Легкий роман - 8. Интерлюдия

      Лес окружал его густой тенью и влажным запахом хвои. Вдох, второй, третий — и длинный, расслабленный выдох. Так приятно было вдыхать полной грудью эту композицию ароматов, возвращающих в далекое детство — вот он, совсем юный, шел вслед за отцом, погружаясь в чащу леса за их поместьем. Отец что-то рассказывал, голос так и сочился энтузиазмом, но Дилюк не мог разобрать слов — да они ему и не были нужны, он чувствовал себя в полной безопасности, пока слышал этот родной тембр.

      — Мастер?

      Дилюк изо всех сил зацепился за воспоминание, нахмурился, пытаясь удержать картинку в голове. Но голос отца стихал, лес вокруг шел рябью тем сильнее, чем дальше юный господин уходил в чащу, едва поспевая за ускорившимся отцом…

      — Мастер, все в порядке?

      Мужчина распахнул глаза, встречаясь взглядом с взволнованной ассистенткой. Рядом, затаив дыхание, замерла мадам Эмилия, не сводя с него глаз. Владелицу самого известного в Тейвате парфюмерного дома редко можно было увидеть в замешательстве, и мастер хмыкнул про себя. Она ждала вердикта, и Дилюк был готов ей его дать.

      — У вас прекрасно получилось передать атмосферу, мадам, — он не узнал собственный голос, донесшийся как будто сквозь толщу воды. Щеки коснулось что-то влажное, Дилюк мазнул по коже ладонью и замер. Слеза на пальцах блестела под светом галерейных ламп. Мужчина улыбнулся: — Спасибо за интересный опыт. Как вам это удалось?

      Эмилия враз переменилась в лице и усмехнулась, почувствовав себя увереннее. Женщина принялась рассказывать об идее создания необычной парфюмерной композиции, обращаясь больше к остальным гостям, чем к Рагнвиндру. Дилюка это вполне устраивало — в конце концов, аромат уже получил его наивысшую похвалу, пробудив в глубине души такие сентиментальные воспоминания. Они с отцом нечасто выбирались на природу, развитие бизнеса отнимало почти все время Крепуса, однако этот поход в лес Дилюк почему-то запомнил. Аромат лишь подсветил давние ощущения, отыскал их на самой высокой полке, сдул многолетнюю пыль, и эпизод заиграл первозданными красками.

      Дилюк поднялся и втянул носом последние ноты ускользающего аромата. Посетить парфюмерную выставку в городе его уговорила Аделинда. Разбирая почту, старшая горничная наткнулась на изящный пригласительный билет, подписанный самой Эмилией лично Дилюку. Мужчина сначала сопротивлялся этой идее, ссылаясь на свою занятость, но довольно быстро сдался под озабоченным взглядом Аделинды. С некоторых пор в сердце и уме молодого господина поселилась какая-то печаль, которая буквально вытягивала из него всю жизненную энергию, и у женщины порой совсем не метафорично болело сердце за него. Дилюк же, в свою очередь, беспокоился за Аделинду, прекрасно зная, что она переживает за него душой. Рагнвиндру срочно нужно было на что-то отвлечься, и мероприятие, далекое от основной направленности его дел, подходило как нельзя кстати.

      По правде говоря, бесконечные встречи с инвесторами Винного дома не просто надоели ему — они встали поперек горла. Порой казалось, что мужчина попал во временную петлю — одни и те же лица, одни и те же разговоры, намеки, «гениальные, свежие, перспективные идеи» и прочая шелуха, которая не менялась от недели к неделе. Ему жизненно необходимо было хоть какое-то разнообразие, пока он сам не начал думать со скоростью старика Лоуренса и разговаривать на плинтусном уровне придурка Майлза. Цифры, цифры, деньги, деньги… Тьху. Даже привыкшего к этой стороне бизнеса Дилюка начинало потряхивать при словах «отчет», «компенсация», «процент» и иже с ними.

