Ледовый тимбилдинг

Холод на Пир-Пойнте был особенным. Он просачивался в пространство между небоскрёбами — медленный, сырой, пронизывающий. Это был не сельский мороз, а индустриальная стужа, ставшая для местных работяг привычным раздражающим ньюансом. Воздух в этот вечер густел, наполняясь тяжестью свежего снега. И снег шёл — редкий, плотный, крупными хлопьями, которые, словно парашютисты, бесшумно приземлялись на смотровые площадки шпилей, на рельсы магнитных дорог, на спины неоновых рекламных голограмм, мерцающих в сотнях этажей над землёй.

Вверху, в каньонах из стекла и полированной стали, жизнь била ключом. Светящиеся трамваи, похожие на жуков-светляков, скользили по вертикальным рельсам. В окнах бесчисленных офисов горели жёлтые квадраты — последние трудоголики, доделывающие отчёты перед праздником. А выше всех парили гигантские голографические проекции — то реклама нового звездолёта, то поздравительные табло с бегущей строкой на всех языках Галактики. Но звуков этой кипящей жизни почти не было слышно внизу, на земле. Они тонули в слоях бетона и звукоизоляции.

Земля, уровень пешеходов, была другим миром. На Центральной плаза, над которой нависали, будто ледяные сталактиты, небоскрёбы, раскинулся импровизированный новогодний каток. Лёд здесь был не природным, а продуктом высоких технологий КММ — идеально ровный, с лазерной голубоватой подсветкой изнутри. Вокруг него, отражаясь в гладкой поверхности, плясали огни: багровые отсветы неоновых вывесок, зелёные блики от летающих такси, жёлтые пятна уличных фонарей в виде замерзших энергетических сфер.

Морозная свежесть всё смешивалась со сладким дымком от передвижных ларьков с фастфудом и праздничными закусками. Запах горячего металла от проходящего вдалеке монорельса перебивался терпким ароматом глинтвейна, который варили в огромных котлах роботы-продавцы. И над всем этим — далёкое гудение турбин, приглушённые ритмы музыки из баров, смех, скрип коньков по искусственному льду, создававшие плотную, почти осязаемую ауру навязанного веселья.

И на самом краю этого светящегося круга, у бортика из матового пластика, стояла невысокая зеленоволосая фигура в тёмном служебном пальто. Лайонел Лайм ёжился от холода и думал одну простую мысль:

"Зачем я сюда пришёл?"

Голова гудела от усталости после месяца бесконечных отчётов, планерок и согласований. Всё, чего ему хотелось, — это наконец добраться до дома, лечь в кровать, налить себе виски и полчаса просто сидеть в тишине, глядя в стену. Но вместо этого он стоял тут, на пронизывающем ветру, в нелепых прокатных коньках, которые натирали ему ноги ещё с момента примерки. Он уже чувствовал, как поступает головная боль — тупая, противная, от которой просто хочется залезть на стену.

Он потёр замёрзшую переносицу, и его взгляд, скользивший по счастливым лицам на льду, зацепился за знакомый силуэт. На другом конце катка, точно так же прислонившись к пластиковому бортику, стояла Ико. Она была закутана в пухлую куртку, почти по самые глаза, а тёплая шапка, из-под которой выбивалась прядь светлых волос, съехала набекрень, придавая ей вид замёрзшего, недовольного пингвинёнка. Но её поза — ссутулившиеся плечи, руки, глубоко засунутые в карманы, — говорила не о большой нескрываемой усталости. Она смотрела на праздничную суету вокруг тем же пустым, отстранённым взглядом, что и он.

Она тоже его заметила.

Решив, что терять уже нечего, Лайонел оттолкнулся от бортика и направился к ней, аккуратно обходя парочки и группы студентов. Коньки всё ещё были ему чужим продолжением ноги, поэтому он шёл по льду не скользя, а семеня.

— Ико, — сказал он, приблизившись к скучающей пепеши. Его голос прозвучал чуть хрипло от холода. — не ожидал тут увидеть знакомых лиц. Вы тоже пришли оценить эффективность корпоративного тимбилдинга в полевых условиях?

Ико посмотрела на него. В её глазах промелькнуло привычное настороженное ожидание подвоха, но, не найдя его, она лишь тяжело вздохнула.

—Лайм. Если честно, я пришла, потому что в чате написали, что неявка будет учтена в ежегодной оценке. А так… да, оцениваю. Пока что оценка «неудовлетворительно». Коньки жмут, тут дует, а глинтвейн, — она кивнула на палатку, поморщившись, — пахнет дешёвым одеколоном.

— В таком случае, мои наблюдения совпадают, — согласился Лайонел. — И ещё здесь слишком громко. На планерке в нашем отделе тише.

Она фыркнула, и это было почти смешно.

— Не начинай про планерки только, а то у меня ещё быстрее настроение испортится. Думаешь, надолго тебя хватит?

