Лас-Вегас ремикс

Июнь 2014 года — Лас-Вегас

У Ильи было всего три минуты, чтобы взять себя в руки.

Точнее две минуты пятьдесят секунд.

Он сжимал край столешницы в одном из туалетов за кулисами церемонии награждения НХЛ, пытаясь справиться с паникой. Она нарастала в течение всего дня и наконец достигла критической точки, когда он заметил Шейна Холландера.

Последние несколько месяцев выдались бурными. Его команда стала обладателем Кубка Стэнли. Временами это казалось ему невероятным, нереальным и... ничего не значащим.

Его отец был болен. Если раньше оставались какие-то сомнения в этом, то возвращение в Россию на время Олимпиады развеяло их. Скорее всего, его отец страдал болезнью Альцгеймера. Илье следовало принять это, как факт, потому что больше никто не мог. Ни брат, ни жена отца. Оба настаивали, что с Григорием Розановым все в порядке.

На следующей неделе Илья улетал в Москву. На все лето. Но сначала ему предстояло вернуться в Бостон — собрать вещи и уладить кое-какие дела. Он хотел бы остаться в Бостоне или уехать в какое-нибудь совсем другое место. Куда-нибудь, где можно расслабиться или повеселиться. Когда он в последний раз наслаждался летом?

Он не сомневался, что Холландер наслаждался каждым моментом лета. Наслаждался солнцем в кругу друзей и семьи в своем тупом ебучем домишке на озере. Ни о чем не беспокоясь.

После Олимпиады Илья не виделся с ним вне льда. И не разговаривал с тех самых пор.

Но думал о нем каждый день.

Он вспоминал, как Холландер нашел его на трибунах во время матча Швеция — Финляндия в Сочи и спросил, все ли с ним в порядке. Как сильно ему хотелось обнять Холландера и просто прижать к себе. Прижать к груди, уткнуться носом в его короткие блестящие волосы и вдохнуть его запах. Это желание чертовски пугало. Сердце Ильи пропустило удар, когда он увидел, как приближался Холландер. Он захотел рассказать ему все.

И вот Холландер ждал его за кулисами. Не потому, что хотел увидеться, а потому, что они вместе вручали награду. Награду «За самый спортивный характер», что — Илья не мог этого отрицать — было забавно. Весь день он твердил себе, что все будет хорошо, когда снова увидит Холландера. Но едва увидев его, Илья почувствовал непреодолимое желание спрятаться. Он убежал, надеясь, что Холландер его не заметил.

Теперь он прятался в туалете в то время, как должен был стоять рядом с Холландером, готовясь выйти на сцену, чтобы разыграть очередной спектакль об их соперничестве для увеселения публики. Он посмотрел на себя в зеркало. Вопреки недовольству отца его длинными волосами, он не стригся после завершения Олимпийских игр. Возможно, не стригся именно из-за недовольства отца. Теперь волосы отросли настолько, что он часто собирал их в пучок, как и в этот вечер. Он считал, такая прическа отлично сочеталась со смокингом. С ней Илья выглядел стильно. Сексуально.

Еще этим вечером не помешало бы заняться сексом. Он хотел бы, пусть и временно, отогнать все мысли.

Он посмотрел на часы в телефоне и решил, что пора выходить. Разжав пальцы на столешнице, он выпрямился и расправил плечи. Он медленно вдохнул, попытался придать лицу более расслабленное, беззаботное выражение и вышел из туалета.

Он заметил Холландера перед выходом на сцену, тот судорожно оглядывался по сторонам. Илья неспешно подошел к нему сзади.

— Потерял меня?

Холландер резко обернулся. Он был одет в смокинг, его волосы были аккуратно зачесаны набок, как у ребенка, которого фотографируют для школьного альбома. Он хмуро посмотрел на Илью.

— Блядь, Розанов. Какого хрена? Мы начинаем через пять секунд!

Каждый раз, сталкиваясь с Холландером, будь то на льду или вне его, он надеялся, что тот не будет выглядеть настолько, блядь, неотразимым. Надеялся избавиться от потребности наблюдать, как раздражение в его темных глазах сменяется желанием. Надеялся, не захотеть, как это всегда бывало, чтобы тот толкнул его к стене и выместил на нем все, что накипело.

Но, как и всегда, надежды эти моментально рассыпались в прах.

— Пятьдесят секунд, — спокойно сказал Илья. — Мы успеваем.

Холландер открыл рот, глаза его гневно сверкнули.

— Тебе все равно, что вся команда уже с инфарктом тебя ищет?

— Не совсем.

В этот момент Илью не волновало ничего, кроме веснушек Холландера, которые выглядели темнее, чем обычно, будто тот много времени провел на солнце.

— А где ты был? — спросил Холландер напряженно.

Илья выдал самый раздражающий ответ.

— Занят.

Холландер прищурился.

— Да? С кем?

Боже, он ревнует? Его бесит то, что Илья спит с другими? Даже думать о таком было опасно.

— Нам пора.

Он быстро вышел на сцену, желая увидеть разъярённое выражение лица Холландера, который шёл за ним. Их встретили аплодисментами. Большинство зрителей ненавидели Илью, но любили Холландера. При этом завидовали им обоим. Илья отыскал глазами телесуфлер с их диалогами и вздохнул. Он терпеть не мог зачитывать текст на английском перед зрителями.

— Спортивный характер, — произнес он весело, — очень важен.

Зрители рассмеялись.

— Не думал, что ты знаешь значение этого слова, Розанов, — прочитал Холландер.

Он говорил с неподдельным гневом.

— Конечно, знаю. Это типа когда я отбираю у тебя шайбу и забиваю гол, а ты из-за этого не злишься.