      У Эмилии, владелицы собственного парфюмерного дома, был редчайший талант. Она не просто создавала приятные ароматы, она творила целую историю. Взять хотя бы этот парфюм, получивший рабочее название «В чаще леса после дождя»: Дилюк, хоть и не обладал острым нюхом, но все же помимо классических нот хвои и древесной коры сумел различить слабый запах сырой земли и лежалой листвы. По отдельности эти запахи вряд ли можно было назвать приятными, но в композиции они создавали необходимые оттенки, раскрывая основные ноты.

      Сама выставка представляла собой довольно интересное зрелище. Помещение галереи на зоны разделяли ширмы, и в каждой такой зоне присутствовали уникальные декорации, подходящие тому или иному аромату. Дилюк обернулся и задумчиво скользнул взглядом по большой картине на стене, изображающей лесную чащу, пронизываемую тонкими лучами света. Картины или постеры присутствовали в каждой секции, перед ними стояли стулья и небольшие столики с пробниками. Мужчина еще раз задержался взглядом на стройных рядах сосен и мысленно сделал себе пометку приобрести этот парфюм, как только он поступит в продажу.

      Эмилия, что-то вещая остальным гостям, двинулась к следующему экспонату. В первый день выставку можно было посетить только по пригласительным, но уже завтра двери экспозиции открылись бы для всех желающих, завершалась же неделя особым перформансом госпожи. Дилюк посмотрел на отчасти знакомые лица гостей и ощутил легкую тошноту. Он правда устал, а внезапно ожившее воспоминание забрало последние крупицы сил. Эмилия обернулась на Дилюка, вопросительно приподняв бровь. Мужчина устало улыбнулся. Женщина что-то тихо сказала остальным гостям и направилась в сторону винодела.

      — Что-то не так, господин Дилюк? — проницательный взгляд из-за блестящих стекол очков прошелся по Рагнвиндру. Дилюк отстраненно подумал о том, что мадам обладала невероятно сильной аурой уверенности в себе, что, по-видимому, компенсировало ее рядовую внешность. Столкнись Рагнвиндр с ней где-нибудь в кафе, на улице или в метро, он вряд ли бы запомнил ее лицо.

      — Нет-нет, мадам, — поспешил заверить мужчина, выныривая из своих мыслей. — К сожалению, я вынужден покинуть вас, дела не терпят отлагательств. Спасибо за чудесный вечер.

      Эмилия с минуту молча изучала бледное лицо, потом наконец кивнула и сдержанно произнесла:

      — Конечно. Если хотите, можете забрать с собой несколько ароматов, которые вы еще не успели изучить.

      — Было бы здорово, — решил не отказываться Дилюк. Эмилия резко развернулась на каблуках и окликнула ассистентку.

      — Линетт! Подготовь господину тестеры из сектора 3 и 4. — Молодая девушка возникла будто из неоткуда и кивнула, потом так же легко исчезла в подсобном помещении. Дилюк ощутил, как у него закружилась голова. Все-таки точно пора на воздух.

      Уже совсем скоро молодой мастер стоял на улице, держа в руках аккуратно упакованную в крафтовую бумагу коробочку, для надежности перевязанную крепкой бечевкой; та в придачу была скреплена восковой печатью парфюмерного дома, и Дилюк хмыкнул, находя забавным весь этот официоз. Брендированные вещи и люди окружали его с самого детства и успели порядком поднадоесть. Иногда ему не хватало простоты…

      «Ты так просто пишешь. У тебя приятные тексты, их легко читать.»

      «Мне посчитать это комплиментом? ;)»

      «Разумеется. Та работа, которую ты в прошлый раз рекомендовал мне прочитать, под завязку набита метафорами и странными оборотами, у меня чуть голова не вскипела.»

      «Ты же сказал, что она тебе понравилась! Врунишка в горящих штанишках?«

      «Она мне понравилась, у нее интересная идея, неплохой сюжет, но вот язык…»

      «Поглядите-ка, кто-то начал разбираться в литературе? : D»

      «Кайя!»

      Кайя…

      Дилюк зажмурился на мгновение, не позволяя себе развить мысль, потом расслабился и вдохнул морозный воздух: начало декабря порадовало ранним снегом, и заранее наряженные витрины уже понемногу создавали уютный образ надвигающегося праздника. Совсем скоро улицы Мондштадта заполнятся зимними ярмарками, источающими волшебные ароматы цитрусовых, глинтвейна, жареных каштанов и прочих неизменных спутников рождественского настроения.

