Лиана Ласщенко
⠀
1. Имя персонажа: Лиана Ласщенко
2. Тип персонажа: Переселенец
3. Возраст:
(Старый) 34 года | 17 лет (Новый)
Текущий: 34 года
4. Роль в лагере: Техник пожарной безопасности.
| 5. Внешность:
До: Женщина, среднего телосложения, среднего роста 165см. Зажатая, слегка горбится. Крашенные, черные волосы, среди которых уже есть виднеются волоски, волосы до поясницы так же темные, узкие глаза. Темные мишки под глазами, стали еще более заметны. Так же еле заметные марлины. Светлые, тонкие брови. Шрам на нижней губе.
После: Арт: Женщина, почти никак не изменилась. Кроме волос они стали: темно сини с переливом темно фиолетовому, седые волосы все так же на месте. Все так же небрежно собирает в пучок, но теперь резинкой. Рисовать она стала меньше, из-за чего не носит с собой карандаш в волосах. Волосы отрасли, старой челки нету, на ее месте не бережно лежащие пряжи. Методические, черные очки для зрения.
| 6.Характер:
Теперь же Лиана имеет более размеренный характер. Она больше не пытается казаться лучше, чем есть на самом деле. А язвительность сменилась иронией, которую она чаще направляет на саму себя. Так же она стала более чувствительна к деталям. Она больше не зажата, как и раньше, более уверенно чувствует себя при разговорах. Но можем само направление избежание контактов, без крайней необходимости. С детьми же более охотнее идет на контакт. Так же она никогда не смотрит в глаза собеседнику, кем бы он ни был.
| 7. Биография:
Лиана Ласщенко, родилась в 1996 году в большом населенном городе. Типичная квартира-двушка хрущевка. Семья держалась на плаву благодаря инженерной смекалке отца, но бюджет был расписан до копейки. Мать, домохозяйка, превратила жизнь дочери в логистический квест. Понедельник — скрипка, вторник — английский, среда — художка. От девочки не ждали гениальности, от неё ждали результата. Пусть девочка и не была обделена любовью, но беззаботным ее детство не назовешь. Она привыкла быть идеальным ребенком: не бунтовать, приносить пятерки и тихо сидеть в углу, когда взрослые разговаривают.
Школу она закончила с золотой медалью, которая на деле оказалась просто куском металла. В тот год проходные баллы в топовые вузы взлетели, а на коммерцию у родителей не было накоплений. В итоге, чтобы не терять год и не оставаться в душной родительской опеке, она выбрала бюджетное место в художественном училище небольшого промышленного города в паре сотен километров от дома. Студенческие годы ее прошли мимо вечеринок, нет у нее не было нет проблем с общением с людьми, просто у нее были дела по важнее. Пока сверстники заводили связи, она оттачивала навык академического рисунка. У нее были друзья и даже отношения, но всегда они были не особо долгими. Диплом иллюстратора обещал творческую свободу, но реальность оказалась более суровой. С жесткой конкуренции и копеечных заказов на фриланс-биржах. В этом хаусе она не смогла найди свою нишу.
В свои уже приличные года, 29 лет, она не построила карьеру, не вышла замуж, даже цели особой не имеет.. С родителями связь постепенно стала формальной. Созванивались по праздникам, обменивались новостями без подробностей. Они по-прежнему интересовались, «нашла ли она нормальную работу». Ответа они так и никогда не получали. Она по сей день снимает крошечную однушку. Интерьером как у лучших киберспортсменов: кровать, гора пустых коробок от доставки еды и рабочий стол. Рисует иконки для мобильных игр, несложные заказы для самиздата или аватарки для соцсетей. Денег хватает на аренду, интернет и простую еду.
Медленно но верно загнивая и запертая в однокомнатной квартире. Хотя можно ли это назвать заточением если это было добровольно? Философский вопрос. Примерно в этом моменте она попала в «Совенок». Где провела лудящие, беззаботные 7 дней своей жизни. Где не приходилось подстраиваться под кого-то. После возвращения из лагеря жизнь Лианы разделилась на «до» и «после».
(Концовка:???)
Тихое гудение системного блока и мягкий свет монитора, на котором замерла заставка с аниме-пейзажем, вырвали Лиану из забытья. Она резко вздрогнула, открывая глаза.
