Les Nuits de Midir, сессия 1

Объединённые Мидирские Королевства, Королевство Тельденор, герцогство Либеньон, деревня Морвен — март, 863 г. ПВТ.

Состав отряда

Гильом

Мидирец, мужчина, Боец 1

Солдат из мидирского вольного отряда, сражавшегося в Аэквории. Подписал контракт ради лёгких денег. Его задачей было охранять рабочих во время подкопов вражеских укреплений, но, когда одну из таких диверсий раскрыли, а рабочих перерезали, дезертировал из армии. Пронырлив, неплохо умеет работать руками и оказывать первую помощь. Способен хорошо ориентироваться в темноте и чувствовать окружающее пространство.

Маррек

Глаут, мужчина, Боец 1

Воин фианны, находившейся на службе у одного из вождей Глаутира. Во время одной из клановых войн его наниматель был убит, а большая часть братьев по оружию погибли или разбежались. Лишённый отряда, отправился странствовать в поисках других способов снискать славу и богатство. Крепок, вынослив, хорошо ориентируется в дикой местности. В бою особенно хорош в защите и удержании позиций.

Шанти

Веджати, женщина, Специалист 1

Дочь цыганки, сожжённой за колдовство по решению суда инквизиции. Покинула свою общину, чтобы разыскать и отомстить инквизитору, отправившему её мать на костёр. Сделав своё дело, пустилась в бега. Хорошо умеет избегать чужого внимания и обворовывать зевак. Красива лицом, сильна и гибка телом. Способна наложением рук восстанавливать жизненные силы и исцелять раны.

15 марта

Морвен, большая деревня у подножья замка д’Авенор, тонула в весенней сырости. Узкие улочки вязли в грязи, в редких окнах горел тусклый свет. В воздухе стоял запах мокрой соломы, дыма от сырых дров и скотины. Крестьяне латали заборы и крыши, выносили навоз из хлевов и чинили плуги, готовясь к пахоте. Женщины стирали бельё в бадьях и вывешивали его на пеньковых верёвках. Немногочисленные дети играли у луж и гоняли кур. Моросил дождь.

Когда в деревне объявились трое вооружённых бродяг, ведущие под уздечку отощавшего мула, ни о каком радушном приёме, разумеется, не могло идти и речи. Шедшие навстречу селяне стремились поскорее убраться с их дороги, а женщины старались спрятать детей.

Когда Шанти попыталась расспросить одну из женщин о том, где здесь можно остановиться, та, инстинктивно схватившись за поясную сумку при виде цыганки, посоветовала им поспрашивать людей в местном трактире возле церкви. Туда троица и направилась.

Людей в трактире было немного — обычно к этому времени местные только начинали собираться в зале. За плату в несколько медяков один из местных разрешил путникам остановиться у него в хлеву и отвёл их туда, чтобы они могли укрыть там от дождя животное.

Выйдя из хлева, троица решила показаться местному феодалу, заодно разузнав, не найдётся ли у него какой работы. Разговор с его людьми, стоявшими у ворот замка, сложился несколько лучше, чем с местными — Гильом быстро нашёл с ними общий язык, однако результата разговор не принёс — барон д’Авенор был в отъезде и должен был вернуться только поздно вечером.

Маррек и Шанти решили вернуться в трактир и расспросить местных о тех слухах, что привели их сюда, а Гильом предпочёл прогуляться по улицам и высмотреть какую-нибудь молоденькую девушку, чтобы при помощи своего обаяния разговорить её. До своего прибытия они слышали, что несколько десятилетий назад где-то неподалёку, возле церкви Святого Бернара, селяне восстали против местного священника, обратившегося в ересь вместе со своими послушниками. Говорили, будто за грехи того священника Великая Воля прокляла окрестные земли, и горе тому, кто ступит на них.

Впрочем, ни Гильом, ни Маррек, ни Шанти суеверными не были. Они справедливо решили, что, если в церкви ещё остались какие-то реликвии, местный епископ мог бы вознаградить их за их возвращение. А даже если нет — они всё равно найдут, куда их пристроить. Не оставлять же их в руках проклятых еретиков, пусть и давно почивших?

Тем не менее, успехи путников в расспросах оказались весьма скромны. В трактире местные неохотно шли на контакт, а те, что шли, в основном травили небылицы одна нелепее другой. Гильому повезло несколько больше — несмотря на то, что встретившейся ему молоденькой девушке на вид было никак не меньше шестидесяти, она рассказала, что после тех событий деревня близ церкви Святого Бернара опустела, а её жители разбрелись по окрестным сёлам. Так или иначе, и Гильом, и Маррек с Шанти получили зацепку о том, что местный плотник по имени Ги лично был участником тех событий и мог бы рассказать больше, однако все настоятельно предостерегали их от того, чтобы идти к старой церкви, каковы бы ни были их мотивы.

Встретившись в таверне, они решили навестить Ги, однако, едва постучавшись в дверь его дома, они услышали лишь раздражённый крик о том, чтобы те убирались и приходили завтра. Решив не провоцировать ворчливого старика, они решили вернуться в трактир.