      Мужчина поймал такси и, устроившись с комфортом на заднем сиденье, по привычке достал телефон, а после принялся изучать уведомления. Его внимание сразу привлекло сообщение от Кайи, сердце привычно ускорилось, щеки залила краска. Писатель и винодел больше не связывались после того эпизода в лифте, и Дилюк не знал, что ему и думать. Самое вероятное предположение, которое приходило ему на ум, заключалось в том, что Кайю довольно ощутимо задел отказ. Все-таки писатель, судя по всему, привык получать то, что он хочет. Или кого хочет.

      Если бы эта версия оказалась правдой, Дилюк бы сильно разочаровался. Было неприятно сознавать, что в нем очередной раз увидели лишь красивую оболочку, которую было бы неплохо затащить в постель. Но все же поверить до конца в это Дилюк не мог — были детали, позволяющие думать, что дело не только в его внешности и статусе. Одновременно с этим мужчину мучила совесть — возможно, он был чересчур груб, когда просил Кайю разобраться в себе.

      Дилюк нажал на уведомление и перешел в переписку с писателем. Брови взметнулись вверх, а лицо запылало с удвоенной силой.

      «Хэй, большой босс, не хотите составить мне компанию в одном чудесном заведении? Часиков в девять, скажем :)»

      Рагнвиндр закусил губу. Далее шла ссылка на локацию в картах, и мужчина перешел по ней. «Чудесным местом» оказался бар в центре города, чье название показалось Дилюку смутно знакомым. Он взглянул на часы — время близилось к половине девятого, времени на раздумья особо не оставалось — бар находился как раз в получасе езды от галереи, и решение нужно было принимать здесь и сейчас.

      — Извините, мы можем сменить маршрут? — обратился Дилюк к водителю, и тот, взглянув на пассажира через зеркало заднего вида, кивнул.

      — Куда поедем?

      Дилюк назвал адрес, и водитель снова кивнул, ловко перенастраивая одной рукой маршрут в навигаторе. Мягкий женский голос оповестил о смене конечной точки и дал указания свернуть налево. Дилюк ощутил, как потеют руки. Выглядел он вполне презентабельно, возможно, чересчур официально для посещения бара, но всегда можно скинуть пиджак и остаться в рубашке, так? В этот момент ему захотелось дать себе хорошенькую затрещину. Переживает, как школьник на танцульках, куда это годится? Мужчина поймал себя на мысли, что непременно должен произвести подобающее впечатление на писателя, и тут же ощутил, как его захлестывает волна стыда. Сердце продолжало колотиться, во рту стало сухо. Черт возьми, угораздило же его — взрослого, состоятельного мужчину! — влюбиться.

      Как назло, уже на подъезде к заведению они встали в пробку. Узкие улочки старого Мондштадта едва вмещали две полосы движения, и даже здесь люди умудрились устраивать аварии, блокируя две трети ширины дороги. Водители поочередно объезжали двух громко спорящих виновников столкновения, кто-то раздраженно посигналил им, будто бы это могло что-то изменить. Дилюк же взглянул на часы — он уже опаздывал.

      Спустя несколько десятков секунд ожидания, показавшихся вечностью, терпение мужчины лопнуло. Протянув мору водителю, он извинился и покинул машину, решив пешком преодолеть остаток пути. Дилюк ускорился, чувствуя собственный пульс в ушах, вызванный волнением в предвкушении встречи, и слегка нахмурился, в очередной пожурив себя за такую малодушную реакцию. Он же взрослый человек, в конце концов, но при мысли о Кайе в груди неизменно разливалось пряное тепло.

      Мужчина ловко маневрировал между пешеходами, не сбавляя темпа, пока наконец не оказался у высоких дверей. Неоновая вывеска едва заметно мерцала, Дилюк зачем-то сверился с картой, проверил название бара, и, убедившись, что пришел в нужное место, толкнул двери.

