Левые интервью №4
ЛевыеИнтервью с главой уральской ячейки САФ Кириллом Лахно
1. Расскажите о себе, своих взглядах? Как вы пришли в политический активизм?
Меня зовут Кирилл. Мне 23 года, родился и живу в Челябинске, учусь на магистратуре ЧелГУ по специальности «Лингвистика». В свободное от учёбы и работы время занимаюсь переводческой и общественной деятельностью. С 2023 года наша Артель переводчиков занимается переводом комиксов и книг. Что же до Студенческого антифашистского фронта, то там я являюсь представителем Уральской ячейки (известной как УралСАФ), а также заместителем председателя Совета Представителей (СП — это один из руководящих органов САФ).
Свои взгляды описал бы как коммунистические, и этого достаточно. Не отношу себя ни к сталинизму, ни к троцкизму, ни к маоизму, ни к прочим -измам. Во-первых, это сковывает тебя идейно и практически, а во-вторых, ничего не говорит о тебе обывателю. А вот «коммунист» звучит предельно чётко и ясно.
Околополитической активностью я начал заниматься где-то с 16 лет. Тогда, в 2017 году я был активным сторонником Алексея Навального. Спустя несколько месяцев волонтёрства в местном штабе я понял для себя, что идеология навальнистов не может внятно и непротиворечиво объяснить политику — и покинул их ряды. Так, методом проб и ошибок я пришёл к коммунистическим воззрениям, которых придерживаюсь и поныне. На время идейных поисков я не занимался околополитической деятельностью — не было ни времени, ни возможности, ни желания. Когда же случилась история с ВПШ им. Ильина, я худо-бедно стоял на ногах, и решил — почему бы не попробовать?
2. Как возник УралСАФ? Что стало катализатором его создания в регионе?
В тогда ещё движение «РГГУ против Ильина» я попал где-то через полторы недели после его начала. Сперва я выполнял переводческую работу при Исследовательском отделе, речи про отдельную ячейку тогда ещё не шло. Уже в мае, по мере роста нашего движения, стало понятно, что челябинскую ячейку необходимо создать.
Сперва мы объединились со студентами из Челябинска, которые попали в движение независимо от меня — проводили агитрейды, общались со студентами, пытались вовлечь больше людей. Затем организовали собственные публичные ресурсы во ВК и Telegram, где выкладываем не только репосты с основного канала, но и оригинальный контент.
3. Какие основные цели и задачи вашего союза? Как они соотносятся с общефедеральной повесткой антифашистского движения?
Подробнее вы можете ознакомиться в Программе САФ. Если в двух пунктах: противостояние фашизации образования и защита прав студентов. В УралСАФ мы приняли ещё один вектор — социализация студентов. Под этим имеется в виду развитие самоуправления студенчества с привитием ему антифашистской картины мира. Поскольку у нас в ячейке подавляющее большинство придерживаются именно коммунистического вектора, то и идеи мы двигаем соответствующие. Мы делимся нашей стратегией и её плодами с активистами из других частей России, чтобы они перенимали наш опыт.
4. Можете привести примеры конкретных акций или проектов, которые лучше всего отражают вашу работу?
В Челябинске мы организуем студенческие объединения при вузах. Помимо артели переводчиков мы поддерживаем Клуб дружбы с КНДР и Философским клубом при ЧелГУ и Дебат-клуб при ЮУрГУ. В Магнитогорске наши активисты (одновременно члены ЛКСМ) заняты вопросами городского благоустройства. Наши товарищи из Екатеринбурга занимаются выстраиванием связей с научными сообществами. Есть у нас ребята и из других городов, которым не получилось сколотить коллектив в своём вузе — таким мы даём работу по мелочи типа подготовки данных или написания постов. Наш опыт и нашу стратегию мы стараемся распространять и на другие ячейки.
5. Как вы определяете антифашизм в российском контексте? Считаете ли его частью более широкой борьбы за социальную справедливость?
Антифашизм в России — это широкая, зонтичная идея, которая включает в себя любых противников фашизма. Антифашистом может быть и либерал, и коммунист, и национал-патриот; первые не любят фашизм за жестокость, вторые — за антикоммунизм и реакционность, третьи — потому что наши предки били фашистов в ВОВ и так далее. Короче, антифашизм очень разнообразен, потому что общепринятого определения у фашизма нет и каждая идеология не любит его по своим причинам. Задачу коммунистов я вижу в том, чтобы перетягивать прочих антифашистов в свою мысль, основываясь на общей точке соприкосновения — неприятии фашизма. Что до борьбы за социальную справедливость, то антифашизм — это её политизированная часть.
