"Ледяной дракон" (5-8 главы)

Глава пятая
Пепел

Колонны отступающих тянулись мимо деревни почти целый месяц, и с каждым днем их становилось все больше. Даже старая Лора призналась, что никогда в жизни не видала на тракте столько народу. Время от времени навстречу людскому потоку, на север, мчались верховые, но всегда поодиночке. Гонцы возвращались к своим отрядам, и в конце концов всем стало ясно, что подкрепление не придет.

Офицер, возглавлявший одну из последних колонн, посоветовал местным собрать все, что можно унести, и двигаться на юг.

– Они уже идут, – предостерег он.

Кое-кто послушался совета. К тому же на целую неделю тракт заполнился беженцами из городов и деревень, лежавших дальше к северу. Они рассказывали ужасные истории, и некоторые из местных, перепугавшись, тоже подались на юг.

Но большинство осталось. Как и у отца Адары, эта земля была у них в крови.

Потом колонны и обозы закончились. Последним по дороге проехал отряд всадников, тощих, как скелеты, на таких же заморенных конях. Они прогрохотали в ночи мимо деревни не останавливаясь, и только один бледный молодой офицер чуть придержал коня и крикнул:

– Уходите скорее! Они выжигают всё!

После этого ни одного организованного отряда в деревне больше не видели – только отдельных солдат, идущих по одному или по двое-трое. Некоторые из них сторонились большака и брали в деревне без спросу, что им приглянется. Один мечник убил фермера на дальнем конце деревни, изнасиловал его жену, забрал деньги и дал деру. Обноски на нем были зеленые с золотым.

А потом путников не стало вовсе. Королевский тракт обезлюдел.

Трактирщик клялся и божился, что с севера тянет гарью. В конце концов он собрал вещи и подался на юг со всей семьей. Тери страшно расстроилась. Джофф весь извелся от любопытства и волнений, но почти не боялся. Он приставал ко всем с вопросами о враге и готовился воевать. У отца, как всегда, хлопот был полон рот. Война войной, а работу в поле никто не отменял. Но улыбался он реже обычного и стал прикладываться к бутылке, а за работой то и дело поглядывал на небо.

Душными, жаркими днями Адара бродила по полям в одиночестве, придумывала сама себе развлечения и гадала, куда же ей спрятаться, если отец все-таки попытается их увезти.

И вот, наконец, прилетели драконьи наездники, и с ними – Хэл.

Из отряда осталось всего четверо. Адара увидела первого и побежала сказать отцу. Тот положил ей руку на плечо, и они вместе смотрели, как одинокий и слегка потрепанный на вид зеленый дракон проплывает в небесах над деревней и исчезает вдали, даже не снизившись.

Через два дня в небе показались еще три дракона. Один из них отделился от спутников и, покружив, сел около фермы, а остальные двое полетели дальше на юг.

Дядя Хэл исхудал, лицо его стало болезненно-бледным и угрюмым. Дракон тоже казался больным. Из глаз у него текло, а одно крыло было сильно обожжено, из-за чего летал он неуклюже и с большим трудом.

– Ну что, теперь поедешь? – спросил Хэл у брата прямо при детях.

– Нет. Ничего не изменилось.

Хэл выругался.

– Они будут здесь через три дня, – сообщил он. – А их драконы, может, и того раньше.

– Папа, я боюсь, – сказала Тери.

Отец посмотрел ей в лицо, искаженное страхом. Помолчав минуту, он, наконец, повернулся к Хэлу.

– Я никуда не поеду. Но вот если бы ты смог забрать детей…

И снова повисло тяжелое молчание. Хэл задумался, прикинул что-то в уме и, наконец, покачал головой.

– Не могу, Джон. Я бы с радостью, да вот только нельзя. Серный ранен. Он и меня-то с трудом несет. Еще один седок – и он уже просто не взлетит.

Тери заплакала.

– Прости меня, милая, – сказал ей Хэл. – Прости, если можешь.

И он стиснул кулаки в бессильной ярости.

– Тери уже почти взрослая, – не отступался отец. – Если она слишком тяжелая, возьми кого-то другого.

Братья посмотрели друг на друга с отчаянием. Хэл задрожал.