В комнате было прохладно, что еще больше контрастировала с жаркими днями…
— Это был сон? — прошептала она, ощущая, как бешено колотится сердце.
Лиана потянулась, чувствуя странную ломоту в теле, будто она в этом положений правела все 7 дней. Взгляд упал на пол. Там стояла её не большая дорожная сумка, та самая, которую она брала с собой в «Совенок». Дрожащими руками она схватила её и перевернула. На пол посыпались вещи, кошелек, олимпийка, блокноты... но самого главного не было. Исчез холст. Тот самый портрет, который она рисовала на закате под стрекот цикад. Она отчетливо помнила, как аккуратно клала его в сумку, да бы мелкие вещи не царапали и не повреждало краску. Но его внутри не оказалось. Разочарование, смешанное с подступающей паникой, сдавило горло. Неужели эти семь дней, эти разговоры у костра и тепло его рук были лишь продуктом её уставшего воображения?
— Нет, я не дам этому исчезнуть — тихо произнесла она, хватая первый попавшийся карандаш. Лиана придвинула первый попавшийся лист лежащий на столе. Пальцы, уверенно начали набрасывать контуры. Вот закат над Волгой, полыхающий золотом и багрянцем. Она помнила всё. Помнила его рост, то, как хорошо он был слажен. Помнила его голос, низкий, с легкой хрипотцой, когда он рассказывал о своем прошлом. Помнила цвет его волос и короткую стрижку. И наконец дело дошло до центральной части рисунка. Лиана занесла руку, чтобы нарисовать его лицо... и замерла. Карандаш задрожал над бумагой. Она закрыла глаза, пытаясь снова представить этот образ. Но вместо четких черт перед внутренним взором плыло белое месиво. Словно кто-то безжалостно стер ластиком самую важную деталь. Нос, разрез глаз, линия губ, всё рассыпалось на тысячи бессвязных точек.
— Сереж... — всхлипнула она, судорожно вглядываясь в пустоту своей памяти.
Она знала, что он был там. Она знала, что любила его. Но мир реальности, вернув её в это время, забрал свою плату за это путешествие. Лагерь остался в памяти яркой открыткой, но человек, ради которого стоило возвращаться, превратился в призрака без лица.
Лиана сидела в предрассветных сумерках своей квартиры, глядя на рисунок, где посреди детально прорисованного пейзажа стоял человек с пустым овалом вместо лица, и впервые в жизни она не могла нарисовать то что хотела. Слёзы обжигали щеки, оставляя мокрые пятна на растянутой домашней майке. Лиана не вытирала их, в этом не было смысла. Взвыла она в пустоту, вонзая карандаш в бумагу так сильно, что грифель с хрустом сломался.
— Я же обещала... я обещала запомнить... — шептала она сорванным голосом, и каждое слово давалось ей с физической болью. Нижняя губа подрагивала, мешая дышать.
Лиана не знала, сколько времени прошло с того момента, как она очнулась у монитора. Час? Сутки? А может неделя? Время в квартире застыло, превратившись в вязкий кисель. Окно то светлело, заливая комнату холодным утренним светом, то снова погружалось в липкую темноту. Время в её голове свернулось в петлю. Вся квартира превратилась в мастерскую психопата.
Листы ватмана, обрывки салфеток, даже обои возле стола были покрыты набросками. Сотни мужских фигур: широкие плечи, характерный наклон головы, мозоли на руках, которые она знала какие на ощупь... Каждый раз, когда она пыталась провести линию подбородка или обозначить разрез глаз… Она зачеркивала, рвала бумагу, сменила и выкидывая ее в дальний гол, подальше от себя. Ни одна черта не казалась ей «той самой».
Так в какой-то момент силы окончательно покинули её. Лиана опустилась на залитый слезами паркет прямо посреди гор искромсанных портретов. Её глаза опухли, а пальцы были черными от графита и угля, кожа на подушечках стерлась почти до крови. Она обхватила колени руками, чувствуя, как холодный пол вытягивает последние силы. Спустя наверное вечность Лина подняла голову. Взгляд зацепился за чистый лист, чудом уцелевший в углу. Она медленно потянулась к нему и, больше не пытаясь бороться с ускользающими чертами, просто закрасила центр лица густой, непроглядной чернотой. Она прижала этот лист к груди, сворачиваясь калачиком на холодном полу.
