Ласточка в паутине

 Участковый Тимофей Иванович, которого на работе за юный возраст звали просто «Тимоха», толкнул рукой железную калитку. Она поддалась с трудом, скрипнула и потом всё равно увязла в высокой траве. Рядом уже собралась небольшая горка: калитка накренилась и рыхлила землю под собой.

Тимофей сделал пару неуверенных шагов внутрь. Потянулся к фонарику в нагрудном кармане, хотя… нет, ещё было светло. Просто солнце заволокло плотными облаками.

Участок выглядел заброшенным, и сразу бросалась в глаза причина, почему местные звали дезинсекторов: паутина. Паутина повсюду. Она опоясывала редкие деревца, сползала с кустарников, устилала траву. Плотная, гуще облаков на небе, настоящее полотно.

Паутина повсюду. Повсюду и есть – паутина.

Тимофей вздрогнул, обернулся – калитка захлопнулась. Участковый сглотнул и направился к дому с облезшей синей краской. Сердце словно кто-то дёргал за ниточки… паутинки, но Тимофей не смел отвлекаться на ребяческий страх. Сам же смеялся над соседскими бабками, когда они рассказывали небылицы про эту Евгению. И всё же: дёрг-дёрг…

Ниточки-паутинки, сердце оплетите, сердце подчините. Всё – паутина, мир – паутина. Паутина связывает, паутина ведает…

Тимофей уже ступил одной ногой на ступеньку, когда что-то заставило повернуться. Там, в углу участка, росло широкое дерево – может, дуб, может, яблоня, Тим не разбирался. Да и сложно сейчас было узнать по листкам, ибо всю крону покрывала паутина. Что же за пауки могли такое оставить? Сколько их, или они таких гигантских размеров? Под самой кроной набухало… нечто. Оно тоже было покрыто паутиной, как кокон, паутина явно что-то прятала. Кажется, оно даже пульсировало… Шар размером с кошку.

Всё начинается с паутины и паутиной кончается. Она – мать всего.

Тимофей проморгался и стал подниматься дальше. Балки террасы тоже были в россыпи белых нитей, уходящих затем под дверь. Не хотелось судить поспешно, но такое запустение часто следовало за нервными расстройствами. Беседа с хозяйкой предстояла тяжёлая.

Тимофей занёс руку, чтобы постучать, мельком бросил взгляд вбок и глухо вскрикнул. Отпрыгнул к стене, и берцы увязли в той самой паутине.

Мне стало всё известно! Молодой, на новом месте, ненавидит деревню, но хочет всем доказать, что это они его недостойны. Лёгкая добыча.

Там, в паутине под потолком, застряла птица. Кажется, ласточка? Перья истрепались, где-то уже начинали проглядывать кости. Она застыла в трогательной позе: одно крыло выше другого, голова запрокинута, клюв раскрыт. Как балерина в каком-нибудь «Лебедином озере». Только ни у одной балерины не было таких глаз: в Тимофея впилась одна чёрная бусина, в которой, несмотря на испарившуюся жизнь, яро плескался страх. Птицы не способны на такой.

И ласточка не тонула в паутине, её овили буквально несколько ниточек. Но она будто застыла в полёте… Настолько липкая паутина? Тимофей тут же отшатнулся от стены, ведь сам наступил в эту же паутину. На какой-то момент показалось – правдоподобно и решительно, – она уже не отпустит, он её заложник, её пленник, но ниточки растаяли на глазах.

Дыхание сбилось, участковый брезгливо встряхнул рукой и повернулся к двери. Почему-то резко пришло осознание, что говорить ему будет не с кем. Дом был пуст, и это знание словно перетекло по паутине.

Моя последняя жертва.

Взгляд снова скользнул на ласточку. Странно, где же мухи? Её тело висит так соблазнительно, его припекает августовское солнце. Не могли же мухи додуматься, что это ловушка? Они иногда и в распахнутое окно вылететь не могут.

Остальных я уже скормила.

Ещё не поздно было уйти. Никто не знал, что он пошёл в тот странный дом, на который жаловались старушки. Это не будет трусостью, не будет…

Да что он? Это всего лишь паутина, белая нитка из задницы паука!

Паутина – начало всего, паутина – конец всего. Всё – паутина. Я – паутина. Прими это.

Тимофей рывком открыл дверь. Не заперта, как и думал. Хозяйка ведь могла уйти в магазин или спать наверху, запирать в такой глуши в принципе было незачем… Хотя запах стоял такой, будто в доме много лет никто не бывал. Нет, не запах – сам воздух. Спёртый, густой, как облака или паутина. И паутина… Паутина тоже была здесь. Поглотила холодильник, кухонную тумбу и умывальник. Перебрасывалась на соседнюю дверь и уходила в другую комнату, из которой веяло… жаром.

Тимофей шагнул туда. Шаг – и сразу десять ударов сердца.

Такое Тим видел только в фильмах. Стена была покрыта надписями. Спасибо, что чёрными, а не багровыми и без подтёков, но что за чертовщина?

Паутина повсюду ниточки-паутинки всё начинается с паутины мне стало всё известно моя последняя жертва остальных я уже скормила паутина – начало всего.

Какой каллиграфический почерк для сумасшедшей… Да что он делает! Сматываться пора, за такое ему точно недоплачивают!

Стукнула дверь, как сердце молоденького участкового. Сердце, опоясанное паутиной. Скрипнула калитка, да так и осталась открытой, совсем застряв в земле. Позади остались заросли паутины, странный кокон, застрявшая ласточка и надписи.