Легкий роман - 10.2. Вулканы

      Кайя заметно нервничал, наблюдая из подсобного помещения за тем, как небольшой книжный магазинчик заполнялся людьми.

      Несмотря на то, что издавался он не впервые, автограф-сессии у него еще никогда не было. К тому же, несмотря на провал его второго романа, третья работа снискала популярность. Возможно, дело было и в том, что их помолвка с Дилюком, о которой все равно прознали журналисты, уже успела остыть и осесть в головах бывших и не очень фанатов. Скандал миновал, и успех его третьей книги был целиком заслугой самого Кайи. К тому же, это был довольно личный роман, и Кайя опасался каверзных вопросов, ответов на которые он дать точно не сможет.

      Дилюк подошел неслышно и обнял мужчину за плечи. В этих объятиях сразу стало комфортно и тепло, так что тревога немного унялась. Он с интересом глядел в зал, примерно подсчитывая количество гостей. Внимание Кайи же привлекла большая очередь в магазинчик за окном. Ох, архонты…

      — Волнуешься? — прошептал Дилюк в опасной близости от уха Кайи. Тот молча кивнул, прижимаясь виском к мягким губам и прикрывая глаза, чтобы собраться с мыслями.

      — Все будет на высоте, я верю, — Дилюк оставил еще один поцелуй на виске и ободряюще улыбнулся, хоть Кайя этого и не видел, — я здесь, как и твоя группа поддержки, если нужна будет помощь, просто позови нас.

      — Надеюсь, мне это не понадобится, — слабо улыбнулся Кайя, открывая глаз и собирая всю свою решимость в кулак. Дилюк ткнулся носом ему в затылок, шумно втягивая воздух, а после отстранился, давая пространство возлюбленному. Кайя, не оборачиваясь, покинул подсобное помещение.

      Толпа встретила его одобрительным гулом, Кайя ответил им лучезарной улыбкой. Выглядел он, как и всегда, потрясающе, но теперь в его образе присутствовал маленький элемент, в свое время вызвавший бурное обсуждение и даже осуждение — тонкое, изящное платиновое кольцо на безымянном пальце.

      Кайя занял место за авторским столом, организатор взял слово, чтобы представить его публике, и автограф-сессия официально началась. К его спокойствию, читатели в основном желали ему творческих успехов и благодарили его. У каждого Кайя коротко спрашивал, почему читатель взял с собой именно эту его книгу, и подписывал ее с отсылкой на ответ. Читатели пришли в восторг от этого, и, хотя каждому хотелось бы подольше поболтать с писателем, старались не задерживать очередь. На двадцатой книге Кайя ощутил, как набухла мозоль на пальце, на сороковой — начало слегка ныть запястье. Ему было позволительно брать небольшие перерывы, но толпа, кажется, и не думала заканчиваться, а время уделить нужно было всем.

      К третьему часу сессии Кайя почувствовал себя уставшим, рука неприятно ныла, а он сам жалел, что давно не практиковал классическое письмо. Нужно было хотя бы потренироваться перед сессией. Устало улыбаясь, мужчина поднял взгляд на очередного читателя и застыл. Внутренности свело ледяной судорогой, а сердце больно кольнуло.

      Перед ним стоял высокий блондин с татуировкой на лице, протягивая ему на подпись его вторую, провальную книгу. Лицо его не отражало ровным счетом никаких эмоций, но Кайя знал, что это — фальшь. Писатель, стараясь не подавать вида, принял из рук книгу и улыбнулся как можно естественнее.

      — Кому подписать? — стараясь не выдать дрожь в голосе, спросил он, пробуя ручку на черновом блокноте. Дайнслейф молчал. Это заставило писателя вновь поднять голову.

      — Моему любимому человеку, — отозвался наконец мужчина, глядя в синий глаз Кайи. Казалось, Дайнслейф гадал, узнал ли его спустя столько лет его бывший или же нет. Кайя кивнул и вернул взгляд на форзац, чтобы вывести своим витиеватым почерком надпись «Его любимому человеку». Кайя и сам был мастером провокаций, поэтому не был намерен поддаваться на уловки этого придурка.

