Легион масок

— Кто вы? — спрашиваешь меня, пряча лицо под белой маской.

Есть два состояния: мы — единое целое, и мы — выпущенная воля, решение, слова и карающий меч, которым пришло время действовать.

Но мы не можем ответить на твой вопрос вслух. Пускай сейчас ты видишь перед собой лишь одного, в похожей безразличной маске, и тебе страшно осознавать, что наши глаза имеют нечеловеческий окрас, — а тебе страшно, как бы ты ни пыталась скрыть это, убрав руки под стол, мы видим, как напрягается твоя шея, как ты готова вскочить и убежать в любой момент, — в этот момент нас великое множество, и все мы пришли в людские миры с одной целью.

Матери нужны клинки.

У тебя красивые глаза. Голубые, ясные, так похожи на небо в этом мире. Оно тоже бывает ярким, когда природа дышит и радуется, когда маги здесь не испытывают на прочность грани между реальностями. Нам немного жаль, что таких хороших дней становится всё меньше, но мир помнит лучшие времена, помнит их до прихода Махариуса. Прильнув к земле, мы можем вытащить глубинные воспоминания о первом вздохе — когда здесь только зародилась жизнь. Её принесли редкие ветра мироздания. Как давно это было?..

— Почему вы так на меня смотрите?

Должно быть, мы смутили тебя, раз ты так опустила голову, и медные пряди упали на маску. Хотели бы рассказать тебя, что ты — необычная девочка, и что твой извилистый путь принесёт тебе ещё много страданий. Но мы не можем сказать этого вслух. Ты, милая, добрая, в свои четырнадцать даже не подозреваешь, что каждый тобою сделанный выбор мог привести к твоей смерти, и что ещё много будет таких. Мы видим твою смерть, какой она должна была быть тогда, десять лет назад, когда ты ребёнком пряталась под полом. Видим смерть от болезни и от голода, и видим, как ты хочешь, даже сейчас, в этом месте, наложить на себя руки. Ты умрёшь от побоев через два месяца. Может, нет. Возможно, ты умрёшь через полгода от истощения тренировками в лагере, или через два в кресле палача.

Не понимаем, зачем ты нужна, почему Матерь выбрала именно тебя.

Касаемся своей маски, проводим по ней пальцами. Этот рельеф: высокий лоб, выраженные скулы, прямой нос — сколько людей обладает такой внешностью? Надеемся, что этот образ впечатается тебе в память. Что ты узнаешь его, когда увидишь, как узнали мы, увидев его на плато. Матерь позволила ему попасть в нашу обитель, на миг, на целую вечность. Для него это будет просто непонятный сон. Мы же, увидев его лицо, преобразовали нашу маску.

Потому что Матери нужны клинки.

— Зачем вы пришли? Вам не с кем поговорить? — ты переборола тот страх, что мы вызываем в тебе, не так ли? Расправила плечи, закинула ногу на ногу и обхватила коленку ладонями, переплетя пальцы. За заученной позой прячешь унижение и боль, которую испытывает твоё тело. Боль от наказаний и от голода. — Здесь вы можете рассказать обо всём, что вас волнует.

Мы лишь хотим, чтобы ты задала правильный вопрос. Поэтому мы киваем и ждём.

В этот же миг по другим мирам работают другие мы — доставляют послания таким же потерявшим всякую веру людям и нелюдям. Тем, кто молится и готов начать служить. Чья жизнь — тонкая нить в полотне истории мироздания, и эту нить нужно вплести в жизни других, значимых существ.

Таким, как ты -- хрупким мгновеньям, даже не вздохам, а лишь их теням. Но вы важны, и мы следим за вами, песчинками в необъятном шаре, где рождаются и умирают десятки тысяч миров.

— Чего вы от меня хотите? — ты разочаровано выдыхаешь, понимая, что тебя снова накажут. — Зачем вы здесь?

Тянемся вперёд и легко касаемся твоего плеча. Тебе неприятно, как укол иголкой, что заставляет отстраниться. Зато мы — благодаря этому — на короткий миг находимся с тобой на одном уровне.

— За что умерли твои родители? — нам нужен не ответ, а чтобы ты задумалась. Чтобы ты сейчас услышала нас не девочкой в борделе, а человеком, поклявшемся узнать правду.

Наклоняешься к нам, щуришься.

— Если бы я только знала, — качаешь головой, и голос твой улыбается.

— Узнай, — не велим, а напоминаем об обещании, прозвучавшем во мраке монастырской кельи.

Должны ли мы сказать что-то ещё? Или этого будет достаточно?

Нам стоило это увидеть, чтобы понять. Ты задумалась, дыхание изменилось, побелели костяшки пальцев. И мы увидели — как твоё сомнение, возможно — будущее решение — влияет на дальнейший путь. Если бы мы могли сказать тебе, что твоя решимость сейчас открывает путь к твоей гибели через пять лет, — отказалась бы ты?

Матери нужны были Клинки. И ты, девочка с редким правом выбора своей судьбы, можешь ей в этом помочь.

Свободный человек и создатель осознанного.

Нам не дано этого понять.

Мы — посланцы, голос и воля Матери. Есть время для работы, а есть — для сна. Возвращаемся на плато — наш дом в расколотых мирах, так низко и так далеко от всего живого, как только это возможно. Сюда приходят когда зовёт Матерь и уходят когда она дозволяет.

Зеркала — двери в иные миры, но сейчас мы через них возвращаемся домой. Всё, что у нас есть: эти порталы и алтарь, куда складываем наши маски, снимая их один за другим. Я кладу свою рядом с чужой и провожу по ней пальцами, едва ли касаяюсь рельефа и возвращаю ей прежний облик.

Такой же, как и у других масок.

Пришло время сна. Время, когда каждый из нас остаётся наедине со своими мыслями, опытом, воспоминаниями. Время, когда я могу отдохнуть от нас.