6. С какими основными вызовами сталкивается антифашистское движение в России сегодня? Как на вашу деятельность влияет государственная политика?
Антифашисты сталкиваются с апатией масс и в частности студенчества. Предполагаю, что наш народ уже наелся обещаний от популистов типа Ельцина и Навального и теперь находится в глубокой апатии и недоверии к политическим инициативам — максимум может поддержать добрым словом.
Ещё одна проблема — это непонимание настоящего времени. Сегодня мы живём в очень тоталитарном обществе, спасибо интернету и постмодерну. Интернет записывает каждый наш шаг и всё сильнее проникает в личную жизнь каждого активиста, а постмодерн обесценивает любую идею кроме тоталитарного «нет никакой истинной идеи». И это не плохо и не хорошо само по себе. Проблема в том, что политактивные люди пока не понимают, как с этим работать. В настоящем большинство активностей происходят в интернете, виртуальности, а значит, они не столь значительны — поэтому антифашистов тянет искать ориентиры в прошлом. Отсюда, например, предложения по реорганизации САФ в студенческий профсоюз — не потому что это будет эффективно, а потому что так было эффективно в начале ХХ века.
Аналогичная ситуация с политическими взглядами — идеологи прошлого были и практиками прошлого, сегодня же антифашисты особо не видят возможностей для практики «как тогда, но не так же», отчего хромает идеологическое обоснование для практики. Когда образа силы не находится в настоящем, многим легче ностальгировать об идеалах прошлого, в которое они никогда не жили, а в настоящем — вечно быть против и ничего не делать. В лучшем случае это скептицизм, в худшем случае это сектантство. Сюда же докапывания со стороны левых публичных интернет-ресурсов за «недостаточно правильную» позицию, которая неправильна лишь в том, что не цитирует Ленина или Мао так, как этим ресурсам нравится. Таков рецепт левого болота. А общественное мнение и гражданское общество, которые играют важную роль в тоталитаризме, поддерживают такое положение вещей.
Всё вышеперечисленное в комплексе загоняет антифашистов в узкие самопостроенные рамки, не даёт им адекватно взаимодействовать с товарищами, противниками и аполитами.
7. Как вы реагируете на рост правого популизма и ультраконсервативных движений в стране и на Урале?
Нынешняя политическая обстановка вовлекает в себя всё больше людей. Народ ищет объяснений тому, что происходит, кто виноват и что делать. И левые, и правые продают свои идеи, но у правых это пока что получается чуть лучше. Адекватная реакция — нужно перенимать и развивать методы конкурентов по идейному рынку.
8. Есть ли у вас связи с другими левыми, профсоюзными или студенческими организациями в России? Как строится сотрудничество? Правда ли, что САФ сейчас полностью подконтрольны КПРФ?
Мы стараемся работать с самыми разными организациями, которые сочувствуют нашей повестке и могут предложить совместную деятельность. Конкретно УралСАФ сотрудничает с редакцией «Трибун», Уральскими жожеками, ЛКСМ, с Международной группой солидарности с КНДР и т.д.
Насчёт подконтрольности движения КПРФ — его нет. Хотя многие члены САФ состоят в комсомоле, ни ЛКСМ, ни КПРФ не влияют на решения, принимаемые САФ. Думаю, оно и к лучшему, суверенность и субъектность — это очень приятные качества.
9. Поддерживаете ли вы контакты с международными антифашистскими инициативами? Как глобальные тенденции влияют на вашу локальную борьбу?
В этом направлении САФ пока только нащупывает почву. Мы поддерживаем связи с сербскими студентами, выстраиваем общую линию работы. Думаю, на её основе получится сообщаться с другими антифашистами со всего мира.
10. Как ваша организация взаимодействует с рабочими движениями или проблемами трудовых прав, если такие связи есть?
У УралСАФ это взаимодействие развито слабо, но работа в этом направлении ведётся — всё-таки студенты — это будущие рабочие.
11. Как устроена внутренняя структура САФ? Есть ли элементы горизонтальности и прямой демократии в принятии решений?
Об этом вы можете подробнее прочесть в Уставе САФ. Если кратко: в движении существуют вузовские/региональные ячейки, работающие на местах, и есть отделы, которые ведут общую работу САФ по разным направлениям (IT, юридическая работа, редакция и т.д.).