— Ещё на минут на тридцать, не больше. Здесь ведь надо отбыть хотя бы час. А ты?

— Аналогично. Желания нет задерживаться здесь. Дальше — побег.

Они помолчали, наблюдая, как по льду проносится очередная группа стажёров. Продолжительные паузы в разговорах были для парочки естественным делом.

—Кстати, — сказала Ико, глядя под ноги, — про твой отчёт по квартальным рискам… Я вчера смотрела. Вы там в разделе про риски поставок со станции «Верфь» очень пессимистичный прогноз заложился.

Лайонел нахмурился, за секунду переключившись на рабочую тему.

—Это не пессимизм, Бойтсман, это реализм. У них там уже третий раз за месяц сбой в логистике дронов. Цифры это подтверждают.

— Но вы же не учли новый договор с перевозчиками Алтаира. Они готовы часть маршрутов дублировать. Риск снижается минимум на пятнадцать процентов.

— Договор ещё не ратифицирован советом. Пока это лишь намерения. Вносить в расчёт несертифицированные данные — непрофессионально.

— Непрофессионально — игнорировать очевидные тенденции, — парировала Ико, и в её голосе зазвучали знакомые Лайонелу нотки спорщицы. — У вас в таблице…

Их диалог, начавшийся с жалоб на погоду, плавно перетек в привычное русло рабочих разногласий. Но сейчас, в этой нелепой обстановке, это не раздражало, а наоборот, казалось чем-то успокаивающе нормальным. Это была их зона комфорта — спорить о цифрах, о рисках, о эффективности.

— Ладно, стоп, мы уже увлеклись. — наконец махнула рукой Ико. — В офисе разберёмся. У нас в коем-то веке выходные больше двух дней, а мы тут бумажки обсуждаем.

— Сама ведь начала это. — усмехнулся Лайм, но тут же, почувствовав на себе хмурый взгляд, прервался.

Они ещё немного помолчали, разглядывая искрящийся под светом лёд.

— А ведь сейчас…— выдохнул Лайм. — Надо же, мы пришли на каток. Может, хоть прокатимся по кругу? Лучше чем полчаса на морозе куковать.

Бойстман скептически посмотрела на свои коньки, потом на парня.

—Сомнительное предприятие, но… ничего не остаётся.

Кивнув друг другу, они неуверенно выкатились от бортика. Ико двигалась мелкими, робкими шажками, цепко глядя под ноги. Лайонел скользил чуть увереннее, но его движения были жёсткими и скованными, будто он боялся сделать лишнее движение. Они сделали один неспешный круг, больше сосредоточенные на том, чтобы не упасть, чем на разговоре.

— Ну как? — спросил пепеши, когда они снова приблизились к своей контрольной точке у борта.

— Как и ожидалось, — отозвалась миниатюрная особа, выдыхая тёплую струю воздуха в ворот. —Неэффективно, неудобно и…

Она не успела договорить. С визгом и гиканьем прямо на них, не справляясь с торможением, неслась ватага стажёров из IT-отдела. Один из них, широкий парень в яркой оранжевой куртке, не справился с развитой скоростью и неуправляемо понёсся на парочку. Он на всей скорости врезался в Ико-Ико плечом, и та, пытаясь удержаться, инстинктивно схватилась за Лайма.

Всё произошло за секунду. Неловкое падение, толчок, и они оба рухнули на лёд, сбившись в нелепый клубок из перепутанных ног и развевающихся пол одежды.

Наступила секунда ошеломлённой тишины. Ико первой пришла в себя. Шок сменился волной яростного, обжигающего возмущения. Она откинулась на локоть и тут же увидела удаляющиеся спины виновников, которые даже не остановились.

— Эй! Вы куда?! — её голос, резкий и громкий, прорезал праздничный гул. — Совсем оборзели, что ли?! Смотреть надо, куда несётесь!

Она пыталась встать, но коньки скользили. Её лицо пылало от злости.

—Лайм, ты видел!? Совсем крышу снесло! Я сейчас догоню их и...

— Не стоит, — раздался спокойный, ровный голос Лайонела.

Он уже сидел на льду, поправляя сбившуюся шапку. Он даже не смотрел на убегающих.

— Они уже не услышат. А если и услышат, только испортят себе праздник. И нам тоже. Ничего, кроме скандала, не выйдет.

— Да как же «не стоит»?! — Ико повернулась к нему, её глаза горели. — Они же врезались! Могли бы хоть извиниться! Нас же чуть не покалечили!

— Могли, — согласился пепеши с той же утомлённой интонации. — Но не стали. А мы просто упали. Все падают. Вот и мы упали. — Он отряхнул снег с рукава своего теперь уже совсем непрезентабельного пальто. — Если начинать сейчас разборки, мы тут точно хорошим поведением не отличимся. И настроение себе окончательно убьём. Оно нам надо?

