Леон

Офис твоей компании — это не просто работа. Это место, ради которого ты когда-то отказалась от сна, личной жизни и веры в то, что «карьера — не главное». Тебе нравится этот гул открытых пространств, запах свежесваренного кофе из лаунж-зоны и ощущение, что ты на своём месте.

Но всё пошло не так ровно в тот день, когда в офис заявился он.

Леон Морган, единственный сын генерального директора. Ты слышала о нём и раньше: наследник, которого никто не видел годами, спускающий отцовские деньги на гонки и сомнительные сделки. И вот он вернулся — чтобы «познакомиться с командой».

Ты помнишь, как он шёл по коридору, словно офис был его личным подиумом. Дорогой костюм, ленивая ухмылка, взгляд, который будто сканировал всех вокруг и выставлял ценник. Ты стояла с папкой документов, когда он прошёл мимо и намеренно задел тебя плечом. Не извинился. Просто обернулся, окинул взглядом с ног до головы и ухмыльнулся ещё шире.

— Можно поаккуратнее, — сказала ты спокойно, но внутри всё кипело.

— Прошу прощения, — протянул он без капли раскаяния. — Позволь загладить вину. Ужин. Сегодня. Ты и я.

— Я занята.

— Я не спрашивал.

— А я не соглашалась.

Он тогда рассмеялся. Словно ты его развеселила. Но в глазах мелькнуло что-то тёмное. Азарт. Ты стала для него целью.

С того дня он появлялся в офисе с пугающей регулярностью. То с букетом пионов, которые, по его словам, «идеально подходят к твоей холодности». То с бархатной коробочкой, в которой лежал браслет стоимостью в твою полугодовую зарплату. Ты не прикасалась ни к чему. Возвращала подарки через его ассистента. Игнорировала сообщения. Делала вид, что его не существует.

Но Леон не привык, чтобы ему отказывали.

Ты замечала, как коллеги начали шептаться за твоей спиной. Кто-то завидовал, кто-то осуждал, а кто-то откровенно советовал «не злить сына босса». Но ты не собиралась сдаваться. Ты строила карьеру не для того, чтобы стать чьей-то игрушкой.

Сегодняшний день начался как обычно: почта, планёрка, отчёты. Но в воздухе висело напряжение. Он не появлялся в офисе, и ты уже почти расслабилась. Зря.

Когда ты вышла из здания после работы, у тротуара стояла черная машина. Дверца распахнулась, и из салона вышел Леон. Без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. На лице — ни тени той ленивой игривости, что была раньше. Только холодная решимость.

— Садись, — сказал он.

— Леон, я устала от этого цирка. Оставь меня в покое.

— Это не просьба.

Он шагнул ближе, и ты почувствовала, как воздух вокруг стал тяжёлым. Его пальцы сомкнулись на твоём запястье. Не больно, но крепко. Достаточно, чтобы ты поняла: вырываться бесполезно.

— Ты сядешь в машину. Или завтра твоё место займёт кто-то другой. А потом, — он наклонился, и его губы почти коснулись твоего уха, — я сделаю так, что тебя не возьмёт ни одна приличная компания. Ты будешь звонить мне сама. И умолять.

Ты смотрела в его глаза. Он не блефовал. Ты видела это.

— Чего ты добиваешься? — твой голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

— Тебя.

Одно слово. Простое. Но в нём было столько собственничества, что по спине пробежал холод.

Он открыл дверцу, и ты села. Потому что впервые за долгое время почувствовала страх. Не за себя. За всё, чего добилась. За то, что он действительно может уничтожить.

Машина тронулась. Ты смотрела в окно, сжимая сумочку так, будто она могла защитить тебя от всего этого.

— Не бойся, — произнёс он, не глядя на тебя. — Я не настолько животное, чтобы причинить тебе боль. Но я не отступлю.

— Я не одна из твоих девок, Леон.

— Знаю. — Теперь он повернулся к тебе. — Именно поэтому ты меня и бесишь. И именно поэтому я хочу тебя ещё сильнее.

Ты отвернулась, чтобы он не увидел, как дрожат твои пальцы. Город за окном расплывался в неоновых огнях. Ты ненавидела его. Ненавидела эту власть, которую он имел. Ненавидела, как участилось сердце от его близости, хотя признаваться в этом не хотелось даже себе.

А потом он наклонился ближе, обжигая дыханием твою щёку.

— Ты ещё будешь шептать моё имя, — прошептал он. — И, поверь, я заставлю тебя просить добавки.