Легкий роман - 4. Менуэт (2/2)

      «Все в порядке? Добрался?»

      «О, вы переживаете, господин Рагнвиндр? ;)»

      «Кайя.»

      «Дилюк!»

      «Я серьезно. Все в порядке?»

      «В полном, не переживай. Правда, рубашке твоей конец, ее не отстирает даже мыльный корень из Ли Юэ… Футболку, кстати, можешь оставить себе. Как сувенир ;)»

      «Спасибо, у меня уже есть твой автограф на контракте. Заходи завтра в офис Рассвета, верну в целости и сохранности.»

      Дилюк отложил телефон на прикроватный столик. Расставшись с писателем, Рагнвиндр ненадолго вернулся в свой кабинет, оставил распоряжения Коннору, Эльзеру и новой секретарше, а после отправился в поместье. Бессонная ночь снова дала о себе знать вернувшейся головной болью и все возрастающей слабостью, поэтому мужчина поспешил отпустить на сегодня Аделинду и поскорее вернуться в постель. Только вот, положив голову на мягкую подушку, Рагнвиндр ощутил, как сон ускользает от него. Вместо того, чтобы погружаться в объятия Гипноса, в голову навязчиво лезли мысли о том, как ловкие пальцы пробегались по его животу.

      Всего мимолетное касание, было бы из-за чего переживать… Но мозг услужливо подкидывал картинку обнаженного по пояс писателя, и тут мужчине становилось не до смеха. Возможно, виной всему его задержавшееся одиночество, спустил пар и дело с концом, но… Не хотелось так. Хотелось по-другому. Хотелось касаться, иметь на это право и право получать касания в ответ. Добивающим аккордом нестройной мелодии возбуждения выступала злосчастная футболка, все еще хранившая в себе аромат владельца — тонкие ноты парфюма и дезодоранта, приправленные толикой собственного запаха Кайи. Вышел крышесносный коктейль, — подметил про себя Дилюк, жадно вдыхая запах вещи и трогая себя внизу. Он пожалеет, он определенно пожалеет обо всем, что происходит сейчас в его спальне, пожалеет, что он один, что не с ним, что все не так, как он бы хотел. Он уже ощущал подступающее чувство вины за все происходящее, бурно изливаясь в свой кулак. Черт подери.

      Дилюк осознал, что дальше так нельзя.

***

      — Господин Рагнвиндр, к Вам посетитель. — Осведомила секретарша по внутреннему телефону.

      — Пусть проходит. — Кивнул Дилюк, будто она могла его видеть.

      Через несколько секунд тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись, и на пороге появился Кайя, с интересом рассматривающий антураж. Переведя взгляд на Дилюка, мужчина улыбнулся. Дилюк же ощутил подступающий стыд, словно его поймали на месте преступления. Его «улика» лежала на кофейном столике для гостей, прямиком из химчистки по дороге. Свежая, выглаженная, лишенная следов своего прежнего хозяина.

      — Ну и ну, господин Рагнвиндр. — Присвистнул Кайя, подходя ближе. — Не думал, что вы фанат столь вычурной архитектуры…

      — Это был кабинет моего отца, так что, считай, я всего лишь унаследовал плоды его вкусовых пристрастий. — Дилюк не удержался от ответной улыбки, но щеки все равно подсветились румянцем. Кайя подошел к стеллажу с книгами и с нескрываемым любопытством начал осматривать его содержимое.

      — И это все он читал? Да тут руководства по классическому виноделию вперемешку с приключенческими романами!

      — Отец был человеком широких взглядов, — Дилюк неслышно приблизился к мужчине, на мгновение задерживая дыхание. От Альбериха пахло парфюмом с морозной перечной ноткой, и запах этот так подходяще ложился на него, что винодел с трудом удержал себя от того, чтобы вторгнуться в личное пространство писателя. — Я все детство зачитывался этими приключениями. Ничто так не радовало меня, как старая добрая книжка про рыцарей.

      На губах Рагнвиндра расцвела улыбка иная, нежная, а взгляд смягчился. Альберих поднял голову от созерцания книг и встретился взглядом с мужчиной. У Дилюка екнуло сердце. Взгляд пронзительный, глубокой синевой завлекающий и манящий. Как он раньше не замечал таких мелочей? Сколько раз он смотрел на него, но не обращал внимания на самое главное?

      — Про рыцарей, значит. — Поддел Кайя, улыбаясь. Дилюк приметил небольшое темнеющее пятнышко на скуле — видимо, последствие вчерашнего столкновения с блондинистым любовником — и нахмурился.

      — У тебя синяк, — тихо проронил винодел, борясь с желанием поднять руку и провести по скуле, будто был в силах одним касанием излечить.

      — Ничего страшного, сойдет через денек-другой. — Отмахнулся Кайя, не переставая улыбаться. Однако взгляд его переменился, стал рассеянным.

      — И часто такое случается? — Поинтересовался Рагнвиндр, заводя руки за спину от греха подальше.

