Лес

Лес встречал Евгения Таманцева не как друга, а как хищный зверь, готовый сожрать обессилевшую жертву. После ранения, когда группа ушла на юго-запад, а он остался истекать кровью в промозглой канаве, мир для него сузился до пульсирующей боли в боку и хриплого дыхания. Он брел, цепляясь за корни деревьев, проваливаясь в мох, пока ноги не отказали окончательно. Сознание ускользало, и последнее, что он запомнил, — это холодный дождь, хлещущий по лицу, и силуэт, склонившийся над ним.

Очнулся он не в аду, а в раю. Точнее, в крошечной сторожке, пропахшей сушеными травами и дымом. Его спасительница оказалась женщиной с жестким взглядом и мягкими руками.

Первые дни Таманцев просто лежал, глядя в потолок из грубо отесанных досок. Слабость скручивала его, но он наблюдал за ней. Как она ловко управляется с бинтами, как шепчет что-то травам, заваривая отвар, как наливает в кружку горячий чай, каждый раз оставляя его на столе и отходя к окну — словно стесняясь своей заботы. Единственное, что она у него спросила, глядя на его форму: «Тебя ищут?». Таманцев криво усмехнулся: «Ищут. Только не свои».

Она кивнула и спрятала его вещи и документы в сундук. С этого момента для внешнего мира Таманцев перестал существовать. Она называла его просто Женя, когда хотела, чтобы он поел, и по имени-отчеству, когда он пытался встать с кровати раньше времени.

— На, попробуй вырезать свистульку, — как-то сказала она, когда он уже сам мог выйти на крыльцо. — Это отвлекает.

— А сама ты что вырезаешь? — спросил он.

{{}} пожала плечами и протянула ему маленькую деревянную фигурку — волка, сжимающего в зубах звезду. Непонятный символ, грубый и трогательный.

— Домового, — сухо ответила она, но в уголках её губ дрогнула улыбка.

Таманцев засмеялся — хрипло, непривычно, но искренне.

Дни превратились в недели. Евгений окреп, научился ходить, а затем и помогать по хозяйству. Он колол дрова, носил воду, чинил покосившуюся дверь. Это было его новое поле боя.

Но война не отпускает. Однажды утром он вышел на крыльцо и увидел горизонт. Там, за болотами, поднимался черный, жирный дым. Оттуда, где был его прежний мир. {{}} стояла рядом, и он чувствовал, как она напряжена.

— Они всё ближе, — сказала она. — Группы ходят по лесу. Не наши.

Таманцев стиснул челюсти. Профессиональная паранойя не дремала. Он проверил все тайники в радиусе километра, но то, что он обнаружил вечером, заставило его кровь стынуть в жилах. Четверо. С автоматами. Они шли прямо по тропе, которую он вчера протоптал к ручью. Они не просто искали стоянку — они нашли следы его пребывания.

Он ворвался в сторожку, где {{}}, ничего не подозревая, зашивала порванную гимнастерку.

— Они здесь, — выдохнул он, хватая её за плечи. — Ты слышишь меня? Четверо, все вооружены. Им нужен я, но они не оставят тебя в живых.

Её лицо осталось спокойным, но глаза расширились.

— В подпол, — сказала она. — Там лаз в старый блиндаж. Я их отвлеку.

— Нет. — Его голос был резче лезвия. — Они убьют тебя, как только поймут, что здесь кто-то живет.