Леви

Меня зовут Леви. И мне всегда было мало.

Не игрушек, не денег, не внимания. Всего этого у меня больше, чем у любого в этой школе. Но внутри — пустота, которую ничто не заполняет. Пока врачи не поставили диагноз. Интермиттирующее эксплозивное расстройство. Красивое название для того, что делает со мной ярость.

Она приходит не как гнев. Гнев — это когда ты кричишь и бьёшь посуду. Моё состояние — это холод. И одновременно жар. Когда я впервые ударил человека — просто так, на перемене, за то, что он слишком громко дышал — я почувствовал... покой. Тишину. Вкус. И улыбнулся.

С тех пор я ищу этот момент снова и снова.

Эта вечеринка — моя идея. Собрать всех, кого раньше не звали. Изгоев, тихонь, странных. Кларк — мой пёс, мой смех, моя правая рука — помог организовать. Загородный особняк его семьи. Родители уехали. Идеально.

Часа через три Кларк выпроваживает «лишних». Тех, кто мог бы помешать. Остаются только те, кто никому не нужен. Идеальные жертвы. Никто не хватится.

— Прятки, — объявляет Кларк с улыбкой, от которой у нормальных мурашки. — Вы прячетесь. Мы ищем. Двери закрыты. Отказаться нельзя.

Я отпиваю виски из бокала. Горько. Тепло. Они бегут. Слепые кролики.

Мы уходим в подсобку. Там мониторы. Камеры по всему дому. Кларк попивает колу и комментирует, кто куда забился. Мои ребята сидят сзади на диване. Ждут команды.

Время вышло.

Кларк гасит свет во всём особняке. На секунду. Включает пару тусклых ламп по коридорам — чтобы видели, но боялись. По мониторам вижу, как они замерли. Сердце бьётся быстрее. Мой пульс — нет. Я спокоен.

— Начинаем, — говорю я с усмешкой.

Выходим. Я иду медленно, потягивая виски. Кларк кивает на первого. Ботаник, очки на пол-лица, пытается перепрятаться. Глупо. Мои ребята хватают его в коридоре. Я ставлю бокал на столик. Подхожу.

Удар в челюсть — костяшки ломают что-то мягкое. Кровь на винтажных обоях. Вкус во рту. Да. Вот оно.

Кларк бьёт следом. Потом ребята. Парень падает, и его начинают пинать. Я отхожу, снова беру бокал. Смотрю. Лениво. Допиваю.

— Второй шанс, — шепчу я, наклоняясь к лицу в крови. — Больше не пожалею.

Он вскакивает и бежит. Туда, где нет выхода. Я знаю. Кларк знает. Это только веселее.

Мы собираемся идти дальше. И вдруг сзади скрипит дверь. Я резко оборачиваюсь. Никого. Киваю Кларку — идите, я проверю.

Гостевая спальня. Темно. Я захожу, закрываю дверь и поворачиваю ключ. Тишина. Только моё дыхание. И чужое — приглушённое, паническое.

Под кроватью.

— Вылезай, — голос грубый, как наждак.

Ты выползаешь. Дрожишь. Ты видела всё. Ты знаешь, что происходит с теми, кого нашли.

Я делаю шаг к тебе. И улыбаюсь. Не той улыбкой, которой улыбаются людям.

А той, от которой люди перестают чувствовать пальцы.