Легенда

Славу так и подмывало воскликнуть: «Я король мира!»

Он не свешивался с носа корабля, раскинув руки над бескрайним океаном, нет. Но разве травянистое море стадиона-сорокатысячника хуже? Газон только что полили, и он по-праздничному искрился на солнце. Слава прижимался к окну комментаторской кабины и чувствовал себя главным героем этого праздника.

– На мели мы налима лениво ловили, – проговорил он, четко выделяя каждый звук, – и меняли налима вы мне на линя… Ы-ы-ы. У-у-у. На линя, на линя, линь-а-а.

Он опустился на стул, отпил из термоса с чаем. Нога начала сама по себе постукивать по полу, будто по педали барабанной установки, и Слава положил ладонь на колено, чтобы ее успокоить.

– Добр-р-рый вечер. Добр-р-р-ый, добрый. Ы-ы-ы. У-у-у. О-о-о. Добр-р-рый вечер всем любителям футбола! Сегодня в товарищеском матче наша сборная встречается…

В кармане завибрировал телефон, и Слава суетливо вытащил его, поднес к уху.

– Да, шеф?

– Алло, Слава…

– Да, шеф!

– Не ори.

– Да, шеф.

– В общем, Олег не успеет, застрял в аэропорту. Длинный не отвечает. Успенский охрип – квасил всю ночь, паскуда, не иначе. Ты на все девяносто минут один. Готов?

– Я не подведу, шеф!

Повисла долгая пауза.

– Слава, я занимаюсь этим уже тридцать семь лет и впервые говорю такое спортивному комментатору: пожалуйста, я тебя очень прошу, поменьше эмоций.

Слава заулыбался. «Комментатор». Впервые не «мальчик на побегушках», не «эй-как-там-тебя», не-е-ет – «Комментатор»!

– Алло, Слава, ты там?

– Да, шеф! Понял, шеф!

– Ох, твою же… Ну ладно, теперь что. Ни пуха.

Слава достал из рюкзака листы бумаги и разложил на столе три страницы с составами сборных и краткой биографией каждого игрока. Была там и пара заготовленных шуток, маскирующихся под остроумную импровизацию.

– Добрый вечер. Добр-р-рый… Ай!

Вспышка света ослепила его так внезапно, что он не успел закрыть глаза ладонью. Раздался противный писк, из ниоткуда в кабину ворвался порыв горячего ветра. Слава повалился на пол и сжался в комок. Только когда все затихло, он осмелился открыть глаза и поднять голову.

Перед Славой стояла девушка в серебристом комбинезоне, вокруг которой клубился пар. Она пригладила растрепавшиеся русые волосы и грозно посмотрела сверху вниз.

– Вячеслав Пузякин ты есть? – спросила незнакомка.

– А?

– Вячеслав ты есть. Я видеть, знать. Ты вина есть. Я переноситься, ты отвечать.

– Какое вино? Я вино не пью, – он оглядел девушку с ног до головы и зачем-то добавил, – и не ем.

– Хм. Минута ты ждать. Ждать.

Незнакомка вытащила из-за воротника комбинезона какое-то устройство, повертела его в руках, постучала пальцем, нажала на что-то.

– Где же мои манеры! Позвольте представиться: Филлинуэлла Кактус.

– А?

– Филлинуэлла. С четырьмя «л», – Девушка нахмурилась. – Но теперь я догадываюсь, что причина вашего смущения вовсе не в моем непривычном для человека вашей эпохи имени. Прошу простить мою несообразительность, странствия сквозь время и пространство имеют обыкновение напускать туман на рассудок. Я всенепременейше должна перенастроить речевой фильтр и…

Девушка повторила манипуляции с устройством.

– Двадцать первый век. Правильно? Начало.

– А?

– Да забей, – она махнула рукой и спрятала устройство обратно. – Вообще не знаю, чего я заморочилась. По-быстрому надо было разобраться. Ну да ладно, к-хм, – девушка прочистила горло и расправила плечи. – Вячеслав Пузякин, именем человечества, вы приговариваетесь к смерти. Приговор будет приведен в исполнение немедленно.

– Какой смерти? – испугался Слава. – У меня первый матч через полтора часа.

– Ради спасения человечества я не позволю этому случиться.

– Это розыгрыш такой? – предположил он. – Очень смешно! Эй, придурки, вы здесь? Вылезайте.

Слава прополз мимо девушки, встал на ноги и дернул ручку двери, но та не поддалась, она будто вмерзла в стену.

