Лейтенант «Огонь».

Люди говорят, что смерть может обойти человека — раз, другой, ну а в третий — от нее точно не уйдешь. Доказать, что в любом правиле есть исключения — удалось простому советскому солдату, прошедшему сквозь горнило самой кровопролитной войны за всю историю человечества. Алексей Яковлевич Очкин – трижды (!) обманывал смерть во время войны и возвращался с того света. Родом Алексей Очкин со Смоленщины. Мать ему заменила сестра его отца — Анастасия Ивановна Очкина, которая работала сельским врачом. Она учила мальчика закаляться с самого детства, купаться зимой в проруби, прививала любовь к родной земле. В 1941 году, прибавив себе в военкомате два года, Алексей попросился на фронт. Героизм был у этого юноши в крови: среди его предков по матери был герой Севастополя, участник Крымской войны и знаменитый хирург — Николай Иванович Пирогов.

После краткосрочных курсов в артиллерийском училище Алексей Очкин был отправлен на Лужские рубежи. Первый бой мог вполне оказаться последним - немецкий снайпер тяжело ранил Очкина в голову - но он чудесным образом выкарабкался и после лечения снова вернулся на фронт.

Осенью 1942 года Алексей был направлен в Сталинград. Он попал в 112-ю стрелковую дивизию, которая оказалась в самом пекле боёв.

14 октября после многочасовой бомбёжки на узком участке фронта прорвались немецкие танки. Фашисты атаковали с невиданным напором. Бойцов косило одного за другим. Наводчика центрального орудия убило, и Очкину пришлось одному вести огонь. У одной из пушек в живых остался друг Алексея – 14-летний прибившийся к солдатам мальчишка-сирота Ваня Фёдоров. На глазах у Очкина Ваня пошёл на героическую смерть. Будучи раненным в обе руки, он с гранатой в зубах кинулся под немецкий танк. Образ этого ещё ребёнка и его поступок произвели мощнейшее впечатление на Алексея. Спустя время он разыскал чудом выжившую маму своего маленького друга и написал о нем книгу "Иван – я, Фёдоровы – мы".

В тот день, 14 октября, Очкин вместе со своими бойцами смог подбить 14 вражеских танков.

«Он был одним из тех, кто первым применил сталинградскую тактику уличных боёв – держать врага на бросок гранаты, что помогало при полном преимуществе немцев в авиации и тяжёлом вооружении,» – вспоминал фронтовик Иван Падерин.

Когда немцы прорвались к Сталинградскому тракторному заводу, в распоряжении лейтенанта осталось только одно орудие. По рации оставшиеся в живых передали последнюю радиограмму: "Нас окружили пятьдесят танков. Гибнем, но не сдаёмся. Прощай, Родина!" Приняв это сообщение, штаб Василия Ивановича Чуйкова пытался долгое время связаться с группой Очкина, но никто не отзывался.

Сначала, при прорыве немцев к заводу, в группе Очкина насчитывалось 57 человек. Один из бойцов в самый разгар боя, когда уже разбило рацию и все стали прощаться друг с другом, вспомнил, что под обрывом у Волги ещё до наступления фашистов был организован склад боеприпасов. Оборону было решено занять у самой кромки обрыва. В результате бомбы и снаряды или летели в воду, или не долетали до края склона.

Внизу, на узкой песчаной полосе, бойцы установили миномёты. Передний край своей наскоро сделанной обороны заминировали. С обрыва спускались и поднимались на канатах. К концу девятидневной обороны в живых осталось всего несколько человек.

«57 человек из 112-й стрелковой дивизии Сологуба под руководством лейтенанта Алексея Очкина девять дней обороняли сборочный цех, затем кручу в районе Нижнего поселка Тракторного завода. Вражеские танки, пехота, специальные штурмовые батальоны атаковали их по пять-шесть раз в день, но безрезультатно. Даже когда в группе лейтенанта Очкина осталось шесть человек, и сам он был тяжело ранен, гитлеровские генералы считали, что кручу обороняет чуть ли не целая дивизия,» – вспоминал маршал В. И. Чуйков в статье "Герои волжской твердыни" в газете "Правда" от 30 января 1963 года.

20 октября осколок снаряда попал отважному лейтенанту в грудь - сердце спасло зеркальце из нержавеющей стали. И тут же пуля немецкого снайпера вошла «лейтенанту Огонь» чуть ниже глаза и вышла из затылка.

Впоследствии выяснилось, что снайпером был участник Олимпийских игр 1936 года.

Потерявшего сознание, ослепшего после попадания пули в голову лейтенанта боевые товарищи привязали к деревянному кресту и доверили Волге, горевшей от нефти, которую разлили и подожгли нацисты, и затянутой жирным дымом.

Лейтенант не утонул и не сгорел в огненных волнах. Его крест заметила и вытащила на берег медсестра по имени Катя Чернышёва. По словам Андрея Очкина, сына Алексея, она потом бывала у них дома и рассказывала, как везла лейтенанта на телеге до медсанбата, временами оказываясь среди немецких позиций.

В госпитале произошло ещё одно чудо: Алексей Очкин не только выжил, но уже к февралю 1943 года к нему вернулось зрение, что является редчайшим случаем в медицинской практике.