      — Нечасто, но случается. — Пришлось признаться Кайе. Мужчина перешел от одного стеллажа к другому, где Крепус помимо прочего хранил виниловые пластинки, которые и привлекли взгляд писателя. Альберих трепетно перебрал пальцами упаковки, пребывая в задумчивости. — Я всегда честно предупреждаю своих партнеров, что максимум, который я могу дать — это славно проведенная ночка, не больше.

      — Отчего же? — Не удержал язык за зубами Дилюк, почти сразу же принявшись оправдываться: — Извини, ты не должен мне рассказывать, если это больная тема для тебя.

      — Больная тема? — Кайя коротко хохотнул, поворачиваясь к Дилюку и улыбаясь слегка неестественно. — Архонты упаси, Дилюк, мы не в каком-то романе. Мне просто нравится секс, но не нравится вступать в отношения с людьми. Все очень тривиально.

      Дилюк испытал резкую нехватку кислорода, будто его под дых ударили. Мужчина понял, что не был готов к такому ответу. Молча, он отошел к письменному столу и оперся о него бедром, скрещивая руки на груди и сохраняя спокойный вид. Внутри же тяжелым шипастым комком заворочалось что-то похожее на ревность.

      — Помимо прочего, секс дает тебе пищу для написания, не так ли? — Высказал свое предположение винодел, и улыбка Альбериха стала шире.

      — Все так. Приятное с полезным, так сказать.

      — Это немного… лицемерно не находишь? — Выгнул бровь Рагнвиндр.

      — Отчего же? — Искренне удивился Альберих, отходя от стеллажа с пластинками.

      — Ты говорил, что вкладываешь в свои работы не просто секс, но при этом в действительности…

      — Ох, Дилюк, ну какой ты милашка временами. — Покачал головой писатель, присаживаясь в гостевое кресло и обращая взгляд на брендированный пакетик из химчистки. — Считай, что я проживаю все те эмоции, которые сопровождают моих героев, как свои собственные, оттого и не нуждаюсь в каких-либо иных отношениях в реальном мире. Я получаю сладкий концентрат чувств, очищенный от шелухи чужих переживаний, понимаешь, о чем я?

      — Кажется… — Нахмурился Дилюк, пытаясь переварить сказанное.

      — Иногда случаются конфузы, и в меня влюбляются. — Продолжил делиться Кайя, разглядывая пакет. — Иногда начинают ухаживать, несмотря на мои слова. Или, что еще хуже, ждут от меня ответных шагов. Я этого очень не люблю. Потому что это значит, что меня не слышат, не хотят слышать.

      «Зато я услышал тебя», — кисло подумал Рагнвиндр. Внутри, где еще несколько мгновений назад танцевал хоровод бабочек, искрилось шампанское из окситоцина и прочих приятных гормонов, одним порывом ветра наступила ледяная тишина. О чем он только думал? Как он вообще себе представлял их дальнейшие взаимоотношения? Что он просто однажды наберется храбрости признаться в своей симпатии, и писатель ответит ему взаимностью? А с какой, собственно, стати-то?

      — Сочувствую. — Стараясь выглядеть непринужденно, проронил Дилюк. Чувствуя, что утопает в своих мыслях, винодел поспешил сменить тему. — Твоя футболка, кстати.

      — Ты отнес ее в химчистку?.. — Удивился Кайя, подбирая пакетик со стола и заглядывая внутрь. — Ух ты, она не была такой аккуратной с той самой минуты, как я ее купил. Спасибо!

      — Тебе спасибо, что выручил. — Пожал плечами Рагнвиндр, отталкиваясь от стола и подходя к панорамному окну за ним. В горле бушевала горечь, живот неприятно скрутило. Давненько с ним не приключалось испытывать подобные эмоции. Однако, будучи человеком довольно прямолинейным, Дилюк понимал, что есть проблема, решить которую без жертв будет довольно сложно.

      — Я все же попытался отстирать твою рубашку, но… Увы. — Виновато покачал головой Кайя, прижимая пакет с футболкой к себе. — Что ж, господин Рагнвиндр, прошу меня простить, у меня назначено интервью вместе с другими молодыми авторами Издательского дома Яэ, опоздать никак нельзя.

      — Я провожу. — Вызвался Дилюк, отлипая взглядом от окна. Кайя поднялся, снова улыбаясь, и Дилюк с тоской подумал о том, что эта улыбка предназначалась не только ему одному, будучи годами отработанным рефлексом.

      Альберих в несколько шагов оказался у тяжелых дверей и уже потянул за ручку, когда Дилюк его окликнул. Кайя обернулся, оказываясь нос к носу с виноделом и прежде, чем успел что-либо сказать, ощутил, как чужие губы накрыли его собственные.

      — Мне очень жаль. — Отстранившись, проронил Рагнвиндр. Что ему было жаль, Кайя не успел спросить, на автомате покидая кабинет с заполошно бьющимся сердцем. Дилюк же постоял несколько мгновений, пялясь на закрытую дверь, сам не веря в произошедшее, а после вернулся за стол, тяжело опускаясь в кресло. С минуту он молча смотрел в одну точку, прежде чем поднял трубку внутреннего телефона и отдал распоряжение секретарше:

      — Свяжись с бухгалтерией и проследи, чтобы они подготовили бумаги на выплату неустойки.