– Нет, Вячеслав, – в голосе появились угрожающие нотки, – это не розыгрыш. Я переместилась из будущего, чтобы уничтожить тебя и спасти человечество.

Слава повернулся и осмотрел девушку еще раз внимательнее. Она ждала, сложив руки на груди. Лицо было привычным, человеческим, а вот комбинезон не был похож на обычную одежду. Его окружало едва различимое прозрачное облако, в котором, если приглядеться, то и дело вспыхивали крошечные электрические разряды. На фоне такого комбинезона и космический скафандр показался бы поношенной робой. Слава принялся машинально грызть ноготь на большом пальце, переваривая услышанное.

– Спасти человечество от… меня? – нахмурился он. – Я же вообще никто.

– Ты – главный злодей в истории Земли. Ты призвал на землю армию пришельцев, которые нас поработили.

– Как?! У меня по физике тройка в аттестате. Я не смогу послать сигнал, даже если мне радио в руки дашь.

– Говорят, если очень-очень поверить во что-то, Вселенная может тебя услышать, – девушка подошла к столу и постучала ногтем по микрофону.

– Какая-то инфоцыганщина. Ну, услышит, и что тогда, мечты сбудутся?

– О нет, поверь, ты не хочешь, чтобы Вселенная тебя услышала.

Слава посмотрел на часы. Он все еще был жив, несмотря на угрозы, и каждая минута этого странного диалога отнимала время, отведенное на подготовку к матчу.

– Ладно, – нетерпеливо бросил он. – Просвети, что я натворил.

– Натворишь, – поправила девушка. – Каждый ребенок с малых лет слышал историю о том, как «Вячеслав Пузякин обрек род людской». Все случится из-за футбола. Комментируя матч, ты в порыве восторга выкрикнешь – я цитирую: «Мы – лучшая сборная мира… Нет, не мира, мы лучше всех во Вселенной!»

– Погоди. Это означает, что… Чемпионат Мира? – глаза Славы загорелись. – И прямо в финал?.. И мы выиграем?! И… И я буду комментировать?! Я буду комментировать финал, и мы победим?

– Нет же! Ты скажешь это сегодня.

– Но сегодня товарищеский матч.

– Именно.

– Оу.

– Мы выиграем один-ноль.

– Оу…

– Но это будет очень красивый гол.

– Хоть что-то.

– Это ничто, Вячеслав, по сравнению с последствиями. Твой заряженный эмоциями возглас отправится туда, – девушка указала пальцем в потолок, – пролетит сотни световых лет и по невероятному стечению обстоятельств будет принят на Футбольной планете.

– Теперь ты точно выдумываешь.

– Нет же! Футбольная планета действительно существует. Ну, точнее, мы ее так прозвали, а существ, что ее населяют, зовем «футболистами». Так вот, местные на этой планете играют в похожую игру с мячом. Эта игра – основа их культуры и цивилизации, и воспринимается очень серьезно. Настолько серьезно, что «Мы – лучшая сборная Вселенной» звучит для них как оскорбление и вызов. Пройдет несколько сотен лет после твоего злосчастного выкрика, и «футболисты» прибудут, чтобы вызвать нашу сборную на дуэль.

– Ой-ой-ой…

– Ты уже чувствуешь, куда все идет, да?

– Догадываюсь.

– Мы будем играть по земным правилам, с земным судьей, который нам подсуживает, и бесконечными заменами.

– И проиграем?

– Проиграем. Проиграли. Мы проигрываем ноль-сорок четыре.

– Ох…

– «Футболисты» объявили нас покоренным биологическим видом, который отныне и впредь переходит в собственность новых господ.

– И люди не сопротивлялись?

– Сопротивлялись, еще как! Но восстание жестоко подавили. Сейчас движение за свободу – то, что от него осталось, – ушло в подполье. Мы потратили все ресурсы ради одной цели: собрать кустарную машину времени, вернуться в прошлое и убить тебя, Вячеслав Пузякин.

– Неприятно, – Слава перестал грызть ноготь и стыдливо спрятал руку за спину. – А чтобы не убивая меня – никак?

– Проще разобраться с тобой – и дело с концом. Ты же не будешь сопротивляться, я надеюсь?

– Буду, – пробурчал он обиженно и опустился на стул. – Ладно, ты говоришь, что наша сборная проиграла. А если бы мы выиграли, тогда что?

– В теории – круто! Тогда бы мы отбили вторжение и полетели на ответную игру на их планету. Глядишь, это мы бы их завоевали, а не наоборот.

