Lfalsa somnia

Он был слишком слеп, чтобы заметить лезвие в её руках, пока та беззаботно раскрывала свои объятия, приглашая его раствориться в луже лживого тепла. «Насколько было болезненно проникновение инородного тела под нежную кожу и как приятна попытка вытащить?». Лишь ложные представления могут приветствовать каждую попытку оценить ущерб, что оставил печать, не забытую только разумом, душой и сердцем. Страх и эмоции капают яркой краской на печать, заставляя её пламенеть и оставаться смешанным комком обмана с истинной. На розовых лепестках погибает красный закат, все розы попадают в ад, обречённые страдать, пока не свалится с треском последняя колючка. Это есть первое предательство. Но какова полная картина, скрытая алым полотном? Предательство — нарушение клятвы или отклонение от принятых самим предателем его ближними ценностей и норм. Противодействие им, отрицание действительности и правды осуществления греха. Это неприкасаемо, но хватит только удара.

Воздух электризуется, наполняясь колющей стихией вечности. Он дрожит и трещит под натиском проникающей молнии в землю с чужеродной плоскости неба. Тонкие пальцы сжимаются в кулак, пробуя на ощупь приятно колющий участок. Глаза цвета индиго сосредоточены на месте соприкосновения тела с электричеством. Только тонкие подобные паутине, фиалковые линии расползаются по пространству, наполняя его, вытесняя. Запах марева наполняет несуществующие легкие и рука аккуратно раскрывается, подобно цветку. Чёрное пятно символизирует о реальности соприкосновения. Он лишь хмыкает, отряхивая руку. Боль то, что делает нас живыми, его же боль сделала мертвым. Дала понять, что кукла есть кукла. Мысли пусты, нет ничего вокруг, лишь он и заброшенная деревня, напитанная вечностью. Его тошнит от одного слова. 

Невысокий мужчина морщится, поправляя веймао. Взгляд падает куда-то в даль, за горизонт. Глаза могли бы смотреть в пустоту, но он точно знает цель своего бессмысленного взора. Остров Наруками. Взгляд апатичен и временен. Мысли не оставили его надолго в одиночестве, поэтому ему удалось погрузиться в них, спускаясь с возвышенности и направляясь в томную неизвестность, где нет места вечности. Возможно, он бы не утонул в своей ненависти настолько, что даже мысли черны, подобно воронову перу. Нет смысла как таково, осталось лишь медленно тонуть и искать дно, которого нет. Он давно обречён, но борьба не то, что он ищет в черноте. Кукла ищет сотрудничества, того что могло бы вдохнуть в неё такой нужный и одновременно противный кислород. Ветер покачивает вуаль его необычной шляпы, пока ноги несут пустое кукольное тело к глупой, но амбициозной цели. Получит ли он наслаждение получив то о чем грезил под куполом лживых звёзд?