      Писатель протянул подписанный экземпляр обратно блондину, все так же приветливо улыбаясь. Глаза Дайнслейфа недовольно блеснули, он замялся на мгновение, будто хотел что-то сказать, но его оттеснила от стола бойкая девушка в татуировках. Справедливо, ты же получил свой автограф, будь добр провалить отсюда к черту, — говорил вызывающий вид этой девушки. Дайнслейф раздраженно фыркнул и растворился в толпе, а Кайя был готов расцеловать эту читательницу.

      Остаток сессии прошел нормально, еще несколько часов кряду Кайя подписывал и отдавал книги, желал всего хорошего, смеялся над шутками и молился, чтобы рука не оторвалась в самый ответственный момент. Он выбьет у Дилюка поход к мастеру массажа кистей, будет стенать и скулить, если это потребуется. Потому что работал писатель до самого закрытия магазинчика. Пальцы покраснели и опухли, на указательном появилась заметная вмятина от ручки.

      Когда двери магазина закрылись, писатель поднялся с места и едва не упал прямо в объятия возлюбленного, потому как ноги он тоже хорошенько отсидел. Кайя устало фыркнул, утыкаясь носом в шею Дилюка и вздыхая. Дилюк отчего-то показался ему напряженным, но Кайя свалил это на собственную усталость, мол, показалось. Хотя внутренне он отчетливо ощущал: что-то не так.

      — Спасибо большое, вы круто постарались! — привычным ободряющим тоном сообщил сотрудникам магазина Кайя, и те подняли в его честь разномастные кружки. Попрощавшись со стаффом и своей командой, Кайя, обнимая Дилюка за руку, с удовольствием выбрался на улицу.

      — Давай что-нибудь закажем? — протянул писатель, неспешно прогуливаясь к припаркованной поодаль машине Дилюка. Тот нахмурился.

      — Аделинда наверняка приготовила что-то особенное по этому случаю, хотя я и дал ей выходной, — покачал головой мужчина, затем взглянул на своего возлюбленного: — Все в порядке, Кай?

      — У меня отваливается рука до плеча, но в целом все отлично, — пожаловался Кайя, немного отстраняясь и показывая Дилюку пострадавшую руку, — а что?

      Дилюк не ответил. Они в молчании проделали остаток пути, каждый пребывая в своих мыслях. Только когда они разместились в машине, а Дилюк завел двигатель, он неохотно признался:

      — Я видел его, — Кайя сразу же понял, о ком речь. Настроение мгновенно испортилось.

      — Как ты догадался, что это он? — тихо спросил писатель, заерзав на сиденье. Дилюк посмотрел на него с бесконечной усталостью во взгляде.

      — По твоей реакции. Ты будто призрака увидел, — честно признался он, на мгновение отвлекаясь на приборную панель автомобиля. — И потом… Он еще долго стоял и смотрел на тебя с улицы, я уже хотел охрану вызвать, чтобы его сопроводили прочь.

      — Кошмар какой, — поежился Кайя, обнимая себя руками, — он просил подписать книгу «моему любимому человеку», что бы это ни значило.

      — Ну и придурок, — покачал головой Дилюк. Его переполняло беспокойство за Кайю, от Розарии, с которой он несколько раз пересекался и от которой мимолетом получил молчаливое одобрение, он знал, что последствия их отношений до сих пор бросают тень на жизнь Кайи. Насколько порой были густыми эти сумерки, он не знал. — Если нужно, я перенесу смену завтра и отвезу тебя к Аль-Хайтаму, если тебе нужно обсудить это… профессионально.

      — Не думаю, что оно нужно, Люк, — отрицательно покачал головой Кайя, слабо улыбаясь, — раньше я думал, что если увижу его, то все мои болезненные чувства снова дадут о себе знать, но… Но я по большей части просто удивился. Этот человек больше не имеет совершенно никакой власти надо мной.