Главы ячеек формируют Совет Представителей (СП) и избирают глав отделов, которые в свою очередь образуют Организационный комитет. При приёме нового человека в ячейку мы сразу рассказываем ему про отделы, чтобы как можно скорее включить его в работу.
Ответ на вопрос о принятии решений я лучше продемонстрирую на примере своей ячейки. Периодически мы собираем СП для принятия решений по заранее составленным вопросам (их в повестку может ставить любой член САФ через своего представителя). Далее, после обсуждения, мы выносим вопрос на голосование, и представители голосуют согласно воле членов своей ячейки (лично я дублирую опросы в наш чат и мой голос зависит от итогов голосования в ячейке). Сами ячейки весьма автономны в принятии решений, важно лишь, чтобы эти решения не противоречили Уставу и Организационный комитет был ознакомлен с ними.
12. Как вы обеспечиваете инклюзивность в своей работе (например, гендерное равенство, сексуальных и прочих меньшинств)?
Пожалуй, никак. Не возникало ситуаций, требовавших некоей инклюзивности: и парни, и девушки у нас работают одинаково. Что до признанного экстремистским движения ЛГБТК+, то монархистов и консерваторов у себя не держим. Представители сексуальных меньшинств (их стоит отделять от ЛГБТ-движения) если у нас и есть, то я об этом не в курсе. Личная жизнь участников не влияет на рабочие моменты в ячейке, что замечательно.
13. Сталкивались ли участники с репрессиями, давлением со стороны власти или консервативных групп? Как защищаете активистов?
Администрация Магнитогорска испила достаточно кровушки у активистов САФ, в частности, у Василия Кунышева. Им постоянно саботируют уличные мероприятия, давят через администрацию университета и ставят прочие палки в колёса. Помимо само собой разумеющейся моральной поддержки, мы привлекаем наши информационные ресурсы для огласки и юридический отдел для консультаций — насколько правомерны действия наших активистов/администрации, куда и как обращаться и т.д. Встречается и всякая мелочь вроде доносов неких «антиантифа» или угроз «ликвидацией» лично меня. Эти пассивы ни разу не перешли от доносов и угроз к делу, так что на нашу работу это не влияет.
14. Как вы оцениваете роль университетов в России сегодня? Видите ли в них пространство для антикапиталистической и антифашистской мобилизации?
Университеты — это место сбора молодёжи, которая активно ищет себя, в том числе и в политике. Парни и девушки активно общаются, заводят знакомства зачастую крепче, чем школьные. И не забудем, что вузы — это кузница специальных кадров. Из вышеозвученного мы получаем идеальную среду для распространения антифашистских идей, а в перспективе — профессионалов, разделяющих нелюбовь к капитализму и фашизму как его проявлению.
15. Часто антифашизм критикуют за «излишнюю радикальность». Как вы отвечаете на такие обвинения?
Обычно когда мне указывают на радикальность моих взглядов, мне интересно, какую альтернативу предлагает мой оппонент. Ответы разнятся между «я боюсь/не хочу менять положение вещей» до «надо сажать/резать коммуняк и новиопов». И уже в таком радикализме мои оппоненты ничего зазорного не видят. Похоже, живём мы в такое время, когда любое расхождение позиций рождает истерику, а любой проект серьёзных перемен считается чем-то радикальным.
16. Есть ли противоречия между вашей левой повесткой и государственной риторикой о «патриотизме»?
Да, таковые расхождения имеются, и их очень много. Российское государство сегодня исповедует зонтичную патриотическую идеологию, её цель — набрать лояльных себе кадров всех идейных сортов и расцветок. Так и получаем ситуацию, где российское государство одной рукой предлагает строить всё больше храмов, а другой — убирает православные кресты с официальных промо материалов. На федеральных каналах блюрят и изображение Сталина на концерте, и имперский флаг в воинском расположении. Немудрено, что любой идеологически заряженный гражданин будет относиться к властям РФ скептически, если не негативно. Когда ты пытаешься угодить всем, это не нравится никому. В СССР вот понятно было — государство рабочих и для рабочих. А попытки РФ примирить белых и красных проваливаются — в этом я вижу медленную смерть российского патриотизма в текущем его виде.
17. Какие стратегии вы считаете наиболее эффективными для вовлечения новых участников в антифашистское движение?
Общение и личный пример. Вы заинтересует человека коммунизмом только если сами будете интересным. Поэтому вашему кругозору нельзя ограничиваться историей и политикой.
