Леди-мать

Королевы Эйммы больше не было в замке, она ушла к богам, но ее смерть, как тяжелая черная тень, все еще была повсюду – ощущение утраты, пустоты и тишины там, где должен был быть дорогой человек.

Алисента опустилась на колени у алтаря Матери, накрыв руку Рейниры своей.

– Тебе сейчас больнее всего на свете, — тихо сказала Алисента. — Но как бы больно ни было, я рядом с тобой. Даже если ты зла, кажешься себе слабой и ненужной, я с тобой. Моя поддержка никогда не заменит материнскую, и все же я здесь.

Почему год назад, когда она сама лишилась матери, никто не сказал Алисенте этих слов? Она не утонула в своем горе лишь потому, что стала опорой для младших братьев.

Мать однажды сказала: "Почему мы исполняем свой долг? Потому что кто-то в мире должен это делать!". "Это" – утешать, поддерживать, указывать путь, когда другие потеряны.

"Кто-то должен".

Рейнира тогда пыталась помочь подруге, но ее слова были неловкими, как у всякого, кто еще сам не познал утраты. Она старалась отвлечь Алисенту, развеселить, подбодрить – и та улыбалась в ответ, а самой глубине сердца под броней учтивости и благодарности таилась темная обида. Не на Рейниру, а на саму судьбу.

"Почему я, потерявшая так много, должна улыбаться?"

Алисента словно искала материнский образ повсюду – там, где теперь было пусто, искала и не находила, боясь навсегда забыть любимое лицо.

Наверное, другие не хотели видеть ее горюющей, некому было сказать слово, которое смягчило бы ее сердце. И Алисента встала по другую сторону мира – среди тех, кто поддерживает, а не ждет поддержки.

"Если подмога не приходит, значит подмога – это ты!", – сказала бы леди Алерия Хайтауэр.

Мать никогда не просила, чтобы ее утешали – она сама была утешением, не говорила о своей боли, но облегчала ее для других. В этом была вся она, леди Алерия.

Алисента обнимала подругу, когда та, наконец, разрыдалась – горько, страшно, но вместе со слезами ее словно покидала часть той тьмы, что пришла с потерей. Алисента гладила Рейниру по голове, прижимаясь щекой к ее макушке, как будто баюкая дитя – и чувствовала, как девочка успокаивается в ее руках.

Вдруг Алисента поняла, что видит мать так ясно, как никогда прежде – в себе самой, в способности нести чужое горе, не ломаясь. Она не сломается, ни теперь, ни потом, потому что леди Алерия дала ей самое главное – любовь, а любовь – это умение передавать ее дальше, как самый драгоценный дар.