      — Это хорошо, — осторожно заметил Дилюк, снимая машину с ручника и выруливая на проезжую часть. — Я рядом, если тебе что-то понадобится, просто помни об этом.

      — Я всегда об этом помню и благодарен тебе за это, — честно признался Кайя, глядя на дорогу перед собой. Лицо его выражало усталое спокойствие. Он снова перевел взгляд на свои опухшие пальцы. — Меня куда больше волнует, как я буду работать ближайшие дни, если у меня отвалится кисть?

      — Я отведу тебя на массаж, — фыркнул Дилюк, после улыбаясь уголком рта. — Ты ведь этого хочешь?

      — Как ты догадался? — с притворным удивлением воскликнул Кайя, тут же разряжая обстановку в машине. С минуту наблюдая за меняющимся пейзажем, Кайя пришел к выводу, что ему не хватает музыки и потянулся к бортовому компьютеру, чтобы поймать какую-нибудь приятную волну.

      В это время никаких пробок не ожидалось, поэтому до поместья мужчины добрались с ветерком под легкий рок, который вполне подходил под вкусы обоих. Дилюк вздохнул, захлопывая дверь машины, Кайя, выбравшись из автомобиля, потянулся, разминая мышцы, лениво оглядывая раскинувшийся в стороне сад. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что это все теперь… его отчасти? Они начали жить вместе незадолго до помолвки, когда у Кайи закончился договор аренды на небольшую квартирку в спальном районе. Кайя даже не пытался искать новое жилье, без слов понимая, что Дилюк только ждет подходящего момента, чтобы дать им съехаться. И он не прогадал: действительно, за неделю до истечения контракта Дилюк предложил перебраться в поместье и сам оплатил перевозку всего нехитрого скарба писателя. К тому моменту Кайя так часто бывал в поместье, что начинал считать его своим вторым пристанищем, постепенно оставляя там все больше своих вещей. Так что переезд вышел максимально комфортным, что немало радовало.

      Окно комнаты Аделинды оставалось темным, значит, старшая горничная не пренебрегла вольной от Дилюка. Впрочем, кухня встретила их целым сонмом ароматов, которые источала ее шикарная выпечка. Дилюк поколдовал над кофемашиной и вскоре к ароматам присоединился еще один приятный запах. Мужчины расположились за небольшим кухонным столом, с голодом в глазах рассматривая все это съедобное великолепие.

      — Архонты, — пробормотал Кайя, откидываясь на спинку стула и складывая руки на животе, — эта женщина точно ведьма, нельзя так вкусно готовить!

      — Просто у нее талант, — улыбнулся Дилюк, потягивая остывающий кофе. Кайя поднял одну руку, переложив ее на стол, и Дилюк не преминул этим воспользоваться, накрывая ее своей ладонью. Кайя прикрыл глаз и довольно улыбнулся.

      — Я рад, что все обошлось, — вдруг признался Дилюк, и Кайя сначала не понял, о чем он. Улыбка на смуглом лице немного поблекла.

      — Может, если бы ты знал все, ты бы не волновался так сильно, воображая себе всякое, — вздохнул писатель, переплетая пальцы, — но я пока просто не готов рассказать. Прости. Я только на пути к тому, чтобы трезво оценивать то, что произошло.

      — Я и не настаиваю, Кай, — покачал головой Дилюк, — всему свое время. Просто надеюсь, что Аль-Хайтам помогает тебе.

      — Кстати, ты знал, что он должник Розарии?

      — Что? Нет.

      — Она когда-то давно спасла его брак… Подробностями особо не делилась, но, кажется, это тут случай, когда встречаются две противоположные стихии, — Кайя улыбнулся, открывая глаз, — кажется, его зовут Кавех, он архитектор и поэт. Творческий на всю голову — и это со слов его собственного мужа!

      — Кавех… — Дилюк нахмурился, задумываясь. Порывшись в памяти, он узнал имя, — точно, Кавех. Он проходил кастинг вместе с тобой. Но он и правда, гм, довольно эпатажная личность.