– Адара, – наконец решился он. – Она маленькая и легкая. – И с вымученным смешком добавил: – Наверно, вообще ничего не весит. Возьму Адару. А вы берите лошадей или повозку. Или идите пешком. Как угодно – только уходите отсюда, слышите?

– Там видно будет, – уклончиво ответил отец. – Забирай Адару, да смотри, береги ее.

– Да, – кивнул Хэл и улыбнулся племяннице. – Пойдем, детка. Дядя Хэл покатает тебя на Серном.

Адара посмотрела ему в глаза долгим, серьезным взглядом.

– Нет, – сказала она и, развернувшись, выскочила за дверь и бросилась наутек.

Конечно, за ней погнались. И Хэл, и ее отец, и даже Джофф. Но отец зря потерял время, пока стоял в дверях и кричал, чтобы она вернулась, а когда все-таки побежал, быстро понял, что дочку ему не догнать: он был грузный и неуклюжий, а Адара – действительно маленькая, легкая и быстроногая. Хэл и Джофф продержались дольше, но Хэл сейчас был слишком слаб для погони, да и Джофф скоро выдохся, хотя поначалу разогнался так, что едва не наступал ей на пятки.

Когда Адара добежала до ближайшего пшеничного поля, все трое уже остались далеко позади и потеряли ее из виду за стеной колосьев. Несколько часов они тщетно обыскивали поле, а когда стемнело, принесли фонари и факелы, чтобы продолжить поиски. Адара между тем осторожно, шажок за шажком, пробиралась к лесу, стараясь не потревожить колоски и не выдать себя движением. Время от времени до нее доносились голоса: отец громко ругался, Хэл звал ее по имени. Адара добралась до полосы деревьев и, устроившись на ветвях высокого дуба, с улыбкой смотрела на огоньки, мечущиеся по полям. Наконец, она задремала. Ей приснилось, что настала зима, и даже во сне Адара удивлялась, как это ей удалось дожить до очередного дня рождения.

Глава шестая
Туда, где вечная зима

На рассвете ее разбудило солнце солнце и какой-то шум, доносившийся сверху.

Адара зевнула, протерла глаза и прислушалась к звукам. Подтянувшись, она вскарабкалась на самую высокую ветку из тех, что еще могли ее удержать, раздвинула листву и осторожно выглянула.

В небе кружили драконы.

Таких драконов она не видела еще ни разу. Чешуя у них была темная и как будто закопченная, а не зеленая, как у того, на котором летал Хэл. Один был ржавого окраса, другой – цвета засохшей крови, а третий – черный как смоль. Глаза у всех пылали раскаленными углями, темные кожистые крылья неутомимо хлопали, а хвосты беспокойно хлестали воздух. Ржавый разинул пасть и взревел так, что по верхушкам деревьев пробежала дрожь, и даже ветка, на которой сидела Адара, слегка закачалась. Черный ответил ржавому таким же ревом. Из его глотки вырвалась струя огня, оранжевого с голубым, и копьем ударила в гущу леса. Под напором пламени листва на соседних деревьях съежилась и почернела, а снизу, из-под веток повалил дым. Третий дракон, тот, что был цвета крови, пролетел прямо над головой Адары, так низко, что она услышала, как поскрипывают его крылья при каждом взмахе. Приоткрыв пасть, он показал желтые зубы, испачканные пеплом и сажей, а от его крыльев повеяло горячим шершавым ветром, раздражающим кожу, как наждак. Адара съежилась.

На спинах драконов сидели всадники с хлыстами и копьями, в оранжево-черных мундирах. Лица их скрывались за глухими темными шлемами. Наездник, летевший на ржавом, указал копьем на дома по ту сторону полей. Адара посмотрела туда и увидела Хэла.

Его зеленый дракон, уже оторвавшийся от земли и набиравший высоту, был не меньше, чем эти трое, но почему-то показался Адаре очень маленьким. Сейчас, когда крылья его развернулись, стало заметно, как тяжело он ранен: конец правого крыла совсем обуглился, так что на лету Серный сильно кренился набок. А Хэл у него на спине казался крошечным и каким-то ненастоящим, словно один из тех игрушечных солдатиков, которых он привозил детям в подарок в минувшие годы.

