Лига несправедливости

Периодически недоброжелатели ЦРИ уничижительно высказываются об одной из рубрик нашего подкаста «Радио Республика». Разумеется, речь идёт о горячо любимой нами «Гильотине», в рамках которой мы обсуждаем спортивные события, преимущественно – бои UFC. Рискну предположить, что немалая часть ядовитых комментариев отпускается субтильными юношами, переживающими банальный ресентимент. Тем же, кто действительно убеждён в том, что людям, занимающимся политической философией, не следует тратить время на обсуждение «плебейских» развлечений, стоит указать на то, что спорт нередко отражает в себе проблемы и тенденции, принадлежащие более широким социальным контекстам. Одним из примеров подобных отражений является недавний скандал, потрясший мировой футбол.

В апреле этого года европейское сообщество внезапно обрело заклятого врага. В качестве оного выступил не ковид и даже не Россия, а проект европейской суперлиги, объединивший 12 элитных клубов из топовых европейских чемпионатов. Футбольные чиновники, болельщики и клубы «поменьше» единодушно обвинили участников проекта в предательстве спортивных интересов и стремлении создать закрытый междусобойчик привилегированных «денежных мешков». Многие европейские команды, занимающие средние позиции в своих национальных чемпионатах, заговорили о необходимости санкций, и футбольные власти активно поддержали эти требования, пригрозив клубам-участникам суперлиги дисквалификацией из всех турниров, входящих в юрисдикцию УЕФА. Давление оказалось столь мощным, что клубы начали один за другим выходить из суперлиги, и проект канул в лету буквально через несколько дней после официального запуска. 

Заявления о притеснении средних и маленьких клубов, отлучённых от соревнования лучших и богатейших, возможно, звучали бы справедливо, если бы не одно «но» – запуск суперлиги был не единственным «эксклюзивным» проектом, запущенным в 2021 году, и те клубы, что завопили о привилегиях топов, сами заняли схожее положение в рамках других инициатив. Например, итальянские «Аталанта», «Верона» и «Кальяри» публично выступили за исключение «Ювентуса», «Милана» и «Интера» (они были в списке 12 клубов суперлиги) из числа участников чемпионата Италии, но не выразили ровным счётом никакого протеста в отношении реформы кубка Италии, в результате которой турнир будет разыгрываться только между клубами серии А и серии Б. Для команд, выступающих в низших итальянских лигах, кубок был единственным шансом на реализацию спортивной мечты – дать бой грандам. Теперь этой возможности у них нет даже в теории. 

Схожая реформа коснулась и европейских турниров. Пытаясь повысить привлекательность Лиги Европы (второго по значимости европейского турнира), футбольные чиновники сократили количество её участников. Реформа ударила по клубам из не самых «футбольных» стран – теперь они будут соревноваться друг с другом в новом турнире Лига Конференций, не имея шанса на встречу с мало-мальски именитым соперником. УЕФА при этом комфортно расположился на двух стульях – с одной стороны, обеспечил визуальную инклюзивность (клубов из нефутбольных стран в еврокубках теперь будет количественно больше), с другой, повысил престиж Лиги Европы, сделав её более эксклюзивной за счет создания лиги ноунеймов. Борцы за спортивные ценности все эти изменения предпочли оставить без внимания.

Поведение европейской футбольной общественности в рамках этих историй очень напоминает лицемерие апологетов социальной справедливости, борющихся с «институциональной» дискриминацией при помощи дискриминации вполне откровенной. В своё время создательница гендерной теории Джудит Батлер критиковала феминисток первых волн за то, что те, с её точки зрения, пытались попасть в число привилегированных, а не сломать саму систему угнетения. Сегодняшние же «либертарные» практики эту систему активно конструируют. Механизм гендерных, расовых и прочих квот является полным абсурдом с точки зрения борьбы с теми проблемами, которые он призван решать.

Хрестоматийным примером расизма XXI века является ситуация, в рамках которой работодатель делает кадровый выбор, исходя из цвета кожи, а не профессиональных качеств потенциального работника. Каким же образом расовый фактор перестанет играть хоть какую-то роль в сфере трудоустройства (а именно это и составило бы победу над расизмом), если за счет практики квотирования он становится абсолютно определяющим? Более того, защитники одних меньшинств (например, чернокожих или коренных американцев), выбившие для оных комфортные условия для поступления в университет (обсуждаемая проблема не менее актуальна и для образования), с высокой колокольни плюют на то, что данные условия создают механизмы исключения, например, для азиатов, которые вообще-то тоже являются меньшинством, но в итоге обнаруживают себя в куда более ущемлённом положении, имеющем рукотворную природу.

При этом авторы подобных инициатив по-прежнему пытаются вписать их в идеологический контекст либерализма. Однако государство, последовательно воплощающее в себе либеральный проект, может быть только равнодушным автоматом, выносящим за скобки все те характеристики гражданина, которые подняты ныне на флаг борцами за социальную справедливость. Идентичность не может занимать значимое место в системе координат, превращающей личность в абстрактного агента.

Тем не менее, именно идентичность стала краеугольным камнем актуального политического климата. Таким образом, лицемерный характер политики квот обретает ещё одно полноценное измерение – с её помощью ведется борьба не только за место под солнцем, но и против «классового врага» (это понятие всё чаще открыто употребляется левыми твиттер-фриками). За многословной риторикой нередко кроется банальное желание как можно сильнее насолить объекту неприязни – мужчине, белому, гетеросексуалу, носителю цисгендерной идентичности и т.д. Сама по себе эта антипатия не заслуживает никакого внимания или реакции – пусть думают и говорят, что считают нужным. Упаковка расовой, гендерной и прочей неприязни в праздничную обертку свободы, равенства и братства заслуживает презрения и насмешки. А вот попытка материализовать ее средствами государственного принуждения – это нападение, которое люди доброй воли не должны оставлять без адекватного ответа.