      Внутри оказалось достаточно светло, бар представлял собой большое помещение с танцполом в центре, а небольшая сцена и сама стойка располагались по разные стороны от танцевальной зоны. Вечер только начался, потому танцпол был практически пуст, большая часть посетителей сгруппировалась по краям, неторопливо потягивая свои напитки и ведя праздные разговоры. Дилюк медленно пересек помещение, направляясь к бару, попутно разглядывая собравшихся на танцполе — Кайи среди них не было.

      Писатель отыскался у стойки. Он был облачен в белую рубашку со свободными рукавами, две верхние пуговицы были расстегнуты, являя миру крепкую смуглую грудь и вольный разлет изящных ключиц. Прядь темных волос была заплетена в косу, украшенную золотыми кольцами, на запястьях мужчины красовались изящные браслеты. Кайя восседал на высоком стуле в пол оборота, держа в руках стакан чего-то темного, и вполголоса переговаривался с молодым блондином по соседству. Свободная рука писателя покоилась на бедре собеседника, сам Кайя с каждой фразой наклонялся близко к незнакомцу, на губах играла легкая полуулыбка.

      Сердце Дилюка пропустило удар. Рагнвиндр встал в отдалении, наблюдая за писателем и пытаясь понять собственные чувства, пришедшие в полное смятение. Смуглая рука поползла выше по бедру незнакомца, и Дилюк зажмурился, чувствуя, как сдавливает легкие. Нет. Это не то, что ему хотелось бы чувствовать. Внутри все похолодело, руки, сжимавшие коробочку с пробниками, безвольно опустились вдоль тела, роняя свою ношу. Дилюк смотрел на то, как Кайя, обольстительный, сияющий, невозможно притягательный Кайя вовсю флиртует с другим мужчиной и даже, можно сказать, лапает того. Неужели… Неужели Рагнвиндр действительно превратно понял его тогда, в лифте? Ему казалось, что интерес взаимен, просто Кайя будто бы не желает признавать этого. Дилюк давно предполагал, что свой вольный образ жизни мужчина ведет не от хорошей жизни, и что же, тоже ошибся, получается?

      Обуреваемый жалящими эмоциями, он медленно развернулся и направился к выходу, так и не замеченный ни Кайей, ни его спутником. Оказавшись вновь на свежем воздухе, Дилюк прислонился к каменной стене здания и спрятал лицо в ладонях. С одной стороны, они ничем друг другу не обязаны, но в то же время иррациональная часть вопила вовсю, не желая терпеть обиду — он же не так сильно припозднился, в конце-то концов! А этот каэнриец, не дождавшись, нашел себе иное развлечение на вечер. Видимо, Дилюк в системе его ценностей стоял пролетом ниже случайного перепихона.

      Мужчина помрачнел. Непослушными руками он все-таки умудрился заказать себе другую машину, дождался водителя, сел на заднее сиденье и тихо произнес:

      — Пригород, особняк Рагнвиндр. Поедете в обход пробок — не пожалею чаевых.

      — Будет сделано, господин, — кивнул водитель, но Дилюк этого не заметил, отвернувшись к окну. Он чувствовал, что нужно поскорее убираться отсюда, пока настроение не испортилось окончательно. Хотя куда уж хуже.

***

      Четверо мужчин в деловых костюмах повскакивали со своих мест, неверяще уставившись на молодого господина.

      — Безалкогольная продукция? Вы рехнулись?! — едва не заикаясь, спросил один из инвесторов, всем своим видом выражая ужас.

      — Да, вы все правильно поняли, — пожал плечами Дилюк, откинувшись в кожаном кресле и сцепляя руки в замок на животе. — Винный дом Рассвет входит в новый сегмент рынка.

      — Но это чистейшее безумие! — запричитал другой мужчина, усаживаясь обратно за стол и извлекая из нагрудного кармана платок, чтобы утереть выступившие капельки пота со лба. — Там безумная конкуренция, и этот вектор развития компании сожрет все возможные ресурсы просто для того, чтобы не утонуть в многообразии напитков!

