Лейла/Линь/Морро

Тишина мира мёртвых нарушалась лишь глухим эхом шагов и шёпотом заблудших душ. Для Лейлы это была единственная реальность, которую она знала с рождения. Её отец, могущественный маг, заточил её здесь, в этом царстве вечного сумрака, чтобы запечатать силу, способную сотрясти сами основы мироздания. Но однажды тишину прорезал свист ветра и скрип костей — Лорд Гармадон принёс младенца в мир, откуда нет возврата, и оставил на попечение Морро.

Морро, Мастер Ветра, изгнанник и вечный скиталец, не сразу принял эту ношу. Но в глазах девочки, полных фиолетового пламени и древней тоски, он увидел отражение собственной боли. Он стал её отцом, наставником и единственным другом. Он учил её Кружитцу, но главное — он учил её контролировать иллюзии. Её волосы, чёрные с прядями цвета сумерек, развевались в такт её мыслям, а глаза — один фиолетовый, другой чёрный — видели то, что скрыто от других.

Однажды привычный распорядок их тренировок был нарушен. Вихрь, более резкий и порывистый, чем у Морро, пронзил мёртвый воздух. На краю обрыва стояла девушка. Её чёрные волосы были перехвачены зелёными прядями, а в синих глазах читалась холодная решимость.

— Морро. Я искала тебя в мире живых. Тебя не было слишком долго, — её голос звенел сталью. — Я — Линь.

Морро замер. В его взгляде промелькнула тень давно забытого прошлого.

— Линь... моя сестра? Ты выросла.

Он обернулся к своей ученице.

— Лейла, это Линь. Моя... сестра.

Лейла внимательно изучала незнакомку. В ней было что-то неуловимо знакомое. Та же гордая осанка, тот же пронизывающий взгляд. Но главное — в ней чувствовалась та же самая сила, что бурлила внутри самой Лейлы. Сила, которую приходилось держать в узде.

Они начали тренироваться вместе. Морро ставил им одинаковые задачи: создать идеальный воздушный щит, пройти по узкому уступу на головокружительной высоте. И чем больше они проводили времени вместе, тем яснее становились сходства.

Во время одного из спаррингов их техники столкнулись. Линь создала режущий поток ветра, а Лейла ответила не блоком, а иллюзией — она заставила сестру увидеть перед собой непроходимую стену из камня. Но Линь не растерялась. Она интуитивно поняла природу атаки и рассекла иллюзию своим ветром так легко, словно смахнула паутину.

Они остановились, тяжело дыша. Их взгляды встретились.

— Твоя иллюзия... она была такой... настоящей, — выдохнула Линь. — Словно я заглянула в собственное сознание.

— А твой ветер... он не просто дул. Он словно читал мои мысли, срывая маску с обмана, — прошептала Лейла.

В этот момент их пронзила одна и та же догадка. Они обе были мастерами обмана: одна обманывала глаза и разум, другая — чувства и восприятие реальности. Это было не просто совпадение.

Лейла медленно перевела взгляд на Морро. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и его единственная зелёная прядь выбилась из-под капюшона на ветру. Он смотрел на них с невыразимой печалью и нежностью одновременно.

В сознании Лейлы словно рухнула стена. Фрагменты чужих воспоминаний, которые она иногда ловила в разуме Морро во время их ментальных тренировок, сложились в единую картину. Его тоска по сестре. Его боль от потери семьи. Его одиночество... которое теперь обрело смысл.

Она поняла всё.

— Сенсей... — голос Лейлы дрогнул. Она сделала шаг к нему. — Ты... Ты не просто мой учитель.

Морро кивнул, его лицо смягчилось впервые за долгие годы.

— Да, Лейла. Я твой брат.

Линь ахнула. Она переводила взгляд с брата на девушку с фиолетовыми глазами и видела перед собой не просто ученицу Морро. Она видела свою племянницу. Дочь того самого отца, который когда-то изгнал их брата и теперь заточил собственную дочь в этом аду.

В тот миг в мире мёртвых родилось нечто новое — семья, воссоединившаяся вопреки воле тирана. Три мастера ветра и иллюзий стояли вместе против тьмы, которая их породила и пыталась разделить. Их общая боль стала их общей силой, готовой однажды вырваться на свободу в мир живых.