Лекарство без возраста

Список гостей оказался на удивление длинным. Хонджун пробегал глазами по строчкам: Ким, Ким, Ким... почти все были Кимами, дальними родственниками, которых он видел раз в год и с трудом узнавал. Скука смертная. Он уже собирался отложить листок, как вдруг взгляд зацепился за совсем другую фамилию.

Пак Сонхва.

Сердце пропустило удар. Пак Сонхва. Значит, вот как её зовут. А дальше — возраст. Сорок лет.

Хонджун моргнул. Сорок. В голове на мгновение стало пусто, а потом — лёгкий, почти незаметный шок. Ему самому двадцать пять. Пятнадцать лет разницы. Он почти слышал, как его лучший друг Сан сказал бы на это: «Она могла бы быть твоей мамой, фррр, фу-фу-фу!» — но эта мысль тут же улетучилась, растворилась, исчезла без следа.

Какая, к чёрту, разница, если она выглядит как богиня с Олимпа? Эти длинные светлые волосы, собранные в небрежный, но элегантный пучок. Тонкая талия, нежные плечи, фарфоровая кожа. И эти глаза — какие-то кошачьи, миндалевидные, глубокие, в которых читалась целая жизнь. Он вспоминал её нежный, слегка взволнованный голос, быстрые шаги, стук каблуков и исчезающую в темноте дверного проёма фигуру.

Нет. Он обязан её найти.

Но в списке гостей не было ни телефонов, ни адресов — просто фамилии, имена и пометки о подтверждении присутствия. Упущение, конечно, но... может, у администратора есть полные данные? Он схватил телефон и набрал номер дяди — того самого аджосси, ради которого они все вчера и собрались.

— Добрый день, дядюшка! — голос Хонджуна прозвучал максимально вежливо и мило, почти как у примерного племянника, которым он, впрочем, и был.

— О, Хонджуни, привет! — раздался бодрый голос в трубке. — Что хотел? У меня скоро совещание, так что давай быстренько.

— Дядя, ты знаешь, кто такая Пак Сонхва?

— А, дама в голубом платье? — аджосси, к счастью, её помнил. — Я её только вчера и увидел, честно говоря. Она подошла поздравить меня, сказала пару тёплых слов и сразу ушла. Красивая женщина.

Ким мысленно выдохнул с облегчением.

— А есть какие-то её данные? Ну, телефон, адрес?

— А зачем тебе? — в голосе дяди проскользнуло удивление.

— Да вот... надо, — Хонджун чуть замялся, но не успел придумать ничего вразумительного.

— А... по лекарствам что-то? — догадался аджосси. — Ну хорошо. Я попрошу секретаря прислать тебе телефон и адрес её главной аптеки.

— О, спасибо, дядюшка! Жду!

Победная улыбка расплылась по лицу Хонджуна. Он пожелал дяде хорошего дня, сбросил вызов и откинулся на спинку стула. Сообщение от секретаря — оппы, студента, который подрабатывал у его дяди, — пришло через пять минут. Пять минут, которые Хонджун провёл в немом томлении, снова и снова прокручивая в голове образ той, что запала ему в душу.

Он тут же скопировал телефон, дрожащими пальцами добавил номер в контакты и начал набирать сообщение. Пальцы путались в буквах, он едва не стирал целые слова, сердце колотилось где-то в горле.

«Сонхва... это тот самый рыжий парень, который подходил к вам познакомиться. Меня зовут Ким Хонджун. Вы... произвели на меня неизгладимое впечатление, я не мог перестать думать о вас настолько, что возымел наглость узнать ваш телефон... не откажите мне во встрече, молю! И да, я знаю что вы старше, но меня это не волнует- я не море! Очень жду ответа»

Сообщение улетело. И было прочтено.

Прошло несколько тяжких минут. Хонджун сидел, уставившись в экран, и считал секунды, которые тянулись как часы. А в это время Сонхва...

---

Сонхва сидела в своём кабинете, в той самой аптеке, адрес которой только что получил Хонджун. День выдался на удивление тихим — покупателей было мало, сотрудники справлялись сами, и она могла позволить себе редкую роскошь: просто сидеть с чашкой остывшего чая и смотреть в окно. Белый халат, наброшенный поверх строгого тёмно-синего платья, волосы, собранные в аккуратный, но не слишком тугой пучок — несколько прядей, как всегда, выбились и мягко обрамляли лицо.

Она думала о вчерашнем вечере. Точнее, пыталась не думать. Этот парень... она даже не узнала его имени. Просто сбежала, как девчонка. И теперь, сидя в тишине своего кабинета, Сонхва корила себя за эту слабость. Ну подошёл, ну хотел познакомиться — что такого? Можно было вежливо отказать, улыбнуться, сказать «спасибо, но я не знакомлюсь на таких мероприятиях». Но нет — она испугалась. Испугалась этого прямого, искреннего взгляда, этого «Нуна...», которое прозвучало так тепло и так... лично.

