Лебединые спины

Ангелы так прекрасны, верно? Низкие существа, относительно Богу, и такие возвышенно-уродливые, если смотреть на них глазами человеческими. Разве не ангел стоял у ворот Эдема с огненным мечом, что во тьме земной сиял подобно далёкой звезде, воссозданной руками Божьими, прекрасной, холодной, неживой. Это он не желал пускать прекрасные творения Господни обратно в рай после одного лишь греха. Представьте, вы запнулись за маленький камень на пыльной дороге, и за это вам обломали все ноги, заставив истекать кровью на этот самый песок, забившийся в израненную кожу, принося боль, хотя вашему естеству итак мучительно. И лишь ангел не был милосерден, восседая на чужом грехе словно на собственном достижении, чтобы выполнить чужой приказ, сквозивший алчностью и эгоизмом. Оступились один раз — и более души, какие обрекли при их появлении на свет духовными, не могут видеть Бога, пребывая во грехе ежедневно, надевая тот как собственную одежду, лишь бы прикрыть нагое тело, что вне сада стало таким противным. Сейчас оно на обложках похабных журналов, какие покупают мужчины, желая уважить свое желание; в цветастом кабаре, пышащем блёстками и эротикой; в умах неспокойных людишек, что воспринимают оголение перед кем-то словно самый тяжкий грех, и при этом опускаются в него ежедневно. Не нагота ли была привычна Адаму и Еве, бродячим по зелени Эдема босыми ступнями, не зная смущения и страха перед Богом?

Ангелы - вот истинное зло, не правда ли? Не Серафим ли, посланник божий, касался раскаленным углем, выбранным из жертвенника, для того, чтобы очистить Исаия от всех его грехов, чтобы тот смог стать пророком для других? Нельзя ли было этого избежать? Разве нельзя было не причинять вред естеству человеческому? Небось тот пребывал в восхищении, держа клещи с горящим деревом, а руки того дрожали от наслаждения, как дрожат руки матери с мертвым ребенком на руках в адской агонии чувств.

Не ангелы ли совращали во сне Иакова, дразня того чудной лестницей к Богу в царствие покоя и любви? Как подло показывать душе то, до чего она никогда не дойдет, будто подстрекая на больший грех, на какой способны отчаявшиеся существа в мысли, что хуже уже не будет, что они итак страдали, и страдние их есть несправедливость и нелюбовь Господа к ним.

И даже сын Авраама, лежащий на жертвеннике, готовый охватиться божественным огнем, который бы пожрал его нежную плоть, итак страдающую от любых болезней, идущих в ногу с человеком после изгнания из божественного сада, видел ангела. И пускай тот передал мужчине повеление Господне, не странно ли то, даже в этой ситуации, греховной по всей своей натуре, что и там пребывал божий посланник?

Белоснежные крылья, словно вырванные из прямых лебединых спин, раскрытые и мягкие на вид; а внешность каждого ангела не сравнилась бы и с самым красивым человеком, когда-либо существовавшим на этой адской планете, и такие гнилые души, кто мог бы подумать.

А ведь я тоже ангел, прекрасный, красивый, чистый ангел, который когда-то коснулся Господа, воспевал Его, впитывая в себя его великолепный свет и безграничную милость, какая от меня отвернулась как только он произнес свое решение словно самое слабое наказание, какое мог дать мне.

И после всего этого могу ли я зваться чистым? А могут ли ангелы зваться уродливыми, если после их поступков всегда следовала милость Господня, и они сами несли ее, словно несёт мать своё дитя после его появления на свет?