Вражеские наездники разделились и окружили его с трех сторон. Хэл понял, чего они добиваются. Он попытался развернуться, чтобы встретить черного лоб в лоб и уклониться от остальных двух. Его хлыст взметнулся с отчаянным гневом. Зеленый дракон распахнул пасть и негромко рыкнул, но бледная струя его пламени быстро иссякла, не коснувшись врага.

Трое вражеских драконов выдохнули огонь одновременно, по команде. Пламя охватило Хэла со всех сторон.

Его дракон завизжал, и Адара увидела, что он горит. Мгновение – и уже оба, дракон и всадник, полыхали, как факелы. Еще миг, и они тяжело рухнули наземь и остались лежать, дотлевая, посреди отцовской пшеницы.

В воздухе кружился пепел.

Адара повернула голову в другую сторону и вытянула шею, чтобы рассмотреть получше, что там творится. Из-за реки и леса поднимался столб дыма. Горела ферма старой Лоры, где та жила со своими внуками и правнуками.

Когда Адара повернулась, три темных дракона уже кружили над отцовской фермой, спускаясь все ниже и ниже. Затем они приземлились один за другим. Адара увидела, что один из наездников спешился и направился к дому.

Она перепугалась и мало что понимала; в конце концов, ей было всего семь. Вдобавок тяжелый воздух лета давил на нее, наполняя беспомощностью и усиливая все страхи. Поэтому Адара сделала единственное, что могла, – то, что инстинкт побуждал ее сделать не раздумывая. Она слезла с дерева и побежала к реке – через поля, через лес, прочь от фермы, от своей семьи и от этих чужих драконов, прочь от всего этого ужаса. Она бежала, пока ноги не начали подкашиваться от усталости. Добравшись до берега, Адара отыскала самое холодное место, какое знала, – глубокую пещеру под обрывом, где царила прохладная тьма. Здесь было безопасно.

Здесь она и спряталась. Зимнее дитя, она не боялась холода. Но, сидя в своем убежище, она все равно дрожала всем телом.

День сменился ночью. Адара так и не вышла из пещеры.

Она попыталась поспать, но и во сне ее преследовали горящие драконы.

Сжавшись в крошечный комочек, девочка лежала в темноте и пыталась сосчитать, сколько дней осталось до ее дня рождения. В пещере было хорошо – прохладно и тихо. Нетрудно было вообразить, что лето уже кончилось и дело идет к зиме. Скоро за ней прилетит ледяной дракон и унесет ее туда, где зима властвует вечно, где над бескрайними белыми полями в безмолвии и неподвижности высятся огромные ледяные замки и снежные соборы, которые не растают никогда.

И действительно, зима как будто подступила ближе. В пещере становилось все холоднее, и в конце концов Адара успокоилась и смогла немного вздремнуть. А когда она проснулась, то увидела, что стены пещеры побелели от инея, а место, где она лежала, покрылось коркой льда. Адара вскочила и обернулась ко входу, откуда сочился тусклый рассветный свет. Прохладный ветер ласково коснулся ее лица, и она поняла, что холодом веет снаружи, из летнего мира, а вовсе не из глубины пещеры.

Тихонько вскрикнув от радости, Адара выбралась наружу, цепляясь за обледеневшие камни.

У входа в пещеру стоял ледяной дракон.

От его дыхания река уже затянулась льдом, хотя под лучами утреннего солнца тот быстро таял. Зеленые стебли трав, вымахавшие по берегам в рост Адары, заиндевели и стали хрупкими, как стекло: стоило дракону повести крыльями, как травинки вокруг ломались и падали, словно скошенные серпом.

Взглянув в ледяные глаза дракона, Адара бросилась к нему, вскарабкалась по крылу на спину и обвила руками шею. Она знала, что надо спешить.

Ледяной дракон как будто стал меньше ростом, и Адара поняла, что это из-за летней жары.

– Давай быстрее, дракон! – шепнула она. – Отнеси меня далеко-далеко отсюда, в страну вечной зимы. И мы никогда сюда не вернемся. Я построю тебе самый лучший на свете замок, и буду о тебе заботиться, и каждый день буду летать на тебе верхом. Только забери меня отсюда! Забери меня домой!