Ико смотрела на него, всё ещё неровно дыша в воротник. Гнев бушевал в ней, требуя выхода, но спокойный голос коллеги действовал на неё как валерьянка. Он был прав. Какая разница, кто виноват? Драться с ветром бесполезно.

Она тяжело выдохнула, и напряжение начало спадать, сменяясь глупой, щемящей досадой.

—Просто… бесит, — пробормотала она уже тише, позволяя ему помочь себе подняться. — И куртка теперь вся в снегу…

— Зато мы досидели последние полчаса, — заметил Лайонел, счищая снежную крупу с её капюшона. — Нас тут больше ничего не держит, так что... Миссию можно считать выполненной сверх плана.

Он сказал с таким неприкрытым энтузиазмом, что Ико не выдержала и фыркнула, маскируя подкативший смех демонстративным недовольством. Абсурдность всей ситуации наконец перевесила её злость.

—Ужасная миссия. Больше не надо таких миссий.

— Полностью согласен, — Лайонел поднял свою варежку. — Итак.Что предлагает руководство? Продолжить сбор данных в неблагоприятных условиях или… эвакуироваться в точку с более комфортными параметрами? Я слышал, бар «Стриж» на тринадцатой ещё работает.

Ирония в его голосе была едва уловимой, но Ико её поймала. Она посмотрела на шумный каток.

— Знаешь, Лайм, — сказала она, и в её голосе впервые за вечер прозвучала не злость и не усталость, а что-то вроде облегчения. — Иногда твоё умение всё находить планы Б даже для самой тошной ситуации — это просто спасение. Бар, говоришь? Веди. Только с тебя все напитки. Твоя начальница сегодня пострадала на льду, её надо задобрить.

— Гарантирую что так и будет, — он слегка наклонил голову, расплываясьв улыбке. — Там есть стулья, тишина и хороший виски. Если необходимо, этот покорный секретарь готов задобрить госпожу Ико-Ико ликёром.

— Бутылка коньяка— и мы в расчёте, Ландыш. — Довольно хихикая ответила девушка.

Решение было принято без лишних слов. Они побрели к скамейке, скинули ненавистные коньки, втиснули ноги в уютные сапоги и ботинки. Они шли по заснеженной аллее, уходя от огней и музыки, и с каждым шагом напряжение навязанного корпоратива спадало, словно тяжёлый груз с плеч.

Бар «Стриж» ютился в полуподвале многоэтажки. Воздух в нём был пропитан ароматами старого дерева, кожи и свежесмолотого кофе. Найдя уединённый столик в нише, они разместились за ним. Лайонел выбрал виски, Ико — яблочный коньяк. Их бокалы встретились в тихом, лишённом всякого пафоса звяканье.

— Ну что, — Лайм откинулся на спинку стула, наконец расслабившись. — Как тебе наш полёт?

— Просто ужас, — ответила Ико без лишних раздумий. Она пригубила немного коньяка. — Но… запоминающийся. Теперь у нас есть общее травматичное воспоминание. Это считается тимбилдингом?

— Самый лучший за последние десять лет, — рассмеялся парень. — Мои прошлые были куда хуже.

— Ну да, ты же из Отдела Маркетинга к нам перевёлся. — Бойтсман щёлкнула пальцами. — Дай угадаю. Всё было плохо, потому что там работает Скотт.

— Ты читаешь мои мысли, Ико.

Они сидели,и их диалог, наконец, смог вырваться за привычные рамки. Ушли в сторону квартальные отчёты, стратегии и «кто что должен». Место заняли старый телевизионный фильм, всё откладываемая книга Ико и медленные перемены в городском парке. Простые слова, простые темы. Всю эту ночь их подсознательно тянуло к такой вот, потерянной непринуждённости.

В полночь, когда снаружи донёсся гром фейерверков и общее «Ура!». Пепеши в изумлении переглянулись.

— Эон меня дери, мы уже до полуночи досидели, — удивилась девушка, сжимая бокал. — Кто бы подумал, что я буду отмечать новый год в подвальном баре. А дома мои салаты пропадают...

Она тихонько вздохнула, на что Лайм, немного поразмыслив, ничего не ответил. Вместо слов он потянулся за бутылкой яблочного коньяка и без лишних движений долил в их стаканчики. Подняв свой бокал, он встретил готовый взгляд Ико — она уже не могла его проигнорировать. Их стаканы мягко встретились тихим звоном.

— За то, чтобы в новом году падать только в сугробы, — сказала Ико.

— И чтобы рядом был кто-то, кто подаст руку, — добавил Лайонел.

Их улыбки были лишены напряжения и всякой неискренности. За стенами бара метель уже заметала следы, в том числе и их собственные — те, что привели их сюда, прочь от ледяного городского шума. Сюда, где царили тепло и тишина, и где они обрели то, что искали: простое понимание во взгляде другого.