      — Фишка нашего продукта будет состоять в том, чтобы сохранить оригинальный вкус напитка, сделав его при этом безалкогольным, — Рагнвиндр усмехнулся, глядя на помрачневшие лица. — Можно будет пить любимое вино без риска проснуться с тошнотой и головной болью даже после трех бутылок.

      — Но… Но как вы собираетесь это реализовать? — подал голос старик Лоуренс, неприязненно сверля взглядом молодого господина. Дилюк стоически выдержал этот взгляд и охотно пояснил:

      — В моем распоряжении лучшие пищевые химики Тейвата. Думаю, это вопрос времени, а не возможности.

      — Вы загубите нас! — снова возмутился инвестор с платочком. — Я отказываюсь подписываться на такое рискованное мероприятие.

      Зал совещаний наполнился гулом, некоторые инвесторы закивали головами, соглашаясь с коллегой.

      — Ваш главный конкурент — концерн Кошкин хвост — в прошлом году едва не прогорел, пытаясь продвинуть на рынок безалкогольные напитки, а средств в кампанию было вложено немало. Они едва в ноль вышли!

      — Мы — не Кошкин хвост, — отрезал Дилюк. — К тому же, сегодня наше собрание преследует одну лишь цель — выяснить, кто из вас готов вложиться в это направление. Если таковых не имеется, это не станет проблемой, Винный дом Рассвет в состоянии разработать рецептуру и организовать производство. И в случае успеха никому из вас не достанется и кусочка пирога.

      Мужчины переглянулись. Дилюк кожей чувствовал их смятение и втайне наслаждался этим. Он не любил этих напыщенных индюков так же сильно, как эти индюки любили деньги. Та уверенность, с которой молодой господин произнес свою речь, несомненно подкупала. Дилюк знал, что у каждого из этих лоботрясов столько средств, что хватило бы кормить все трущобы Сумеру несколько лет, и мужчину забавляло, с какой осторожностью каждый из них подходил к вопросу вложения своих денег. Каждый раз они делали вид, что отрывают от сердца последние крохи, в действительности же их инвестиции едва ли превышали стоимость самой дешевой машины в их автопарках.

      — Нам нужно подумать, — наконец изрек один из инвесторов. — Как скоро вы планируете запустить кампанию?

      — В ближайшее время, — ответил Дилюк, выпрямляясь в кресле. — Наш химик уже работает над рецептурой, он предполагает закончить с исследованиями уже в середине декабря. До того момента я открыт для предложений.

      Мужчина, задавший вопрос, сжал губы. Никто из собравшихся не ожидал, чем обернется эта внеочередная планерка, теперь же им предстояло принять важные решения за столь короткое время. Напряжение в зале заседаний собралось такое осязаемое, что впору ножом резать.

      Дилюк, глядя на озадаченных индюков, едва удержался от улыбки.

***

      — Господин Дилюк, куда же вы? Погодите минутку, мы еще не закончили с гримом!

      Рагнвиндр тоскливо взглянул на визажиста, которая неслась к нему на всех парах, потрясая кисточкой в одной руке и небольшой баночкой в другой. Дилюк не любил телевидение, еще больше не любил сам участвовать в съемках. В ярком свете студийных софитов вещи кажутся немного другими, чем есть на самом деле. Даже бледнокожему молодому господину требовалось наносить специальный макияж, чтобы не выглядеть в объективе камеры как оживший труп. Дилюк не любил и это, специальный грим довольно сильно ощущался на коже, причем ощущения были не слишком приятными. Но делать нечего, мужчина поплелся обратно в гримерную.

      Он разместился в крутящемся кресле у зеркала с множеством ламп по краям, взглянул на себя и устало вздохнул. Визажист развернула мастера для удобства работы, и Дилюк лишился возможности подглядеть, над чем колдует женщина. Некстати пришла мысль о том, как гримировали актеров в эпоху черно-белого кино. Для создания контрастного изображения, гримеры подчеркивали черты лица темными тонами, превращая людей в их своеобразный негативный снимок. Про состав косметики того времени Дилюк и вовсе предпочитал не думать.

      Раздался громкий сигнал, и мужчина невольно вздрогнул, а ассистентка в последний раз осмотрела результат своей работы и кивнула.