Там у входа их уже поджидали люди барона. А когда один из них забежал внутрь, через минуту вышел и сам барон — большой мужчина средних лет с лицом, покрытым шрамами.

Без лишних слов он позвал путников внутрь. Несмотря на то, что в зале уже было много людей, разговоров почти не было слышно — люди сидели, опустив головы и делая вид, будто заняты едой и выпивкой, лишь изредка перешёптываясь между собой.

Пригласив троицу за стол, он, кратко их расспросив, ясно дал понять, что не доверяет таким как они — бродягам при оружии и потенциальным нарушителям спокойствия. Ему не было дела, чем они собираются заниматься за пределами Морвена, однако он весьма недвусмысленно намекнул, что первая жалоба на них со стороны местных окажется последней, и болтаться им всем в петлях, если они учинят какие-то неприятности. После этого все вопросы о работе отпали сами собой.

Когда барон ушёл, и посетители смогли спокойно выдохнуть, Шанти с Марреком решили продолжить расспросы — тем более, что и людей к вечеру прибавилось. В этот раз им удалось узнать несколько больше подробностей — местные старики рассказали, будто священник и его послушники практиковали какие-то ритуалы, для которых похищали местных крестьян, и что из-за их богохульных обрядов урожай начал болеть и умирать, а животные сходили с ума и нападали на хозяев. Говорили также, что селяне так и не смогли уничтожить зло, поселившееся в церкви, сумев лишь запереть его в катакомбах под ней и отдав ключ нах хранение прошлому священнику Морвена.

Помимо этого, к ним также подошёл один из людей барона, отдыхавший здесь после службы и случайно подслушавший разговор. Как и прочие, он предостерёг путников, чтобы они держались подальше от старой церкви. В проклятия он не верил, однако знал, что за долгие годы к церкви вся окрестная мерзость сползлась. Ядовитые пауки, гигантские крысы и, может, кое-что ещё похуже.

Пропустив по стакану кислого грушевого вина, они отправились отдыхать в хлев, чтобы наутро расспросить плотника Ги.

16 марта

На следующий день погода никак не улучшилась. Подойдя к дому плотника, троица обнаружила его заносящим деревянные балки под крышу мастерской. Гильом попытался было предложить ему помощь, но гордый старик отказался.

Несмотря на то, что Ги оказался на редкость сварлив, им, всё же, удалось выудить из него некоторую информацию. Так, около сорока лет назад одной из похищенных жертв священника, которого звали отец Северин, удалось бежать и рассказать об ужасных обрядах еретиков, требовавших человеческой крови. Что к тому моменту селяне уже давно подозревали отца Северина, и что слова беглянки разожгли восстание будто искра сухие ветки. Рассказал он и об ужасных тварях Извне — бесформенных и бестелесных, овладевших телами защитников церкви и даровавших им могущество, но окончательно сломивших их рассудок. Сказал, что из почти что трёх десятков мужчин, вошедших в церковь и спустившихся в катакомбы, где скрывались еретики, живыми вернулось лишь чуть больше половины. Тем не менее, вопреки сказанному, Ги настаивал, что «отец Северин был хорошим человеком. Просто был недостаточно крепок в вере. Он искал способ достучаться до Великой Воли, чтобы убедиться, что та видит творящееся вокруг зло, и что это зло не напрасно. Но запутался, и, по итогу, та книга свела его с ума».

Упомянутая книга называлась «Эр Игигаль Куг» («Въелось мне в память это название. Он ведь и некоторым из нас её пытался читать»), однако рассказывать дальше Ги отказался, а его предостережения были даже более настойчивыми, чем предостережения других. Разумеется, это ни в малейшей степени не означало, что путники собирались их слушать, однако злить старика и дальше им совершенно не хотелось. Оставив плотника в покое, они решили поговорить с местным священником — ведь ещё вчера один из стариков проронил про ключ от катакомб, который был передан на хранение местной церкви.

Нынешний священник оказался довольно молод, едва за тридцать. Изначально он не хотел рассказывать им про церковь Святого Бернара, не желая брать грех на душу и «направлять их на верную смерть», однако, когда Гильом и Маррек сказали ему, что идут туда спасти церковные реликвии, несколько смягчился и, всё же, указал дорогу. Впрочем, вопросы Маррека о ключе встретили явную настороженность, и, решив не ухудшать своё положение, путники попросили благословить их поход и, забрав из хлева своего мула, отправились в путь.

Большая часть дороги сопровождалась взаимной руганью относительно того, как следует общаться с местными и какую часть информации им следует сообщать. В пути они едва не попались под горячую руку какому-то рыцарю, ехавшему с небольшим отрядом в направлении Морвена. Кое-как убедив его, что они не разбойники и говорили с бароном д’Авенором, путники отправились дальше, свернув с дороги на лесную тропу. В лесу они едва не столкнулись с огромной стаей гигантских крыс — лишь чудом им удалось спрятаться в зарослях и, оставшись незамеченными, дождаться, пока те пройдут мимо.