Общаться нужно с самыми разными людьми: солдатами, работниками сферы услуг, художниками, программистами и т.д. Притом общаться не с позиции проповедника, а с позиции слушателя — задавайте больше вопросов, проявляйте неподдельный интерес, вникайте в их интересы и проблемы, если хотите отстаивать их права, не бойтесь оказаться несогласным с этим человеком.
Когда речь заходит об общении с идейными противниками, всегда старайтесь уточнить точку зрения оппонента, чтобы диалог не слился в обзывалки. Старайтесь использовать аргументы и доводы оппонента в свою пользу, и наоборот — ищите общие позиции, чтобы через них расположить оппонента к себе. Всегда демонстрируйте спокойствие и уверенность, как бы агрессивно не шёл диалог.
Это не какая-то мудрёная тактика, но она помогает переманить человека в свой лагерь, либо посеять сомнение в его позиции, либо остаться при своём, но более чутко и уважительно слушать друг друга.
18. Каким вы видите будущее САФ и антифашистской борьбы в России через 5–10 лет?
Оговоримся: это будущее возможно при условии, если мы не провороним то немногое, что имеем сейчас.
Если САФ организует широкую, многоформатную структуру по большинству крупных вузов страны, мы получим отличную кузницу кадров для левого движения. Этим кадры будут не только продавать свою рабочую силу, но и организовывать кооперативы и предприятия, занятые производством товаров и услуг. Через создание производств левые станут обретать экономическую силу, что в условиях очередного ЧП станет для нас опорой.
Развитие международных связей с левыми и антифашистскими активистами по всему миру позволит влиять на процессы в других странах. Например, добиваться реставрации революции в государствах блока НАТО и повышения роли России в мировой политике. При наличии описанных выше механизмов, студенческое движение в спайке с рабочим движением сможет добиться коренных перемен. Так мы актуализируем антифашистскую борьбу в мировом масштабе.
19. Как читатели нашего медиа могут поддержать вашу организацию?
Лучшее, что могут сделать ваши читатели из числа студентов — это вступить в САФ, организовывать ячейки в вузах и городах, создавать студенческие организации досугового и профессионального характера, формировать свой антифашистский движ и задавать левую повестку в регионах.
20. Либертарианцы — это левые или правые? Какие проблемы есть у либертаринской теории и практики (Милей)?
Определённо правые. Либертарианцы с одной стороны справедливо критикуют государство как институт насилия, но на практике они больше заинтересованы в сохранении нынешнего мирового порядка, что мы видим на примере Милея. Тем не менее, можно и нужно использовать либертарианские тезисы для переубеждения самих либертарианцев и либералов.
21. Какие современные политики вам нравятся?
Так сложилось, что я больше симпатизирую общественным деятелям, а не политическим. Если брать именно политиков, то это Си Цзиньпин и Ким Чен Ын — мне они нравятся как управленцы и идеологи. Их политические решения способствуют крепкому развитию стан, которые они возглавили, а их идеологические работы и действия — это то, что следует изучать, находить в них решения, которые подойдут для новой левой идеи в России, и те решения, которые перенимать не стоит. Также с интересом наблюдаю за работой Сары Вагенкнехт и Анастасии Удальцовой.
22. Какие современные политики вам не нравятся?
Сильной антипатии к кому-либо не испытываю, для меня идейный враг скорее вызывает не отвращение, а желание его победить. Когда речь заходит о противостоянии, я отключаю эмоции по максимуму (но поржекать могу).
Если я кого и не люблю, так это инфоцыган и нарциссов. Для них итак неблагодарное дело является лишь способом продвинуть своё маленькое эго. Поэтому конструктивной работы с ними не наладишь.
23. Ожидаете ли вы благоприятных перемен на левом фланге в политической жизни в России?
Всё зависит от нас самих. Пока у меня есть силы и молодость, ожидаю перемен к лучшему, а там посмотрим.
24. Что нужно делать левым в России, чтобы победить?
Лечить свою «детскую болезнь». Лично мне помогли принципы «результат оправдывает средства» и «всеми необходимыми средствами». Это значит, нужно использовать любые возможные меры для достижения своих целей, но лишь по мере их необходимости. Также не помешает понимание основ политики, военного дела и логистики. Обязательно общайтесь с самыми разными людьми и не бойтесь признавать ошибки и поражения. Чем скорее левое движение повзрослеет, тем скорее с ним будут считаться.
Если вы хотите принять участие в интервью, то пишите нам на @Leftlist_bot с пометкой "Интервью"