— Прости меня, моя любовь...
— выдохнула она, закрывая опухшие глаза.
Первый выход на улицу после принятия, стал для Лианы началом кошмара. Она надеялась, что свежий воздух развеет ее, но город встретил своеобразно... Люди, спешащие по своим делам, превратились в манекенов. На месте глаз, носов и губ у прохожих зияли влажные, расплывчатые пятна, словно акварель, на которую пролили воду.
Врачи в белых халатах, чьи голоса доносились будто из-под воды, вынесли вердикт: прозопагнозия. Тяжелая форма лицевой слепоты. Они говорили о стрессе, о психосоматике, о нарушениях в работе правого полушария мозга. Но в глубине души Лиана знала правду. Этот мир выжег в ней то место, которым она любила, забрав с собой и способность видеть черты других. Этот диагноз поставил крест на её жизни. Художница, чья карьера строилась на тонких чертах аниме-персонажей и специфических фетиш-заказах. Заказы прекратились, деньги таяли, а пустая квартира в родном городе давила воспоминаниями, которые теперь казались бредом сумасшедшей. Первое время Лиана едва не сошла с ума. Каждый раз, проходя мимо табачного киоска. Руки сами тянулись купить пачку, хотя она никогда в жизни не курила. Наверное она исказила хоть какой-то способ снять с себя эту тупую боль. Хотелось почувствовать едкий дым в легких, чтобы хоть на мгновение забытая. Она покупала их, зажигала одну за другой и просто смотрела, как они истлевают в пепельнице, наполняя квартиру запахом своеобразным. Но так и не могла заставить себя выкурить хоть одну. Пить в одиночестве она не могла алкоголь не приносил забвения, лишь делал туман в голове гуще, а осознание своей слабости острее. Она просто сидела в темноте, постукивая по холодному подоконнику кончиками пальцев.
Решив, что терять ей больше нечего, Лиана продала свою однушку. Она выскребла все средства и купила билет в один конец до Барнаула, город и адрес хотя бы отпечатался четко. Приехав на место, она долго блуждала по незнакомым улицам, вглядываясь в таблички домов. Но когда она наконец нашла нужный адрес, её ждал последний удар. Старая многоэтажка, где мог он жить, была снесена несколько лет назад. На её месте оказался бизнес-центр. Теперь саязь с прошлым окончательно оборвалась. У Лианы не было ни сил, ни денег, ни желания возвращаться назад в свой город.
Целый год она провела в режиме выживания. Подработки, тяжелый физический труд, маленькая комната, снятая у тихой старушки, которую Лиана узнавала по седым, кучерявым волосам и характерному дребезжащему голосу.
Спасение пришло откуда не ждали. В местной начальной школе не хватало учителя рисования. Диплом, о котором Лиана почти забыла, наконец пригодился. Работа в школе стала её добровольной ссылкой. Дети – маленькие, шумные, яркие существа были единственными, на кого она могла смотреть, не чувствуя тошноты, хотя их лица тоже были для неё одинаковыми. Она учила их анатомии, перспективе, натюрмортам.
— Лиана Ласщенкова, помогите мне нарисовать портрет маме! Скоро 8 марта! — звонкий голосок первоклассника ударил под дых. Лиана замерла, глядя на пустой лист ребенка. В горле встал комок.
— Давай я помогу тебе нарисовать красивый букет, Леша, — её голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Или солнечный пейзаж. Лица... лица, это не мое.
Она отвернулась к доске, чтобы скрыть катящуюся по щеке слезу. Прошло много времени. Два года с того момента как она устроилась на эту работу. Лиана так и живет в той же комнате у старушки. Боль не утихла, она просто стала частью, как старый шрам, который ноет к дождю. По вечерам она иногда достает тот самый лист с черным пятном в центре, который хранит как единственную реликвию. Она научилась узнавать людей по походке, по манере поправлять волосы, по интонациям. Но в глубине души она все еще надеется, что однажды, среди сотен размытых лиц на улице, она увидит хоть кого-то. А пока она просто берет мелок и рисует на школьной доске закат над широкой рекой, которого возможно никогда и не было.
