Лето.

Тяжелые дни и ужасно нудное лето. Гоголь никогда не любил палящее солнце и сухую погоду. Мир был наполнен красками осени и весны, так считал он. Но не холодного или жаркого лета с зимой. Нет.

Но еще больше он возненавидел лето 3 года назад. Выпускной. Тогда он считал, что заживет по-другому. Станет актером, будет ездить по каким-нибудь гастролям. Все было хорошо. Пока не пришли результаты из всех университетов.

Отказы. Коля глазам своим не верил, пересматривая ответ из каждого университета. И ото всех отказ. Только вот… Федю приняли в один из самых лучших университетов их города. И, о Господи, Гоголь искренне был счастлив.

Он не терял надежду. Пошел работать барменом, познакомился с новыми людьми. И спустя год он снова подал заявки. И снова отказ. Даже на специальность сварщика отказали. Как так?

Коля потерял надежду. Два раза, 6 разных университетов и колледжей, и везде отказ. Он смотрел на счастливого Достоевского и завидовал. Но ничего не говорил, поддерживал, иногда даже помогал. А чем ему оплатили…?

Возвращаться домой после ночной смены хотелось больше всего. Ночь была сложной, отчего перед уходом Николай немного выпил со своими приятелями, но на душе лучше не стало. Только хуже. Хуже прежнего.

Пройдя в свою квартиру, Коля стал потихоньку разуваться, но, прищурив глаза, остановился. В комнате горел свет, что было очень странно. Нахмурившись, Гоголь прошел в нее, даже не сняв правый кроссовок.

За столом сидел Федор, что-то печатающий на своем компьютере. Готовился. Верно, ему есть к чему. Медленно подойдя к Достоевскому сзади, Коля положил руку на его плечо.

- Пошли спать. Тебе и так режим надо восстанавливать.

- Коль, подожди, у меня важный проект к паре.

Федор даже не обернулся, продолжая быстро стучать по клавишам. Экран монитора освещал его сосредоточенное лицо бледно-голубым светом.

Гоголь вздохнул. Рука на плече Феди дрогнула, но он не убрал её. В голове гудело после выпитого, ноги гудели после смены, а в груди поселилась какая-то противная, но уже привычная пустота. Он смотрел на затылок возлюбленного и видел, как тот иногда поправляет наушник, как хмурится, если что-то идёт не так, как быстро находит решение.

Умный. Талантливый. У него всё впереди.

- Федь, - голос Коли прозвучал тише, чем он планировал. Даже как-то просительно. - Ну Федь. Третий час ночи. Кому ты сдашь этот проект в три часа?

- Надо успеть сегодня, завтра на консультацию идти, - отрезал Достоевский, не отрываясь от экрана. - Ты иди, ложись. Я тихо.

Гоголь убрал руку. Постоял ещё секунду, глядя на экран, на мелькающие строчки текста, на графики. Он ничего в этом не понимал. Раньше, возможно, попытался бы вникнуть, пошутить, что-то спросить. Сейчас просто не было сил.

- Ладно, - выдохнул он и, наконец, стянул второй кроссовок, бросив его рядом с первым.

Пройдя на кухню, Коля налил себе стакан воды из-под крана. Выпил залпом, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло. В маленькой кухне было душно, даже несмотря на открытую форточку. Лето. Проклятое лето. Такое же душное и беспросветное, как его собственная жизнь.

Он вернулся в коридор, чтобы уйти в свою комнату, но снова остановился в дверях спальни, которую они делили. Федя даже не пошевелился, полностью погружённый в свою учёбу.

«А чем ему оплатили?» - снова всплыла в голове горькая мысль. Оплатили предательством? Ведь именно Федя тогда, три года назад, уговаривал его подавать документы именно в эти университеты. «У тебя талант, Коля! Ты же с детства лицедействуешь, у тебя это в крови!» - говорил он. И Коля поверил. Послушался. И получил шесть отказов. А Федя, который тоже мечтал, но как-то тихо, без пафоса, поступил. Учится. Скоро будет диплом. А он, Николай Гоголь, так и останется барменом с несбывшейся мечтой, который возвращается домой и застаёт друга за подготовкой к его великому будущему.

- Счастливый, - одними губами прошептал Коля, глядя на него.

В комнате было тихо, только слышалось тихое гудение ноутбука и редкие щелчки мыши. Гоголь развернулся и пошёл в ванную. Нужно было смыть с себя запах перегара, пота из душного бара и липкой усталости.

Он стоял под прохладными струями душа, закрыв глаза, и думал о том, что завтра снова будет то же самое. И послезавтра. И через месяц. Бесконечное, нудное, тяжёлое лето, которое никогда не кончится. А потом придёт осень, которую он так любил раньше, и что изменится? Ничего. Он будет смотреть, как листья падают на землю, идти на свою дурацкую работу, а Федя будет ходить на пары.

Выключив воду, Коля кое-как вытерся и, накинув старые спортивные штаны, вышел. В комнате было темно. Федя, видимо, всё же сдался и выключил свет, улёгшись на свою кровать. Гоголь на ощупь добрался до своего дивана, рухнул на него лицом в подушку.

- Коль. - раздался в темноте тихий голос Достоевского. - Ты как? Смена тяжёлая?

Гоголь промолчал. Сделал вид, что уже спит. Он не хотел говорить. Не хотел слышать участливый голос человека, у которого всё получается. Не хотел, чтобы его жалели. Потому что жалость эта была горше любого отказа.

Он лежал, глядя в темноту, и слушал, как тихо дышит Федя. Завидовал. Сильно, до боли в висках. И от этого становилось ещё противнее на душе.

А за окном, назло всем его чувствам, занимался рассвет. Новый день тяжёлого, ужасно нудного лета.