      — Ух ты, как тесен мир! — глаз Кайи расширился от удивления. — А это забавно. Ты знаком с одним мужем, я — с другим, закончу терапию и можно будет на двойные свидания ходить!

      — Я бы все-таки предпочел ходить на свидания только с тобой, — фыркнул Дилюк, слегка сжимая смуглую ладонь. Кайя тихо засмеялся, вызывая улыбку у возлюбленного.

      — Пойдем наверх? — предложил писатель, улыбаясь, — у меня для тебя кое-что есть.

      — Что? — Дилюк допил кофе, а после поднялся из-за стола, не разрывая рук. Кайя приблизился, носом утыкаясь в крепкую шею.

      — Иди в комнату, и ты все узнаешь, — загадочно пообещал Кайя, отстраняясь и жестом подгоняя Дилюка. Тот вскинул бровь, — давай-давай, я следом за тобой.

      Дилюк, кинув еще один вопросительный взгляд и не получив ответа, все же сдался и поспешил в их спальню. Улыбка Кайи дала трещину, стоило мужчине покинуть поле его зрения. Писатель слегка нервничал, то, что он задумал, исполнить было нелегко. И чертов Дайнслейф, заявившийся на автограф-сессию, невольно спутал карты, все же разворошив некоторые не очень приятные воспоминания и чувства. Но Кайя не собирался позволить этому испортить вечер, потому, несколько раз глубоко выдохнув, как учил Аль-Хайтам, поднялся на второй этаж, вместо спальни открывая дверь в ванную.

      Он шел к этому месяцы. Кропотливо выкорчевывал сорняки воспоминаний и сомнений, набираясь уверенности в себе и Дилюке. Он хотел этого так же сильно, как и боялся снова ощутить себя использованным самым варварским способом. Это Дилюк, он не сделает такого — уговаривал его внутренний голос. Да, мы уже так думали — возражал другой. Устав от собственных метаний, мужчина просто решился сделать это, не усложняя — эта фраза, вскользь брошенная когда-то его другом Томой, обладала недюжинной мудростью в своей простоте. Повторяя ее как мантру, Кайя быстро принял душ, и, завернувшись лишь в большое банное полотенце, толкнул дверь в спальню, где его уже наверняка заждался Дилюк.

      Молодой мастер нашелся у шкафа, неторопливо расчесывая свои волосы. Взглянув на Кайю в отражении ростового зеркала, он улыбнулся. И едва заметно покраснел, когда Кайя, встретившись взглядом с ним в отражении, скинул с себя полотенце. Дилюк мгновенно обернулся.

      — Кай, что ты задумал? — он отложил расческу и мягко положил ладони на плечи подошедшего ближе Кайи. Тот ответил мягкой улыбкой и все так же без слов поцеловал. Уверенными движениями он избавил возлюбленного от рубашки-поло, лишь на мгновение прерываясь в поцелуе, а после осторожно потянул на себя Дилюка за шлевки джинс, сам понемногу отступая назад, к кровати. Чертов кинг-сайз, как же он его обожал.

      Когда Дилюк накрыл собой обнаженное тело возлюбленного, до него понемногу начало доходить, что же задумал Кайя. Внизу живота взорвался горячий фейерверк, голову повело от прилившего возбуждения, но Дилюк старался удержать себя в руках, больше по привычке, чем по нужде.

      — Хочу, — все так же кратко шепнул Кайя, когда Дилюк отстранился, явно намереваясь прервать их нарастающее безумие. Гранатовые глаза опасно блеснули, кадык дернулся, натянув белоснежную кожу шеи, и Кайя довольно усмехнулся, проводя ладонью по лицу и ощущая легкое покалывание выступившей щетины. Он знал, что Дилюк исполнит его желание, осталось только убедить его не сомневаться.