<<<. *** .>>>
(Перемещение №2)
Весенний вечер, наполнении звуком скрипа кузнечиков за окном. На маленькой кухне, освещенной лишь тусклой лампой под абажуром.
Лиана сидела напротив Натальи Петровны. Старушка долго молчала, помешивая чай ложечкой, которая едва слышно звякала о края кружки. За эти три года эта женщина стала для нее таким забытым, чувством заботы. Родительской заботы. Когда тишина в квартире кажется почти осязаемой, тяжелой, как мокрая шерсть.
— Знаешь, Линочка — вдруг тихо нарушила тишину бабушка, переставая размешивать чай — Я ведь за всё это время, что ты у меня живешь, ни разу не видела тебя счастливой. По-настоящему. Глаза у тебя, деточка, как у птицы в клетке. Вроде и кормим, и греем, а неба нет.
Лиана опустила голову. Что она могла ответить? Что она помнит тепло чужих рук, но не может вспомнить, чьи они были? И смех и грех.
— Я… я просто устала, Наталья Петровна, — выдавила она, чувствуя, как в горле снова закипает горечь.
— Все мы от чего-то бежим, — вздохнула старушка. Она протянула свою сухую, покрытую веснушками руку и накрыла ею ладонь Лианы. — Я ведь тоже однажды потеряла нечто очень важное. Думала, жизнь кончилась. А оказалось, она просто перевернула страницу, на которой мне не суждено было дописать финал. Не мучай себя, родная. То, что твоё, оно тебя из-под земли найдет.
Наталья поднялась, подошла к Лине и мягко поцеловала её в лоб.
— Спи, доченька. Утро–оно всегда честнее ночи.
Дверь в комнату бабушки тихо скрипнула и закрылась. Лиана осталась одна. Она бездумно вертела в руках чашку, рассматривая заварку на дне. В темной поверхности недопитого чая отражалось её собственное «лицо». Время действительно не щадило её, уже отчетливо проглядывали седые прядями, которые теперь все чаще пробивались сквозь черные волосы. Вдруг она почувствовала прикосновение. Мягкая женская рука плавно проскользила по её плечу. Лиана вздрогнула, решив, что Наталья вернулась за чем-то, но рука была другой, более молодой.
Она подняла голову и замерла. Напротив неё, на стул, который только что покинула старушка, бесшумно села фигура. Это была девушка. Странно, но Лиана не почувствовала ни страха, ни того привычного приступа тошноты, который возникал при попытке рассмотреть чужое лицо. Напротив, в груди стало непривычно тепло. Дева со светлыми каштановыми волосами оказалась совсем рядом, однако ровно так же как и всегда - виднелись лишь лёгкие очертания того, как девушка смотрела куда-то, мягкие черты внешности которые запомнились с лагеря изредка дополняли картину, наполняя её красками, образами, но постоянно словно не давая собрать полной картины они смешивались, пропадали и менялись, не позволяя увидеть того дружелюбного лица, что ранее разговаривала с ней.
— У вас тут уютно, достаточно. Хотя и сложно сказать, рада ли ты такой жизни - с чем с твоей бабушкой, трудно не разделить её мнение. - Повернувшись, спокойно и несколько тихо заговорила Юля, вглядываясь в одну из своих знакомых, надеясь увидеть в этом лице нечто новое - Удалось ли тебе найти в лагере нечто такое что подарило бы тебе столь яркие эмоции, что бы улыбнуться?
После недолгого ступора, когда шок сменился смирением, Лиана заговорила.
— В том лагере я нашла всё — произнесла она, глядя на ее руки, лежащие на столе — Там, за столь недолгое время, я пробовала что-то новое… и мне понравилось. Из зоны камфора я не выбиралась, слишком долго.
Лиана протянула руку к хрустальной вазочке, где цвел нарцисс. Она взяла уже отпавший, подсохший листок от расцветшего цветка.
— А тут я не решаюсь ничего изменить, плыву по течению. Нравится ли мне это? Теперь нет... — Она горько усмехнулась, глядя на свои пальцы, и смотря как листочек рассыпается в пыть, от малейшего давления — Вот бы начать всё сначала. Я бы попробовала себя в чем-то противоположном… В свои тридцать четыре года я умею только рисовать, и мне этого было достаточно раньше. Но сейчас я хочу большего. —Она подняла глаза на Юлю.