– Ага! Лучше, чем просто казнить меня.

– В теории, Вячеслав, в теории. Сорок четыре гола, понимаешь? – она похлопала Славу по плечу. – На кону выживание биологического вида. Ты считаешь, что жизнь одного человека важнее будущего всего человечества?

– Нет, но…

– Что «но»?

– Этот человек – это же я.

Девушка присела на край стола.

– Если тебе станет легче, признаюсь, мы пытались. Пробовали помочь нашим выиграть. Каждого игрока в команду подбирали, тренера, скакали из прошлого в будущее и обратно. Приносили команде запись матча до того, как он начался – все без толку. Наш лучший результат – один-двадцать восемь.

– Эх…

– Но это был очень красивый гол, – она улыбнулась уголками губ.

– Слабое утешение.

За окном кабины игроки выбегали на поле на предматчевую разминку. Слава не смотрел на них. Он сидел за столом, зарывшись лицом в ладони.

– Слушай, – вдруг воскликнул он и повернулся к девушке, – а если я пообещаю не комментировать футбол?

– Я изучила твою биографию, – она пожала плечами. – Ты не успокоишься даже перед угрозой смерти. Ты с детства хотел стать комментатором. Таким, которого будут любить и уважать, кого будут узнавать по голосу, ты хотел стать…

– …легендой, – прошептал Слава. – Ты права. И вот, куда это меня привело: либо жить легендарным злодеем, либо умереть никем.

Он взял термос, сделал глоток чая. Бросил украдкой взгляд на поле, резко выдохнул и хлопнул себя по коленям.

– Ну и ладно, делай, что должна, Фелли… Филлен…

– Да хорош, поверил? – она фыркнула. – Меня Настя зовут… Чего ты лыбишься?

– Хорошо, что в будущем есть Насти. Мне как-то спокойнее от этого за человечество.

Он зажмурился и стал ждать… удара? укола? А может, он и вовсе ничего не почувствует, провалится в бездну и растворится в ней? В любом случае, он утешал себя тем, что в альтернативной версии реальности имя Вячеслав Пузякин все же стало легендарным. Пускай и легендарным злодейским.

Слава ждал, но ничего не происходило. Тогда он приоткрыл один глаз. Настя все еще стояла перед ним, покусывая губу.

– Ты чего? – спросил Слава.

– Не знаю. Жертвовать чем-то ради великого блага гораздо проще, когда это что-то на тебя не смотрит.

– Мне опять глаза закрыть?

– Слушай… если ты нарушишь слово, я же всегда могу вернуться и прибить тебя.

– Наверное, – он пожал плечами.

– Ладно, давай попробуем. Только никакого футбола, понял? Ни комментировать, ни смотреть, ни играть!

Настя пригрозила ему пальцем, Слава грустно кивнул, и ее фигура начала быстро растворяться. Облако вокруг комбинезона становилось все гуще, молнии сверкали все чаще. Вспышка света – и Слава остался в кабине один.

Он достал телефон и повертел его в руках, обдумывая, что скажет шефу. Конечно, после такого не видать ему комментаторской работы. Его ждало расставание с любимым делом, ради которого, как он чувствовал, Слава родился на свет, скучная жизнь в безвестности, смерть и забвение. И никто так и не узнает, чем ему пришлось пожертвовать ради спасения человечества.

Он с досадой отбросил телефон, и тот черной шайбой прокатился по полу.

Слава замер.

– Постой-ка… – прошептал он дрожащим голосом. – Кто сказал, что это должен быть футбол?! Есть другие виды спорта. Я же могу, например…

Вспышка снова озарила тесную кабину. Перед Славой стояла Настя в дымящемся серебристом комбинезоне и притопывала ногой.

– Хоккей, Вячеслав?! – она развела руки. – Ты серьезно, хоккей?!

– О Боже! Я опять накосячил?

– Еще как!

– Пришельцы с Хоккейной планеты?

– Да.

– Пожалуйста, давай без казни. Я думал, так можно! Я все исправлю, клянусь…

Настя прошла мимо него, присела на стул, отхлебнула чай из термоса Славы и небрежно махнула рукой.

– Да не парься, я прикалываюсь.

– Как? – опешил Слава. – То есть, пришельцев не было?

– Были. Но мы сами справились: четыре-три в овертайме. Сейчас летим на ответную игру на их планету.

– О как… А зачем ты вернулась?

– За тобой. Собирайся, нам нужен легендарный комментатор.