Левый берег

Жарким августовским вечером, когда асфальт плавился под ногами, а чиновники – в собственных кабинетах, в Астане случилось нечто странное. Вернее, странное начало происходить задолго до этого вечера, но именно в этот момент оно впервые дало о себе знать.

Началось все с мостов.

Сначала на Бухар Жырау – просто пропал человек. Камеры зафиксировали, как он идет, потом – легкая рябь в изображении, и… никого. Никакой паники, никакого крика. Пропал – и всё.

Через день исчез охранник из Министерства цифрового развития. Он курил возле входа, его позвал кто-то из темноты – и он пошел. Камеры сняли только это. Кто позвал? Почему? Ответов не было.

А потом началось по-настоящему.

Исчезали не просто люди – исчезали чиновники. Вернее, только они. Вице-министры, замакимы, советники, начальники департаментов – пропадали без следа, один за другим. В полиции, разумеется, завели дела, но быстро свернули. В акимате только переглядывались. В кулуарах бродили слухи – кто-то говорил о зачистке, кто-то о спецоперации.

Но потом вернулся первый.

Заместитель министра финансов. В 2017-м он купил себе квартиру в элитном ЖК «Триумф Астаны», оформил её на сестру и забыл. Теперь он сидел в своем кабинете, с лицом серого оттенка, с пустым взглядом, и молча подписывал бумаги.

– Айдар Муратович, вы где были? – робко спросила секретарша.

Он поднял на неё тяжелые, как свинец, глаза.

– Там, – сказал он. – На Левом берегу.

– Но… мы и так на Левом берегу.

Айдар Муратович посмотрел на неё так, что она больше не спрашивала.

Город жил двумя слоями. Одни видели широкие проспекты, стеклянные башни и рестораны с устрицами. Другие – тусклые дворы с забитыми ливневками, серые стены, в которых гнили безликие конторы, тендерные «прокладки» и мертвые офисы без вывесок.

Но в последние дни появилось что-то третье.

Поначалу это замечали только таксисты. Они выезжали на ночные улицы и иногда, свернув в знакомый переулок, видели вместо зданий что-то странное – старый корпус с облупленной краской там, где вчера был бизнес-центр. Темный провал пустого проезда, где днем стояли машины.

– Черт возьми, – сказал один водитель, глядя на экран навигатора. – Карта говорит, что тут должен быть мост.

Но моста не было.

Айдар Муратович ушел через три дня.

Прямо в рабочее время вышел из здания министерства и направился к реке. Охранник, куривший у входа, крикнул ему что-то, но чиновник даже не повернул головы.

Через десять минут камеры зафиксировали, как он пересекает пустынный бульвар Нуржол. Через пятнадцать – как он исчезает в тени под мостом.

Тело не нашли.

Только на следующий день уборщица заметила что-то странное. На стекле его кабинета, с внутренней стороны, остался след – словно кто-то прижался к нему лицом и прошептал:

– Мы ждали.

Исчезновения продолжались. Все чаще они случались именно ночью. Камеры фиксировали один и тот же сценарий: человек выходит на улицу, потом изображение рябит, а затем... ничего.

Но самое странное заключалось в другом. В городе появлялись новые здания.

Они не значились на картах, не имели номеров, но ночью в их окнах горел свет. Иногда прохожие слышали, как в них кто-то шепчется. Иногда – как кто-то зовет их по имени.

Но никто не заходил внутрь.

Никто, кроме чиновников.

И никто не выходил обратно.