      Дилюк смотрел на него. Не сквозь, как часто бывало с Дайнслейфом, и Кайя ненавидел себя в моменте за то, что вообще сравнивал Дилюка с бывшим. Дилюк был полностью поглощен Кайей, он скользил по смуглой коже своими невероятными губами, ладонями жадно изучая разгоряченное тело. Кайя не знал, куда себя деть, он не привык к такому пристальному вниманию, не привык получать столько — а ведь ему даже не нужно ничего отдавать взамен. Если он скажет прекратить, Дилюк остановится в то же мгновение — он был уверен в этом. Он знал, что волен в любой момент остановить эти горячие руки, эти губы, касающиеся подрагивающего от нервного дыхания живота, если скажет не смотреть — Дилюк закроет свои потрясающие глаза, и эта власть по-настоящему опьяняла.

      Он еще никогда не был так в себе уверен, как сейчас, когда лежал, раскинувшись на мягком покрывале хозяйской спальни Рагнвиндров, и откровенно млел от ласк.

      Дилюк смотрел голодно, верный, как цепной пес, только и ждущий команду «фас». Словно зачарованный, Альберих провел пальцами по рельефным плечам к крепкой шее, укладывая руки кольцом. Дилюк позволил сделать это, и Кайя был уверен, что смог бы сжать бледную кожу пальцами, оставляя видимые синяки, лишая возлюбленного воздуха — и ему бы ничего за это не было. То, как Дилюк доверял ему, восхищало и заставляло хотеть довериться так же слепо в ответ. Вместо этого смуглая ладонь скользнула на затылок и надавила, вынуждая Дилюка склонить голову, соприкасаясь с Кайей губами. Кайя хотел его. Хотел отдать все, что только мог, всего себя, даже если и считал, что его «я» — недостойный подарок.

      Губы медленно двигались, растягивая вкус поцелуя на подольше, пока длинные пальцы писателя сражались со шлевками дизайнерских джинс Дилюка в попытках стянуть их прочь. Мужчина помог возлюбленному, небрежно швыряя вещь на пол и, не отрываясь от тонких губ, уложился рядом на постели, прижимаясь обнаженным телом к такому же нагому телу. Кайя выдохнул от удовольствия, ощущая кожей тепло, и прильнул ближе, опутывая руками крепкий стан. Дилюк мягко водил ладонями по спине, будто пытался запечатлеть каждый изгиб кончиками пальцев.

      Писатель чувствовал себя редкой драгоценностью в руках страстного коллекционера, чудом, явившимся пред верующим. От этого в животе сладко скручивалась спираль, голова пустела, а восторг отдавался вспышками возбуждения. Мужчина явственно чувствовал ответное возбуждение, и еще никогда это не казалось ему таким искренним комплиментом. Руки, бродившие бесцельно по молочной коже, сжали бедра, вынуждая прижаться ближе. Кайя мягко перевернул их, вновь оказываясь под Дилюком и обнимая коленями крепкие ноги. Молодой мастер отстранился, убирая выпавшую прядь волос за ухо и серьезно глядя на возлюбленного:

      — Ты уверен?

      — Да, — просто ответил Кайя, ничуть не сомневаясь в собственных словах. Дилюк выпрямился, бегло осматривая комнату на предмет какого-нибудь завалявшегося лубриканта или его аналога. То, каким серьезным сделался Дилюк, позабавило Кайю.

      — Не хмурься так, морщины появятся, — подколол Альберих, тщательно скрывая собственное волнение, норовившее продраться сквозь туманную дымку нежности. Дилюк недовольно глянул на него, сталкиваясь с искренней улыбкой. — Расслабься, Дилюк. Все в порядке. Можешь взять из моей сумки.

      Дилюк вскинул бровь, но никак не прокомментировал наличие лубриканта у писателя, молча потянувшись за поясной сумкой, которую Кайя еще утром оставил на прикроватном столике. Там действительно отыскался небольшой полупустой флакончик, и мысль, что Кайя мог использовать его с кем-то другим, неприятно резанула по сердцу. Дилюк вновь взглянул на писателя, который открыто и без стеснения смотрел на него в ответ потемневшими глазами. Нет, Дилюк бы хотел, чтобы такого Кайю видел только он, и Кайя, будто прочитав его мысли, легко усмехнулся, протягивая руку и цепляясь за бледное предплечье. Дилюк наклонился, касаясь губами лба, щек, оставляя поцелуи по линии челюсти, замечая, как расслабляется его возлюбленный и сбивчиво дышит от незатейливых ласк.

