Лена Берсон, «Убавляйте звук»

 В новом поэтическом сборнике Лены Берсон трагедия длящейся войны сосуществует в одной художественной вселенной с призраком оставленной жизни. Последняя намечается еле видимым пунктиром в деталях быта (клетчатая клеёнка, цветастая наволочка, ведро с густой пеной, деревянный пол, левкои), узнаваемого постсоветского ландшафта (пятиэтажка с вечно бухим соседом на восьмом этаже), в лицах и именах любимых людей — во всём, что можно было бы назвать «домом» или «уютом». Но каждый раз память о них разъедается новой войной, которая возвращается в хрупко собранную эмигрантскую жизнь и становится для «сопричастной» лирической субъектки единственной реальностью: «И едешь мимо-мимо-мимо-мимо. / Смотреть в окно и думать о своём / Невыносимо». Вместе с «домом» пропадает и вера, вместе с прошлым — и будущее. Христианские заповеди изнутри тела смерти оказываются бессмысленными и насмешливыми: лирическая субъектка отчуждает Бога, отворачивается от спасения и отказывается прощать: «Ты можешь прощать, Иисус. / А я не прощаю». В этом художественном пространстве, где не осталось места свету («Мы захлебнулись тьмою. // Нас захлебнула тьма»), концепт родины подвергается ироническому переозначиванию. Осевший в классическом литературном каноне империалистский нарратив о бескрайней родине вывернут: его изнанка — пожирающая всё живое политическая машина, уничтожающая и тех, кто вне её, и тех, кто внутри. Именно она замещает собой свет, и у лирической субъектки остаётся только одно желание: чтобы родина закончилась. Задержать её механическое самовоспроизведение возможно только собственным телом: «Можно остановить вагоны, / только если упасть на рельсы», — став ничейной пылью чужой победы. Печать «сопричастности», которая преследует лирическую субъектку и её прошлое, оседает и на её «родном» языке: «Лучше ты по-русски, мальчик, знаешь, не ори, / Слишком твой язык безумен, горек и кровав». Но несмотря на это, речь — «сколько её ни комкай и ни калечь», — нежность к ней и плач о ней остаются реальными, помимо войны и помимо самой говорящей.