«Летний, морской лагерь» — part 2

В данной зарисовке Руслан младше Ильи, но ростом они одинаковые. Внешне Илья полулысый (слабо выступающая щетина вместо привычных чёрных волос). Также Илья носит очки с чёрной толстой оправой. Руслан подстрижен под горшок.

—

Громкий голос Корякова доносился по всему коридору, отражаясь от стен, а в это время Руслан пялился на него, наблюдая за мимикой очкастого, прислонившись плечом к двери их будущей комнаты. Конечно же, Илья ссорился с начальством по поводу комнаты. Как бы по-хорошему каждому вожатому дают отдельную комнату... а тут такое. Но начальство не хотело даже слушать — оно просто сбросило трубку, как только «лысая башка» начала повышать тон. Молча Илья смотрел на потухший экран телефона, как будто бы не веря, что это настоящий мир. После сброса звонка у Корякова вырвался из груди агрессивный животный рык, который можно было бы описать четырьмя буквами:

— АГРХ!

Руслан лишь вопросительно поднял одну бровь выше другой, и уже на кончике языка плясали подколы, а внутренний чёрт так и кричал ему в ухо: «Нужно подколоть старшего!» Но Тушенцов лишь отказался от этой идеи, видя, что у наставника лицо перекошено от злости.

С мрачным видом и всё той же злостью Илья подошёл к корзинке с ключами (которых там уже почти не было), вытащил один ключ и сразу же вставил его в замочную скважину. Провернув ключ два раза, он легко открыл дверь, но затем с силой хлопнул ею о стену, специально показывая Руслану, что лучше его сейчас не трогать, иначе эта бомба замедленного действия сработает сразу.

Пройдя в их будущие «хоромы», они начали молча их оглядывать. Это была небольшая комнатка с двумя односпальными кроватями и одной уборной, где находились ванна, раковина и унитаз с белой туалетной бумагой. Ещё здесь стоял один большой шкаф, а между кроватями — прикроватная тумбочка, над которой висел ночник с выключателем и двумя розетками по бокам. В принципе, нормально, но с порога сразу же начались срачи.

— О, я занимаю кровать у стенки, — говорит шатен, кидая на неё свой рюкзак.

Илья сразу же восклицает на это:

— Руслан. Я не могу спать у окна, я просто заснуть не могу рядом с ним.

Тушенцов лишь закатил глаза и промолчал. Он просто взял свой рюкзак, перекинул его на кровать у окна и плюхнулся туда, даже не снимая обувь. Конечно же, это не понравилось Корякову, но... это ведь уже не его кровать, не так ли?

Илья лёг на свою кровать, предварительно сняв обувь, положив рядом рюкзак и достав телефон, чтобы спокойно полистать тикток или что-то типа того. Тикток за тиктоком, ролик за роликом — веки начали наливаться свинцом, а сам Илья уже засыпал, да так и провалился в сон.

Руслан тем временем до сих пор валялся и смотрел тикток, но вдруг услышал, что на фоне постоянно играет: «Я экспонат, ты мой фанат». Это его сильно взбесило. Цокнув языком, он приподнялся на локтях и, не выпуская телефон из рук (но выключив тикток), заметил, что Илья заснул с приоткрытым ртом и включённым телефоном.

Руслан, улыбнувшись, сразу же полностью поднялся с кровати, потянулся так, что хрустнула спина, и полез в свой рюкзак. Он достал оттуда зубную пасту.

Буквально через десять минут наставник, который всего час назад орал из-за того, что его поселили вместе с собственным стажёром, и едва не покрыл администрацию лагеря матом, валялся с открытым ртом, усами и монобровью, сделанными из зубной пасты.

А Руслан, который всё это затеял, стоял и фоткал своё произведение искусства, как вдруг со стороны Ильи послышался сонный стон. Тушенцов застыл, заметив, как Коряков медленно приоткрывает глаза со словами:

— Что случилось?..

И тянется потереть лицо, размазывая зубную пасту.

В этот момент у Тушенцова пронеслась вся жизнь перед глазами, а вместе с ней пришло осознание того, что если прямо сейчас Илья увидит своё лицо, то наорёт так, что услышит весь лагерь. Хотя страшнее, наверное, было то, что ещё чуть-чуть — и стажёр либо рассмеётся, либо вообще обоссытся со смеху.