      — Будет наглостью попросить тебя открыться мне полностью? — мягко шептал Дилюк, прихватывая губами мочку уха. Кайя облизнул губы, вмиг напрягаясь.

      — Что ты имеешь в виду?

      — Это, — Дилюк мягко провел пальцами по щеке, поднимаясь выше и почти невесомо касаясь повязки на глазу. Кайя замер, почти перестав дышать. Дилюк мог бы поклясться, что слышал отзвуки ожесточенной внутренней борьбы, которую вел с собой возлюбленный и уже хотел было извиниться и взять свои слова обратно, когда Кайя приподнял голову и развязал едва заметный узелок. Он закрыл глаза, оставляя дальнейшее на откуп будущему супругу. Было что-то как будто нечестное в том, что его без повязки ранее видел Тома, но именно его спокойная реакция придала Кайе сил, чтобы сделать это.

      Дилюк стянул кусочек ткани, выпутывая его из мягких волос, и молча оглядел жуткий шрам, пересекавший раненый глаз практически посередине. А потом сделал то, чего Кайя совсем не ожидал: прикоснулся губами к рубцам, которые мужчина искренне считал уродливыми, и которыми по малолетству пугал чересчур назойливую малышню в детском доме. Для Дилюка это не было проблемой, он явно давал это понять, покрывая поцелуями смуглое лицо, пока на щеках не выступил едва заметный румянец.

      — Спасибо, — тихо обронил Дилюк, вновь нависая над Кайей и расправляясь с лубрикантом. Кайя распахнул глаза, глядя на мужчину со смесью удивления и недоверия. Дилюк не дрогнул, заметив его незрячий поблекший глаз. Он продолжал смотреть на писателя с прежней нежностью, и Кайя понял, что в носу начало стремительно покалывать.

      Чтобы скрыть свои нахлынувшие чувства, он поднялся, становясь перед Дилюком на колени и локтями упираясь в мягкие подушки. Вздохнул, прогоняя внезапную дрожь, и постарался просто расслабиться. Одна его часть страстно мечтала прогнуться посильнее и призывно бросить какую-нибудь пошлость, но Кайя уже давно пообещал Дилюку, что всегда будет самим собой, и… и вот он, какой есть — слегка смущенный от того, каким восхищенным взглядом провожал его действия возлюбленный, немного нервный, потому что давно не практиковал пассивную роль, совсем капельку — растроганный, и доверчивый настолько, насколько вообще мог быть.

      Дилюк не собирался оставлять его без внимания, прижимаясь грудью к спине и покрывая поцелуями плечи. Он не стремился оставить на коже следов, и Кайя был ему за это отчасти благодарен — собственнические замашки Дайнслейфа его порядком утомляли, хотя и не несли в себе никакого смысла большую часть их отношений — Кайя чувствовал себя зачастую просто телом, которым пользуются, но цеплялся за иллюзию чувств так отчаянно и так долго, как мог, пока это не разбило его. Он не мог вспомнить, чтобы его касались с таким же трепетом, как это делал Дилюк, чтобы он с таким удовольствием принимал чужое внимание и ласки, с каким делал это с Дилюком. С легкой ноткой горечи Кайя пришел к мысли, что ему впервые так свободно и комфортно с кем-либо в постели. Ему не нужно притворяться, не нужно носить маски и держать себя в узде, подпитывая собственную фантазию о бесчувственном красавчике, которым он себя никогда не считал. От него требовалось просто быть в моменте, и все. Это было так свежо и ново.

      За своими мыслями Кайя и сам не заметил, как Дилюк приступил к его подготовке, проваливаясь в реальность только на моменте, когда тело против воли прогнулось в спине, а легкое жжение вызвало тихое шипение, сорвавшееся с пересохших губ.