Ледяной дракон услышал и понял ее. Его широкие прозрачные крылья развернулись, и холодный полярный ветер засвистел над летними полями. Дракон и его маленькая наездница оторвались от земли и полетели – прочь от пещеры, от реки. Они поднимались над лесом, все выше и выше. Потом ледяной дракон развернулся на север. Далеко внизу Адара увидела отцовскую ферму, но та была совсем маленькой и с каждым взмахом драконьих крыльев становилась все меньше. Дракон и всадница отвернулись от нее и взмыли в небеса.

Но тут ушей Адары достиг какой-то странный звук. Это было невозможно – расслышать за шумом драконьих крыльев что-то настолько тихое и звучавшее так далеко, но Адара все равно расслышала. Там, далеко внизу, кричал ее отец.

Горячие слезы покатились по щекам Адары и, упав дракону на спину, прожгли в его ледяной шкуре крохотные ямки. Рукам внезапно стало холодно, и, оторвав одну ладонь от шеи дракона, Адара увидела, что от нее остался четкий отпечаток. Ей стало страшно, но второй руки она не убрала.

– Поворачивай, – шепнула она. – Прошу тебя, дракон, пожалуйста! Верни меня обратно!

Взглянуть ему в глаза она не могла, но знала и так, какая глубокая грусть охватила дракона. Он раскрыл пасть и выпустил длинную, голубовато-белую струю, повисшую в воздухе, словно облако. Он не издал ни звука, потому что ледяные драконы немы; но в душе Адара услышала горестный, отчаянный вопль, рвущийся из его холодного сердца.

– Прошу тебя, – повторила она шепотом. – Помоги мне!

Ледяной дракон развернулся.

Глава седьмая
Холодная ярость

Когда они подлетели к ферме, Адара увидела трех темных драконов. Они доедали останки отцовских лошадей, обгоревшие дочерна. Один из вражеских наездников стоял рядом, опираясь на копье и время от времени понукая своего дракона.

Когда по полям со свистом пронесся порыв холодного ветра, он вскинул голову и что-то крикнул, а потом ринулся к черному дракону.

Тот оторвал от лошадиной туши последний кусок мяса, проглотил и с явной неохотой поднялся в воздух. Наездник щелкнул хлыстом.

Дверь дома распахнулась с грохотом. Остальные двое выскочили во двор и побежали к своим драконам. Один из них был без рубахи и на ходу поддергивал штаны.

Черный дракон взревел и изрыгнул огонь. Горячая волна прокатилась по лицу Адары, а дракон под ней содрогнулся всем телом, когда пламя коснулось его ледяного брюха. Он устремил на врага свои бесстрастные и смертоносные глаза, разинул пасть, окаймленную инеем, и выдохнул сквозь сосульки зубов.

Струя его дыхания, бледная и холодная, ударила сверху в левое крыло угольно-черного дракона, и тот пронзительно завизжал. Обледеневшее крыло разломилось надвое при следующем же взмахе, и дракон вместе со всадником кубарем полетел вниз. А ледяной дракон выдохнул еще раз им вслед.

Оба обратились в ледяные статуи, еще даже не коснувшись земли.

Между тем ржавый дракон уже приближался, а верхом на кроваво-красном сидел тот наездник, что выбежал из дома полуголым. В уши Адары ворвался свирепый рев, в ноздри ударил запах серы. Жар накатывал волнами, разогретый воздух дрожал.

Вражеские драконы выдохнули, и словно два огненных клинка скрестились в воздухе. Ледяного они не задели, но от жары тот уже начал стремительно таять, и вода ручьями стекала у него по бокам при каждом взмахе крыльев.

Кровавый дракон подлетел слишком близко, и леденящее дыхание настигло его наездника. В мгновение ока голая грудь седока посинела и покрылась льдом. Успев лишь коротко вскрикнуть, он рухнул наземь, а уздечка так и осталась на его драконе, примерзнув к шее. На крыльях, поющих тайную песнь зимы, ледяной дракон устремился навстречу красному, и огненная струя столкнулась с морозной лоб в лоб. Ледяной дракон снова вздрогнул и дернулся вбок, истекая капелью. А красный дракон умер.