Весь путь занял чуть больше трёх часов. В конце концов, они вышли к опушке, где у основания холма располагалась небольшая деревня, а на самом холме — большая старая каменная церковь, почерневшая от дождя.

Стоял туман. Немного побродив по деревне, троица убедилась, что деревня давно покинута, и местные забрали отсюда всё, что могли унести с собой. Найдя в округе амбар с ещё целой дверью и лежащим неподалёку засовом, они оставили мула и поднялись на холм, к церкви.

Сперва они решили обойти её по периметру и позаглядывать в окна, ради чего Марреку пришлось подсаживать Шанти. Внутри ожидаемо оказалось темно, однако цыганке удалось разглядеть, что ближайшие к окнам колонны запачканы какой-то серой вязкой субстанцией, а также найти какую-то жилую комнату. Помимо этого, они также обнаружили боковой вход в церковь.

Тем временем Маррек услышал позади них какое-то шарканье и, выхватив свой верный клейбэг, предупредил остальных. Они попытались отступить за угол церкви, но не успели — с другой стороны к ним шли двое людей. Вернее, их истлевшие останки.

Для мертвецов они оказались достаточно быстры, однако, очевидно, в своих действиях опирались на самые примитивные инстинкты — одного из них Гильом удачно поймал на острие гвизармы, а второго Шанти обошла и глубоко вонзила корд прямо между его позвонков.

Пройдя чуть дальше за церковь и выйдя к поросшему зарослями церковному кладбищу, они обнаружили несколько разрытых могил — всё указывало на то, что останки людей буквально восстали из мёртвых. Оживших мертвецов они видели впервые, однако этого, разумеется, оказалось недостаточно, чтобы страх пересилил жадность.

Отряд решил начать исследовать церковь с бокового входа. Они оказались внутри церковного нефа, подпираемого колоннами. По бокам от святилища были две двери в боковые помещения, позади — ещё две, которые вели в задние, а спереди — большая прямоугольная купель.

За ближайшей к ним дверью сбоку находилась та самая комната, которую Шанти видела в окно. Помимо простого убранства там находился запертый сундук. Попытки Шанти вскрыть замок к успеху не привели, и было решено вынести сундук наружу и сбить замок лопатой. Возиться долго не пришлось, а внутри троица обнаружила шёлковую робу, а также странную подвеску и браслеты с символами вертикального глаза, вписанного в круг с отходящими от него восемью извивающимися лучами. Подобных символов никто из них ранее не встречал.

Вернувшись в церковь, путники решили обследовать неф, после чего поднялись на колокольню и осмотрелись вокруг. Но ничего нового не обнаружили — лишь туман и гробовая тишина.

Спустившись обратно, они захотели осмотреть задние помещения, однако уже возле алтаря из темноты в Шанти прилетел едкий кислотный плевок. Гильом и Маррек среагировали быстро, бросившись в центр зала и обнаружив там непонятно откуда выползшего гигантского слизня. Слизень прожил недолго. К счастью, Шанти пострадала не слишком серьёзно.

Первая из двух дверей была заперта, а вторая вела в сакристию, где отряду удалось собрать кое-какое добро. Помимо этого, там была ещё одна дверь, ведшая в заставленную книжными полками комнату, где среди плесени, пыли и размокшей бумаги им удалось отыскать несколько ценных книг.

В другую боковую дверь отряд решил не заходить — приложив ухо к двери, Маррек услышал за ней сильное копошение и тихий писк, указывавший на гигантских крыс. Вместо этого они вернулись к запертой двери, чтобы попытаться её вскрыть. Однако к тому моменту к ним начал сползаться огромный рой пауков, выползших на свет фонаря. Пауки кусались больно, однако, к облегчению троицы, оказались не ядовиты. Проблема была решена при помощи огня и разлитого масла.

Попытки вскрыть дверь ни к чему не привели, а для лопаты замок явно был слишком тяжёл. Решили обойти церковь и поискать позади окно — по крайней мере, в соседней комнате оно было. Окно действительно нашлось — в комнате ожидаемо оказался спуск вниз.

Троица начала думать, как пробраться внутрь. Сперва Гильом и Маррек решили поискать в округе достаточно тяжёлый камень, чтобы сбить замок, однако от идеи быстро отказались — слишком много шума, да и не факт, что им удастся справиться достаточно быстро. Затем Гильом предложил пролезть в окно, однако оно было слишком узким — Шанти сомневалась что через него можно было быстро пролезть и вытащить за собой награбленное добро, что могло оказаться фатально, если им придётся спешно делать ноги. В свою очередь, Маррек предложил, всё же, попытаться поговорить со священником в Морвене и выпросить у него ключ, но Гильом настаивал, что безопаснее этого не делать.

Так или иначе, общим решением было постановлено возвращаться в деревню, а споры о том, как спуститься вниз, оставить на потом.

Обратный путь прошёл без неприятностей.