      — Начинается. Мастер, вам надо держаться поблизости с площадкой эфира, я провожу.

      — Нет-нет, я сам найду дорогу, — улыбнулся женщине Дилюк, поднимаясь с кресла. — Спасибо за труды.

      Щеки женщины вспыхнули неловким румянцем, ассистентка крепче вцепилась в кисть и кивнула, враз позабыв про царящие на киностудии правила не оставлять гостей одних. Дилюк покинул гримерную, вскользь бросив взгляд на свое отражение — да уж, писаный красавец, не иначе.

      Визажист умело замаскировала его залегшие под глазами мешки, спрятала усталостные морщины на лбу и в целом привела его в довольно приемлемый вид. Но под слоем грима все еще скрывался уставший, разбитый, опустошенный мужчина, и Дилюк помнил об этом.

      Найти необходимый павильон было не так уж сложно, и вскоре Рагнвиндр уже входил в массивные железные двери, сразу проходя в закулисье. Ведущий вечернего шоу что-то оживленно вещал на камеру, Дилюк не особо вслушивался, но все же уловил слова про очередную интрижку какого-то известного музыканта, пару каких-то совершенно нелепых сплетен, которые служили анонсом для будущих сюжетов. Наконец, Дилюк различил собственное имя, и шоу ушло на рекламную паузу. Парень-координатор подал знак, чтобы мужчина поднимался на сцену, и Рагнвиндр, нацепив на лицо самое дружелюбное и расслабленное выражение, какое только смог, вышел из тени.

      — А, господин Рагнвиндр, здравствуйте-здравствуйте! — с едва заметным натланским акцентом поприветствовал его ведущий, отмахиваясь от визажистов, которые, пользуясь перерывом, подлетели поправить ему грим.

      — Искренне рад вас видеть!

      — Взаимно, господин Пого, — Дилюк опустился на кресло напротив ведущего и позволил штатной ассистентке быстро нацепить на себя петличку. Девушка окинула взглядом работу визажиста, затем повернулась к ведущему и кивнула.

      — До конца перерыва тридцать секунд! — гаркнул режиссер. Пого поманил ассистентку с прохладной бутылкой воды, резво открутил крышку, не глядя швырнув ее на пол за пределами сцены, спешно глотнул воды и небрежно вручил бутылку обратно девушке.

      — Тут жарко, как в пустыне Сумеру, а? — улыбнулся ведущий, и только сейчас Дилюк понял, что мужчина нервничает. Как-никак, а гости его класса были редкостью даже для скандально известного Пого, который своей карьерой был обязан сплетням и домыслам, неизменно возникавшим после.

      — Насчет три! Два! Эфир!

      — Итак, с вами снова я, Пого Престус, и сегодня нас почтил своим присутствием никто иной, как теневой владелец Мондштадта, один из самых влиятельных бизнесменов столетия и — не вздумайте со мной спорить! — лакомый кусочек для любой дамы — Дилюк Рагнвиндр!

      Послышался проигрыш, одна из камер придвинулась ближе, и Дилюк сдержанно улыбнулся, глядя в объектив. Про себя мужчина подумал, что обязательно пересмотрит этот эфир, ему было любопытно, как со своей задачей справится звукорежиссер. С экранов наверняка звучит жизнерадостная музыка, наложен звук аплодисментов и прочая обработка, в реальности же пространство студии в основном занимал гул аппаратуры, приглушенные голоса людей из съемочной команды и мерный треск электричества.

      — Господин, — нарочито серьезно продолжил Пого после того, как мужчины обменялись приветствиями на камеру, — по Мондштадту ходят слухи, что вы затеяли революцию. Неужели вы готовитесь представить миру госпожу Рагнвиндр?

      Дилюк мысленно скривился. Ну конечно, куда же без таких вопросов в вечернем шоу. Внешне он лишь улыбнулся и покачал головой.

      — О, нет, что вы. Планы немного, гм, более глобальные и затронут далеко не одну девушку и юношу во всем Тейвате.