Ей было стыдно. И одновременно — странно, тревожно, непривычно. Что он хотел? Просто развлечься? Или он из тех, кому нравятся женщины постарше, и это был просто флирт, игра? Она не хотела быть игрушкой. Не сейчас. Не после всего, что с ней случилось.

И в этот момент телефон, лежащий на столе, тихо пиликнул. Она рассеянно взяла его в руки, ожидая увидеть сообщение от поставщика или от кого-то из сотрудников. Но отправитель был незнаком.

Она перечитала сообщение трижды.

Первый раз — с недоверием. Как он её нашёл? Откуда у него её номер? Второй раз — с нарастающим волнением, чувствуя, как к щекам приливает жар. «Произвели неизгладимое впечатление», «я не мог перестать думать о вас». Боже, ей сорок. Ей сорок, а она краснеет, как девчонка, от слов парня, которому двадцать пять.

Третий раз — с чем-то, похожим на улыбку. «Я знаю, что вы старше, но меня это не волнует — я не море». Что за странная фраза? Почему море? Она перечитала ещё раз и вдруг поняла: он хотел сказать «мне не всё равно», но написал «я не море». Наверное, пальцы дрожали. Наверное, он спешил.

И от этой догадки — от мысли, что этот красивый, уверенный с виду парень так волновался, набирая ей сообщение, что перепутал буквы, — Сонхва вдруг почувствовала, как внутри что-то тихо, едва слышно треснуло. Та самая ледяная корка, которой она обросла за последние два года.

Она всё ещё держала телефон в руках и понимала, что ответить всё равно придётся. Пальцы зависли над экраном. Всего на секунду — но эта секунда показалась ей вечностью. А потом она решительно застучала по клавишам, вкладывая в каждое слово всю свою боль, страх и горький опыт последних лет.

«Мне лестно ваше внимание, мистер Ким, но, увы, я снова откажу вам. Я взрослая женщина, у меня был тяжелый развод, и я не готова ни к какой романтике, тем более с молодым парнем! Прошу меня не беспокоить!»

Она нажала «отправить» прежде, чем передумать, и отложила телефон экраном вниз. Сердце колотилось где-то в горле. Боже, ей сорок, а она дрожит, как девчонка перед первым свиданием. Но по-другому нельзя. Нельзя давать надежду. Ни ему, ни себе.

Она снова и снова прокручивала в голове это сообщение — такое резкое, такое отстранённое. Может, зря? Может, стоило подумать? Но мозг, её рациональный, вышколенный годами одиночества мозг, твердил одно и то же. Если парень хочет денег — а она слышала достаточно историй об альфонсах — он тут же сольётся, поняв, что здесь не поживиться. Если ему просто хочется развлечься, молодого тела, секса без обязательств — её это не интересовало. Совсем. Она не игрушка, не эксперимент, не способ потешить самолюбие молодого красавца, которому вдруг приспичило попробовать «нуну».

И если он исчезнет после этого сообщения — что ж, значит, она была права. Значит, ничего настоящего там и не было. А если нет... если ответит... Она не знала, что будет делать в этом случае. Потому что ответа она, честно говоря, не ждала.

---

Хонджун сидел, уставившись в экран телефона. Сообщение пришло — он видел, что оно прочитано, и теперь наверху высветилось её имя. Сердце ухнуло в пятки, а потом забилось где-то в горле.

Он перечитал его несколько раз. «Мне лестно ваше внимание... я взрослая женщина... прошу меня не беспокоить». Очень чётко, очень жёстко. Она снова отказала. Но Хонджун не запаниковал — ну, разве что самую малость, внутри. Он выдохнул и отложил телефон.

Она боится. Это видно невооружённым глазом. Боится снова обжечься, боится довериться. И, кажется, она думает о нём то, от чего его передёрнуло. Альфонс. Охотник за деньгами. Он скривился, помотал головой. Нет. Никогда. Сама мысль о том, чтобы использовать женщину ради денег, была ему омерзительна. Но ведь он действительно близко подошёл к её мыслям. Она не просто так упомянула «тяжёлый развод» и «молодого парня». Она ждёт подвоха. И в этом её главная броня.

Значит, так. Писать ей больше нельзя — это ясно. Настаивать в сообщениях — только усугубить её страх. Остаётся только работа. Она заведующая аптекой. Он может прийти туда. Но как организовать всё так, чтобы Сонхва не послала его и, не дай бог, не подумала, что он её преследует? Ведь ради её номера он забрал данные у дяди. Если она расскажет кому-то... Какой позор на всю семью! Хотя, почему позор? Ему действительно нравится эта женщина. Очень. И в тот момент, когда они встретились взглядами, он почувствовал — она тоже смотрела на него с симпатией. До того, как сбежать. До того, как резко, слишком быстро и слишком эмоционально отказать.

Ладно. Утро вечера мудренее. Он что-нибудь придумает. Зевнув, Хонджун отправился спать, сжимая в руке телефон, как талисман

Нина