Лежачий камень

В первой пьесе Чехова её главный герой — сельский учитель Михаил Васильевич Платонов соблазняется генеральской женой Софьей Егоровной. Он начинает тайно следить за ней, из-за чего приводит Софью в немалое беспокойство. Интересно, однако, что как только женщина раскрывает личность Платонова, она тут же проникается к нему ответными чувствами, заражается его любовным желанием. В конце концов она предлагает ему бросить свою жену и бежать вместе с ней, на что он сначала соглашается, но затем напивается и отказывает Софье. Происходит скандал.

Платонов. Шли бы к себе в комнату! Самая лишняя вещь в несчастье — это слезы. Должно было случиться и случилось... В природе есть законы, а в нашей жизни... логика... *По логике и случилось...*

Пауза.

Софья Егоровна (рыдает). Я же тут причем? Какое дело мне, какое дело моей жизни, которую вы взяли, до того, что вы утомились? Я же тут причем? Вы не любите больше?

Платонов. Утешьтесь хоть чем-нибудь... Хоть тем, например, что этот скандал послужит уроком для вашего будущего?

Софья Егоровна. Не уроком, а гибелью! Вы смеете это говорить? Подло!

Платонов. Для чего плакать? Как все это мне... опротивело! (Кричит.) Болен я!

Софья Егоровна. Он клялся, просил, он первый начал, а теперь вот пришел сюда! Я вам опротивела? Вам нужна была я только на две недели? Ненавижу вас! Не могу я видеть его! Убирайтесь вон отсюда! (Рыдает сильней.)

Слово скандал греческого происхождения — σκάνδαλον буквально обозначает камешек, о который можно споткнуться на дороге, а если точнее, камешек, о который нельзя не споткнуться. В Евангелии от Матфея именно это слово используется в одном из поучений Христа (в синодальном переводе его обычно передают как «соблазн»)

«тому же, кто побудит кого из малых сих, верующих в Меня, оступиться, лучше было бы, если бы ему повесили на шею жернов и утопили в море. Горе миру сему из-за камней преткновения, которыми он полон. Ибо этих камней преткновения не избежать, но горе тому, по чьей вине появляются они. И если рука твоя или нога твоя виною тому, что ты споткнулся, отруби её и выкинь прочь, ибо лучше тебе войти в жизнь вечную безногим или безруким, чем при двух ногах и двух руках быть ввергнутым в вечный огонь. И если глаз твой виною тому, что ты споткнулся, то вырви его и выкинь прочь. Лучше войти в жизнь вечную с одним глазом, чем иметь два глаза и быть ввергнутым в огонь ада». (Современный перевод WBTC)

В одной из своих работ Рене Жирар, комментируя этот отрывок, разъясняет механизм работы скандала/соблазна.

Споткнувшийся прилагает тем больше рвения вновь об этот камень ушибиться, чем сильнее уже об него ушибся прежде. Чтобы понять этот странный феномен, достаточно опознать в том, что я только что описал, поведение миметических соперников, которые, взаимно запрещая друг другу страстно желаемый обоими предмет, все больше и больше усиливают взаимное вожделение. Систематически ставя один другого в невыгодное положение, чтобы избежать безысходного соперничества, они снова и снова сталкиваются с тем околдовывающим препятствием, которым отныне один стал для другого. Скандалы имеют отношение лишь к дурной бесконечности миметического соперничества. Они в возрастающих количествах порождают зависть, ревность, мстительную злобу (ressentiment), ненависть, все яды, самые вредные не только для изначальных антагонистов, но и для всех тех, кто дает себя околдовать интенсивностью сопернических желаний. В нарастании скандалов каждым мщением провоцируется новое, каждый раз неистовей предшествующего. Если его ничто не остановит, то спираль неизбежно превратится в цепь мщений, в полное слияние насилия и миметизма. (пер. А. Лукьянова, О. Хмелевской)

В свете толкования Жирара текст Чехова перестаёт быть просто остросюжетной пьесой, но становится мещанской трагедией. Жизнь её героев вращается вокруг любовных отношений, но в этих людях совсем нет любви, есть только фантазия об удобстве и комфорте, желание о другой жизни, жажда новых ощущений, иными словами, интенсивное субъективное переживание.

Пока Платонов только следил за Софьей он оставался в относительной безопасности, питая и услаждаю свою субъектность фантазией о замужней женщине. Он и желает именно замужнюю, только потому, что она недоступна. Но вдруг Софья откликается, и тоже не из-за любви, а лишь из-за того, что оказалась готова разделить с Платоновым его желание, тем самым запуская спираль миметического насилия. «Систематически ставя один другого в невыгодное положение» они доводят свою страсть до радикального шага — бегства, но Платонов спотыкается вновь. Он оправдывается: «В природе есть законы, а в нашей жизни... логика... По логике и случилось...». «Этих камней преткновения не избежать, но горе тому, по чьей вине появляются они» — отвечает Христос. Всё, что оправдывается обстоятельствами — ведёт к скандалу, мы живём в мире и потому не можем их избежать, но спасётся не тот, кто оправдывается обусловленным, но тот, кто верит безусловному. Кто же толкает людей на эти камни должен быть утоплен с мельничным жерновом на шее: в конце пьесы Софья стреляет и убивает Платонова. Саша — его жена, узнав обо всём, накладывает на себя руки. Поражение везде. Насилие расползается, умножая и умножая горе. Всё случилось потому, что человек всего лишь споткнулся о маленький камешек, был невнимателен к своей душе — не смог отличить любовь от соблазна, а поддавшись, не смог отсечь себе руку и вырвать глаз.

Чехов не знал Жирара и вряд ли он был настолько внимательным читателем Писания, но в одном из разговоров с Софьей Платонов внезапно проговаривается о своей болезни и злой участи:

Платонов (в сторону). Вот как! Гм... (Ей.) Как вам сказать? Пожалуй, что это и не мешает, но... чему же мешать-то? (Смеется.) Мне ничто не может мешать... Я лежачий камень. Лежачие камни сами созданы для того, чтоб мешать...