии, привыкла прикрываться маской. Привыкла к тому, что почти не видит брата. Тяжёлый вздох в его честь заставляет парня напротив дернуться.

Тачихара смотрит, как Гин, приспуская чёрную, подаренную им, маску, закатывает глаза и сглатывает*. В голове сотни навязчивых мыслей, кажется, что они вырежут забавную рожицу в голове, как на Хэллоуин. Почему он, будучи частью портовой мафии и самых сильных воинов Японии, робеет, не смеет сказать ни слова?

Все просто. Просто, как склад кирпичей.

В ней сошлось всё.

Мичизу слишком часто стал засматриваться на Гин в бою. Каждый разворот, как ураган, сносит ему крышу. Разбитые головы вокруг обычно заставляют сморщиться, но Тачихара их не видит — он видит её. Не совсем сияние от неё исходит, но что-то по-родному совершенное. Оно пахнет свежей газетой, холодным металлом и сигаретой. И зефиром. Оно похоже на вдохновение. На дом. На ощущения рядом с братом когда-то.

— Ты чего хотел-то? — Гин никогда не говорила. Редких взглядов на миссии хватало, чтобы понять друг друга. Но сейчас все иначе — вокруг нет заряженного оружия, только мягкие капли опрометчиво стараются затушить сигарету в руках. А голос звучит, будто шорох страниц.

Мичизу улыбается. Он всегда улыбается.

— Может, сходим куда-нибудь? — слишком громко, зато с явным побуждением.

И сердце в темноте остановилось.

Акутагава поднимает взгляд на юношу, опустившего глаза на лужу, в которую, матерясь, наступил пару минут назад. Кажется, он многое готов отдать, чтобы сейчас не оказаться там.

— Волнуешься? — уставшая улыбка коснулась её губ. И Тачихара плавится.

— Если только чуть-чуть.

Бледность щёк покрывает лёгкий багрянец, он сливается с кроной позади неё. Ветви тянутся своей сухой сетью, чтобы прикрыть проявление смущения, закрыть своими мертвыми ростками золотую осень, распустившуюся внутри. Но сердце зажжено, огонь полыхает в рёбрах, отражаясь во взгляде серых глаз. Глаз, так похожих на металл.

— Гин, ты любишь кофе?

Приподнятые брови могли бы послужить ответом, но им стало нечто иное. В лицо Тачихаре врезался столп дыма. Глаза зажгло, прямо как на миссиях. Слышится тихое:

— Только какао.

Теплая осень вокруг. Золотая осень внутри.

И кругом летит вниз листопад.

* сглатывает, если что, Тачихара...