Вернувшись в строй, Алексей Очкин снова оказался в своей 112-й дивизии, которая вошла в состав 2-й танковой армии Центрального фронта, созданного на базе Донского фронта.

2 марта 1943 года началось наступление на Севск, который в течение восьми часов удерживали головорезы 4-го стрелкового полка «Русской освободительной народной армии» (в дальнейшем 29-я ваффен-гренадёрская дивизия СС) Бронислава Каминского. И хотя предатели были окружены и уничтожены, операция, задуманная Ставкой с целью разгрома немецкой группы армий «Центр», всё-таки захлебнулась.

27 марта 1943 года немцам удалось вернуть Севск под свой контроль. Примерно половина занятой советскими войсками территории была оставлена. Так образовался выдвинутый на запад центральный участок Курской дуги.

Именно в этот драматический момент истории, в бою за деревню Романово Хомутовского района Курской области, примерно в 20 км южнее Севска, 26 марта 1943 года Алексей Очкин повторил подвиг Александра Матросова.

 Он, будучи командующим штурмовым отрядом, не смог сидеть в окопе, видя, как из замаскированного и уцелевшего ДЗОТа крупнокалиберный пулемет бьет по его солдатам практически в упор. Бойцы бросились врассыпную, а Очкин со всех ног побежал в сторону огня.

У берега покрытой наледью реки разрывная пуля попала ему в бедро. Кости были раздроблены, и нога держалась буквально на одних сухожилиях. Наскоро перевязав рану и скрепив кости шиной из прутьев, лейтенант пополз к смотровому окошку и кинул в него гранату. Прогремел взрыв, но пулемет снова застрочил. Спасая других, Алексей закрыл амбразуру своим телом – пули буквально изрешетили его.

Бой за деревню Романово длился более суток. Лишь когда поднялась метель, солдаты смогли добраться до командира и вытащить его с поля боя. Застать его живым они не надеялись. Хотели похоронить с почестями, насколько позволяло положение. Очкин не подавал признаков жизни. Его занесли в хату, но вдруг он открыл глаза, в бреду окинул взором стоящих и, решив, что перед ним фашисты, вырвал из-за пояса ближайшего гранату и выдернул из неё чеку. Один из солдат, Борис Филимонов, едва успел ее перехватить и выбросить в разбитое окно.

Очнулся Алексей через месяц уже в госпитале. На ноге, в которую попала разрывная пуля, уже развивалась гангрена, но от ампутации лейтенант отказался, сбежал из больницы и направился в свою часть.

В медсанбате его ждала награда - командующий армией И. Д. Черняховский вручил бойцам ордена Красной Звезды. Согласно оперативной сводке 112-й дивизии разведывательная группа Очкина ликвидировала сорок фашистских солдат и захватила в плен дежурного по обороне, который дал ценные показания.

В ноябре 1943 года, участвуя в боях за освобождение Киева, Алексей Очкин попадает в окружение и получает тяжелое ранение в ногу и контузию. С поля боя оттаскивает его ангел-хранитель, все та же Катя Чернышова, однажды уже спасшая его от беды.

В Дарницком пересыльном госпитале врачи решают ампутировать Очкину ногу. Угрожая медикам оружием, Алексей вновь отказывается от операции. Он помнил, как очнулся замерзший от холода в морге среди окоченевших трупов, сваленных прямо на полу. Рядом практиковались молодые военные врачи - препарировали мертвые тела. Очкин не на шутку перепугал хирургов и проходивших мимо медсестер, когда пытался выбраться из морга.

После последнего ранения восстановиться было непросто. Лейтенант прошел семнадцать госпиталей, поправлял здоровье на серных водах в Киргизии.

В 1944 году он продолжил службу уже капитаном гвардии в элитном подразделении - гвардейской истребительно–противотанковой бригаде Резерва Главного Командования, был участником формирования Вислы, Одера, Нейсы.

После штурма Берлина за драку с сотрудником СМЕРШа его чуть не разжаловали и не исключили из партии. Спасли капитана его же сослуживцы-разведчики, прикатившие к гаупвахте мотоцикл. На нем сбежавший Очкин смог догнать свою часть, шедшую в наступление на Прагу. Там в бою Алексея снова контузило. Так он попал в госпиталь Первого Украинского фронта, размещавшийся в отеле «Ричмонд» в Карлсбаде. В клинике доктора Цангера ему восстанавливали ноги и руки, затем он продолжил лечение на водах. Здоровье ему поправили так хорошо, что Алексея, повысив до замкомандира стрелкового полка, вновь отправили на фронт. Но ранения не давали покоя, и он был мобилизован как инвалид ВОВ.

После окончания войны Алексей Очкин трудился на заводе, параллельно отучился в школе и окончил Институт кинематографии, реализовав свою довоенную мечту стать кинорежиссером.

Среди его работ – "Гонки без финиша" с Петром Вельяминовым в главной роли, "Мы из Семиречья", "Девушка Тянь-Шаня". Но особенно ему была дорога книга-рассказ о героическом подвиге его маленького друга Вани Фёдорова в боях за Сталинград.

Алексей Очкин скончался в 2003 году, оставшись в памяти родных и друзей горячим, принципиальным, честным человеком, верным сыном своего Отечества.

Vестовой