— Спасибо, что дала мне возможность отдохнуть тогда.
Слушая слова девушки кошка лишь оглядывала её со стороны. Сейчас, она выглядела практически сравнимо с тем что было с лагерем, лишь немного моложе она слушала то, как видела сама Диана свои два разных мира - здесь и там.
— Начать сначала...
- Тихо повторила за ней девушка - Ты - прекрасный результат этого деяния, чему я рада. Однако, готова ли ты начать все вновь, в других условиях, чужих для себя? Вас таких... Много, однако вернуть тебя так же идеально, я не смогу... Болезни мешают этому. Тебя забудут, все, кто там был. Подобной будет цена за то что бы начать все с начала. Ты будешь жить обычной жизнью, сравнимо той, что жила здесь - но совершенно по иному.
Её забудут. Но парадокс заключался в том, что терять ей было уже нечего. Её «здесь» было выжженной пустыней, где каждый день был лишь повторением предыдущего.
— Я… смогу начать всё сначала? — Лиана подняла голову, и в её глазах, впервые за пять лет, вспыхнул холодный, решительный огонь. — Я согласна.
Она ответила без раздумий, почти перебив Юлю. Ответ сорвался с губ легко, как будто она репетировала его каждую ночь, глядя в потолок. Лиана посмотрела на пыль, оставшуюся от сухого листка на её ладонях.
— Пусть забывают, — её голос окреп, стал жестче. — Если это цена за то, чтобы начать все заново, я заплачу. Надоело жить в тени и ждать чуда. Я больше не хочу рисовать, не хочу жить только этим. Это ремесло забрало у меня слишком много.
Отодвинув чашку с остывшим чаем. Лиана посмотрела на свои руки, которые теперь казались ей чужими.
— Стану кем угодно. Хоть врачом, хоть инженером, хоть простым рабочим на заводе. Лишь бы прожить жизнь с полна.
<<<. *** .>>>
Лиана очнулась в сентябре 1968 года. Ей снова 17 лет. Она теперь ученицей выпускного класса обычной советской школы. Лицевая слепота сохранилась, которое не сильно мешало жизни теперь.
Следуя своему обещанию, Лиана полностью отказалась от рисования. Она игнорировала художественные кружки кроме уроков ИЗО. На уроках черчения она работала исключительно инструментами, подавляя желание рисовать от руки. Свободное время Лиана заняла физической подготовкой. Она начала бегать по утрам, заниматься на турниках и готовиться к сдаче норм ГТО. К весне года её физическая форма значительно улучшилась.
После окончания школы Лиана подала документы в пожарно-техническое училище (ПТУ). Выбор профессии пожарного был осознанным уходом от прошлого образа жизни. Несмотря на скепсис приемной комиссии по поводу девушки в «мужской» профессии, Лиана прошла по баллам аттестата и результатам физподготовки. Став одной из не многих женщин училище. Обучение длилось три года. Лиана жила в режиме жесткой дисциплины, что не удивительно в этой профессий. Лиана старалась не отставать среди курсантов. Она работала над мышечной силой, чтобы наравне с парнями справляться с развертыванием рукавных линий и подъемом по штурмовой лестнице. К моменту выпуска Лиана получила диплом и звание, соответствующее квалификации.
Лиану распределили в городскую пожарную часть. Первые три года обязательной отработки она провела в должности инспектора по профилактике, но регулярно выезжала с караулом на вызовы для усиления. По истечении срока отработки Лиана отказалась переходить на гражданскую работу. Она перевелась в службу пожаротушения. Она получила звание старшины. Работа в дыму и при плохой видимости парадоксально давалась ей легче, чем остальным: она привыкла ориентироваться по звукам и силуэтам из-за своего недуга. В этот период она окончательно убедилась, что искать Сергея в этой реальности бессмысленно, она была уверена что тут его нет. И тешить себя пустыми надеждами она не хотела, хотя сердце все ровно сжималось каждый раз. Личная жизнь не складывалась, так как Лиана пресекала любые попытки ухаживаний со стороны коллег, сохраняя дистанцию. Лиане исполнилось 34 года. Ее стаж в пожарной охране составил 14 лет. Она получила звание прапорщика вну