      — Прости, — виновато прошептал Дилюк, целуя чувствительное местечко за ухом, и Кайя выдохнул, расслабляясь.

      — Все хорошо, продолжай, — отозвался он, поудобнее устраиваясь на подушках, стараясь максимально раскрыться.

      — Ты будто не здесь, ты точно уверен? — в голосе Дилюка явно слышалось беспокойство, и Кайя не смог не улыбнуться. Конечно, он заметил, а ты сомневался, Альберих?

      — Просто… Просто непривычно, ничего страшного. А если ты еще раз задашь мне этот вопрос, я лягну тебя ногой, я могу, — пригрозил Кайя, через плечо оглядываясь на Дилюка и бросая многообещающий взгляд. Дилюк усмехнулся, наклоняясь, чтобы мазнуть губами по тонким губам, пока двумя пальцами неспешно растягивал внутри, стараясь принести минимум дискомфорта.

      Кайя опустил голову, прикрыв глаза и по привычке сосредоточился на приятных ощущениях. Довольно часто он чувствовал себя одиноким, находясь с кем-то в постели, есть он, его нужды, о которых никто не позаботится кроме него самого, и есть партнер, преследующий те же эгоистичные цели. Но сейчас… Сейчас он чувствовал себя цельным, единым, причастным. Дилюк готовил его тело для себя, ничего нового, но Кайя чувствовал, как Дилюк заботился о нем, о его удовольствии и комфорте, он был рядом, он был здесь для него. Неудивительно, что всего несколько минут спустя Кайя уже прогибался в спине, непроизвольно дергая бедрами в попытке поймать ускользающее удовольствие от двигавшихся внутри пальцев.

      — Дилюк, все, прекрати, я так больше не могу, — пробормотал Кайя, срываясь на тихий стон. Колени подрагивали, и Кайя всерьез опасался, что вот-вот рухнет на постель, не выдержав очередной лавины ощущений. Подозревая, что Дилюк поймет его превратно, он спешно добавил: — Пожалуйста, займись мной по-настоящему.

      — Как элегантно ты предложил тебя трахнуть, — не удержался от подколки Дилюк, маскируя свою неуверенность. Кайя смешливо фыркнул, оборачиваясь через плечо на возлюбленного. Тот нарочито медленно и обстоятельно раскатал презерватив по тяжелой, напряженной плоти, так же неспеша нанес лубрикант, не забыв уделить внимание и Кайе, и только когда Кайя уже потерял остатки терпения и собирался поторопить его, положил руку на смуглое бедро, сжимая, второй помогая себе войти.

      Кайя отвернулся, утыкаясь лбом в подушку и тяжело выдыхая. Дилюк действовал осторожно и плавно, но это не спасло от неожиданного ощущения, которое принесли растянувшиеся под размер любовника стенки. Кайя раздвинул ноги шире, раскрываясь и ловя хрупкий баланс, чтобы не упасть, но Дилюк помог ему, придержав за бедра, и Кайя внезапно ощутил, как вспыхнули его щеки. Он чувствовал, как взгляд Дилюка бродит по его спине, плечам, шее, и это смущало, хотя и было приятно до чертиков. Он не любил, когда его брали сзади, но в нынешних условиях это была самая подходящая поза, и Кайя смирился, постепенно привыкая к давно забытому ощущению заполненности.

      — Ты красивый, — внезапно произнес Дилюк, вынуждая Кайю вздрогнуть от неожиданности. Широкие ладони поползли от бедер по бокам, животу и груди, легко цепляя напряженные бусины сосков, заставляя сбивчиво выдохнуть и промычать что-то нечленораздельное, но явно смущенное в ответ. Дилюку вспомнилась его угроза лягнуть ногой, и мужчина, облизав губы, наклонился и приник к плечу, одновременно с этим делая легкий толчок. Он не встретил сопротивления, поэтому принялся медленно двигаться, вслушиваясь в рваное дыхание Кайи. Дилюк прижался грудью к смуглой спине, положив ладони сверху рук Кайи и переплетая пальцы.