Но последний наездник уже настигал их сзади – в полном доспехе он восседал на драконе, покрытом ржавой чешуей. Адара завизжала, и в тот же миг крыло ледяного дракона окуталось пламенем. Огонь тотчас погас, но крыло уже таяло, исчезало прямо на глазах.

Ледяной дракон отчаянно захлопал уцелевшим крылом, чтобы замедлить падение, но тщетно: от чудовищного удара о землю лапы его подломились, а второе крыло треснуло в двух местах. Скатившись со спины дракона, Адара шлепнулась на рыхлую, мягкую землю пшеничного поля. Не считая легких ушибов, она осталась цела.

Но ледяной дракон как будто совсем уменьшился. Его изломанное тело не шевелилось, голова на длинной шее бессильно поникла среди колосьев пшеницы.

Вражеский наездник уже пикировал на них сверху с ревом торжества. Глаза его дракона горели. Всадник занес копье и испустил победный клич.

Ледяной дракон с мучительным усилием поднял голову, и из глотки его впервые за всю жизнь вырвался звук – высокий и резкий вой, полный печали. Так воет северный ветер, продувающий башни и стены белого замка, что стоит в стране вечной зимы и никогда не дождется своих обитателей.

А когда этот вой умолк, ледяной дракон последний раз в жизни дохнул холодом – длинной, клубящейся паром голубовато-белой струей, полной снега, и недвижности, и смерти для всего живого. Вражеский всадник влетел в нее на полном ходу, все еще размахивая хлыстом и копьем. Адара дождалась, пока он врежется в землю.

А потом бросилась бежать – к дому, к своим родным. Она мчалась со всех ног, задыхаясь и обливаясь слезами, точь-в-точь как самая обычная девочка семи лет от роду.

Ее отца подвесили в спальне, прибив за руки к стене, – хотели, чтобы он смотрел, как они по очереди развлекаются с Тери. Адара не знала, что делать, но сообразила развязать Тери, которая к тому времени уже успокоилась. Вдвоем они освободили Джоффа, а затем и отца. Тери промыла и перевязала ему раны.

Отец открыл глаза, увидел Адару и улыбнулся. Она обняла его крепко-крепко и поплакала вместе с ним.

К вечеру отец заявил, что чувствует себя нормально и готов к путешествию. Под покровом ночи все тихо выбрались из дому, вышли на Королевский тракт и направились на юг.

В эти темные часы, наполненные страхом, Адару ни о чем не спрашивали. Но позже, когда опасность миновала, вопросы посыпались без конца. Адара отвечала, как могла, но никто ей не верил, за исключением Джоффа, да и тот, когда стал постарше, тоже решил, что она все выдумала. Ведь ей было всего семь, и она еще не понимала, что ледяные драконы не прилетают летом и ни приручить, ни оседлать их нельзя.

К тому же в ту ночь, когда они покинули ферму, никакого ледяного дракона в поле не было – только огромные темные трупы трех боевых драконов и тела трех наездников в оранжево-черных мундирах. И еще – маленький пруд, которого тут раньше не было, тихое озерцо с водой, холодной, как лед. Они осторожно обогнули его по пути к большаку.

Глава восьмая
Весна

Когда они обосновались на юге, отец три года работал на другого фермера. К его искалеченным рукам так и не вернулась былая сила, но этот недостаток отец восполнял мощью спины и плеч, а еще – твердой решимостью. Он копил деньги, экономя на всем, но, похоже, снова был счастлив.

– Хэл погиб, и земля моя пропала, – говорил он Адаре, – и меня это печалит. Но зато ко мне вернулась моя дочка, и это – самое главное.

И это была правда: из сердца Адары наконец ушла зима, и она теперь улыбалась, смеялась и плакала, как все маленькие девочки.

Через три года враг был разбит наголову, и пламя королевских драконов испепелило вражескую столицу. Воцарился мир, и северные провинции снова перешли под власть короля. Тери воспрянула духом, вышла замуж за какого-то молодого купца и осталась на юге. А Джофф и Адара вернулись с отцом на ферму.

С первыми заморозками ледяные ящерки высыпали из своих нор, как всегда. Адара смотрела на них с улыбкой, вспоминая, как играла с ними когда-то. Но теперь брать их в руки она не решалась: ящерки были холодные и хрупкие и мгновенно бы растаяли от тепла ее пальцев.