      Пого сделал удивленное лицо, и Дилюку нестерпимо захотелось ему треснуть. Идя на этот эфир, Рагнвиндр преследовал сугубо деловые цели, ведь для пиара шоу Пого подходило как нельзя лучше, охват аудитории и рейтинги у передачи держались на солидном уровне. Отец учил его, что в век новых технологий не стоит забывать о старых — даже в нынешнее время, когда планета фактически пересела с телевидения на стриминговые сервисы, древние инструменты подчас работали не хуже новых. Поэтому Дилюк мысленно досчитал до десяти, представил, как славно можно было бы пнуть жирную задницу ведущего, и приготовился к дальнейшему диалогу.

      — Не одну девушку и юношу! Вот это аппетиты, господа! — Пого обратился к несуществующей аудитории и развел руками в стороны, мол, я и сам в шоке. У Дилюка дернулся глаз. — Так-так, и что же задумал самый завидный холостяк Мондштадта?

      — Винный дом Рассвет готовит небольшой сюрприз для всех, кому нравятся наши вина. — с вежливой улыбкой начал Рагнвиндр. — Совсем скоро мы представим совершенно новый продукт. Безалкогольный.

      Пого не нашелся с ответом. Он несколько секунд смотрел на Дилюка с нотками скепсиса, прежде чем осторожно заметил:

      — Безалкогольные? Но… Разве не в этом главная прелесть вина?

      — Весьма расхожее мнение, — кивнул мастер, ничуть не смутившись. Этот и подобные ему вопросы уже оскомину набили, поэтому мужчина повторил слово в слово ответ, который давал уже много раз. — Вся хитрость в том, чтобы полностью сохранить вкус, не теряя ни единой ноты. Нашим химикам удалось добиться этого эффекта, и рецептура держится в строжайшей тайне. Но теперь любой, кто по какой-то причине не мог позволить себе, скажем, выпить нашего вина вечером из-за наличия там алкоголя, теперь может не бояться пропустить стаканчик любимого напитка и спокойно сесть за руль, пойти на родительское собрание или в церковь. Напитки точь-в-точь повторяют вкус, текстуру и запах оригинального вина, при этом являются совершенно безопасными. Это наш комплимент истинным гурманам.

      — Я… Я даже не знаю, что сказать! — воскликнул ведущий, всплеснув руками. — Кажется, ваша разработка рискует стать главным хитом этой зимы!

      — Так уж случилось, что премьера продукции состоится как раз в преддверии зимних праздников, — Дилюк привычно откинулся в кресле и сложил руки на животе, ощущая легкое веселье от смятения Пого, — и у людей будет отличный повод попробовать наше изобретение и дать нам обратную связь, которую мы с нетерпением ждем.

      — А что насчет рисков? — Пого взял себя в руки и хищно улыбнулся, решив, что нащупал щекотливый вопрос. Дилюк ждал этого, поэтому уже готовился дать развернутый ответ, когда в глубине павильона послышался шум и тихие оклики какой-то из ассистенток.

      — Подождите, вам сюда нельзя! Ведутся съемки! Постойте же!

      — Съемки? Отлично, мне именно сюда и надо! — ответил до боли знакомый голос, и мгновением позже, потеснив одного из операторов, на сену взбежал, как всегда лучезарно улыбаясь, Кайя. За ним, прорываясь через аппаратуру, следовала ассистентка и два довольно нерасторопных охранника. Лицо Пого вытянулось, однако, заинтригованный происходящим, он дал охранникам знак не двигаться, а оператору — снимать крупным планом, и во все глаза следил за развитием событий. Кайя, весь сияя, приблизился к Дилюку, который поднялся на ноги, хмуро вглядываясь в мужчину.

      — Что ты здесь делаешь? — Рагнвиндр постарался вернуть себе спокойный вид, усмиряя клокочущую обиду и искреннее облегчение при виде знакомого лица. Вместо ответа Альберих потянулся, ладонью касаясь бледной щеки и поцеловал мужчину прямо на виду у десятков камер! Дилюка будто парализовало от смеси чувств, он растерянно взглянул на писателя, который, все еще улыбаясь, протянул ему небольшую коробочку, завернутую в крафтовую бумагу и стянутую бечевкой.

      — Кажется, ты кое-что потерял.