      — Ты просто удивительный, знаешь об этом? — продолжил шептать Дилюк между глубокими толчками, ощущая, как Кайя сжимается на нем, сжимает их переплетенные руки, постанывая на грани слышимости. Обычно Кайя вел себя довольно тихо во время их развлечений, но время от времени, теряя контроль, позволял прорезываться своему истинному голосу, и Дилюк решил для себя, что обязательно добьется того, чтобы Кайя расслабился настолько, чтобы заставить его кричать от удовольствия.

      Дилюк ускорился, двигаясь более свободно, с влажным звуком соприкасаясь бедрами, и Кайя прогнулся в спине сильнее, подаваясь бедрами назад. Спину покрыла испарина, капли пота стекали по задней стороне шеи, и Дилюк не удержался, широким мазком проходясь языком по коже, чувствуя пряную соленость. Он хотел видеть Кайю, его поплывший взгляд, изломанные в удивлении брови, хотел запомнить его таким, чтобы бережно хранить в сердце, эгоистично хотел стать свидетелем его удовольствия. К его радости, Кайя хотел того же.

      — Люк… Мгх, давай по-другому? Плечи затекли, — отрывисто прошептал Кайя, склоняя голову. Дилюк не ответил, просто выходя из жаркого тела и бережно укладывая писателя на спину. Кайя издал благодарный стон, с трудом фокусируясь на лице возлюбленного, и приглашающе раздвинул ноги, позволяя Дилюку разместиться между ними и, наклонившись, оставить легкий поцелуй на искусанных губах.

      — Мы дома одни, ты можешь не сдерживаться, — отметил Дилюк, выдыхая в губы, пока направлял себя внутрь, чтобы одним толчком войти до основания. Кайя на мгновение выпал из реальности, зацепившись за слово «дом». Да, пожалуй, он и правда был дома. Впервые за всю жизнь он ощущал себя так правильно, находясь в поместье, как никогда и нигде прежде. Дилюк, Розария, Аделинда и даже Тома стали его семьей, о которой он раньше и мечтать не мог, и делало его настолько счастливым, что он, не в силах по-другому выражать свои эмоции, просто притянул Дилюка обратно, целуя. Если бы не он, Кайя не знал, сколько бы еще блуждал в этом темном лесу собственной жизни.

      Пожалуй, он только сейчас понял истинное значение выражения «заниматься любовью», потому что именно это они с Дилюком и делали сейчас. Цепляясь друг за друга, сталкиваясь губами, телами, подмахивая уверенным толчкам, несдержанно вскрикивая, стоило Дилюку простимулировать простату, глаза в глаза, выдох к выдоху. Кайя совершенно потерялся в ощущениях, не контролируя голос, отказываясь контролировать что-либо, наконец сбрасывая с себя остаточное оцепенение, просто отдаваясь Дилюку, его горячим рукам, нежным поцелуям и огрубевшим толчкам.

      Оргазм накрыл внезапно, выбрасывая из реальности насовсем, все тело мощно содрогнулось, пока обжигающие капли падали на разгоряченные тела. Дилюк замедлился, давая Кайе свободу прочувствовать остаточные вспышки удовольствия, и уже собирался покинуть его тело, когда тот решительно скрестил ноги за спиной Дилюка, не давая ему возможности отстраниться. Дилюк удивленно взглянул в глаза возлюбленного, но в слегка расфокусированном взгляде читалась решимость.

      — Хочу еще, — безапелляционно заявил Кайя слегка охрипшим голосом, спускаясь ладонью по своему животу, собирая влагу на пальцах, чтобы потом обхватить свое возбуждение, которое и не думало утихать, будто ему снова семнадцать лет. Дилюк усмехнулся краешком губ.

      — Хочешь еще, значит, будет еще, — низким голосом пообещал Дилюк, устраиваясь поудобнее и загоняясь вглубь до самого основания. Зрачки Кайи расширились, он облизал губы.

      У них оставалось все время этого мира, чтобы насытиться друг другом.