— Или, когда я делаю хет-трик в матче против твоей команды, ты с достоинством принимаешь поражение.

— Или, — сказал Илья самым неприятным тоном, — когда я выигрываю Кубок Стэнли, ты восхищаешься моим достижением.

Это вызвало бурный смех.

— Как бы то ни было, — сварливо продолжил Холландер, — вот номинанты этого года.

— Хей, — Илья по-прежнему читал с телесуфлера, — прежде чем мы вручим награду, можно мне сделать селфи?

— Что?

— Я по-быстрому. Кто знает, когда снова выпадет такой шанс, верно?

— Окей, но поторопись.

Илью взволновала эта часть сценария. Он достал свой телефон, открыл приложение камеры, обнял одной рукой Холландера за плечи, другой держа телефон. Он видел раздраженное лицо Холландера на экране.

Он сделал не одну, а несколько фотографий. Что было глупо, но это его не остановило. Он просто хотел иметь у себя эти снимки, несмотря на явное неодобрение на лице Холландера. Даже если тот никогда больше не захочет прикасаться к нему, у него останутся эти фотографии.

Он сжал пальцы на мягкой ткани смокинга Холландера и на твердых мышцах под ней. Слегка повернул голову, на мгновение приблизился губами к его волосам. Холландер пах мятой и цитрусовыми, так же, как в последний раз, когда находился так близко к Илье. Тогда Илья поцеловал его, напрочь лишив дыхания, прежде чем толкнуть на кровать.

Холландер так злился, что Илья практически видел волны негодования, исходящие от его напряженных плеч. Илья хотел всего этого. Хотел, чтобы Холландер выплеснул это на него, а затем поцеловал и приказал его трахнуть. Илья хотел, чтобы Холландер полностью завладел его сознанием, не позволив думать ни о чем другом.

Илья задел пальцами его затылок, убирая руку с плеч. И не пропустил едва слышный выдох, вырвавшийся из его губ. Илье захотелось улыбнуться от уха до уха. Он едва сдержался.

Они закончили свою речь, Холландер с недовольным видом вручил награду победителю — нападающему из Эдмонтона. Милый парень. Но бог с ним — Холландер резко развернулся и покинул сцену. Илья неспешно пошел за ним.

Холландер зашел в тот же самый туалет, в котором ранее прятался Илья. Он мысленно сосчитал до десяти и последовал за Холландером, ничуть не удивившись, что тот оставил дверь незапертой.

Едва успев запереть дверь за собой, Илья прижал Холландера к стене. Его темные глаза сверкали от гнева и желания — сочетание, которому Илья никогда не мог противостоять. По которому скучал.

Он скучал по нему.

— Ну что? — спросил Илья.

— Что?

Член Ильи тут же напомнил о себе. Этот чертов парень. Илья решил попытать удачу и указал взглядом на пол.

— Ты не собираешься мне отсосать?

— Да пошел ты! Может, сам отсосешь?

Такое однозначно не должно было произойти в этом отвратительном туалете, но Илья не озвучил свою мысль, а тихо мычал себе под нос, будто обдумывал предложение. Не сдержавшись, он провел кончиками пальцев по идеальной линии челюсти Холландера.

— Может быть, нужно вежливо попросить.

Илья задался вопросом, не слишком ли далеко зашел. Не затмит ли гнев желание в темных глазах Холландера, не оттолкнет ли тот Илью? Придется ли смотреть ему вслед...

— Пожалуйста.

Это был едва слышный шепот, но одно слово Холландера пулей пронзило Илью. Ему удалось сохранить хладнокровие, однако с огромным трудом. Вместо того чтобы поддаться тому, чего они оба хотели, Илья пошел дальше.

— Ты хочешь, чтобы я стоял на коленях на этом грязном полу в туалете? Тогда ты должен просить вежливее, Холландер.

— Пожалуйста, — повторил Холландер, его голос хрипел, вероятно, от усилий, которых стоило ему не ударить Илью. Или не умереть от стыда. — Встань на колени и отсоси мне. Пожалуйста.

Илья окинул его взглядом с головы до ног, задержавшись на заметной выпуклости на брюках от смокинга. А затем обхватил его член через гладкую ткань, наслаждаясь тем, как Холландер закрыл глаза и судорожно глотал воздух.

Илья наклонился, и, касаясь губами его уха, произнес:

— Нет.

Холландер отреагировал лучше, чем Илья надеялся. Он широко открыл глаза и недоуменно нахмурил брови.

— Что?

— Нет. Я не буду ничего делать с тобой здесь. — Внезапно Илье в голову пришла грандиозная идея — Мы вернемся в зал, сядем на свои места, а потом пойдем на вечеринку. А потом, после того, как ты будешь ждать этого весь вечер, ты придешь ко мне в номер. И я, возможно, сделаю нечто большее, чем просто отсосу твой член.

— Ты на полном серьезе собираешься оставить меня в таком состоянии?

Холландер бессмысленно тянул время.

— Да. Пока что.

Поколебавшись еще несколько секунд, с нелепым раздражением он проворчал:

— Отлично.

— Ах-ах. Обещаю: если тебя сегодня назовут лучшим игроком, я отсосу тебе, трахну тебя... все, что ты захочешь.

Холландер уставился на него, Илья практически видел, как вращались шестеренки в его голове. Он согласится. Он не сможет устоять перед таким предложением. Это исключено, раз Илья превратил все в соревнование с победителем и проигравшим.

— А если тебя?

Илья улыбнулся. Он уже так хорошо знал его.

— Потом узнаешь.

Наступил подходящий момент, чтобы уйти. Оставить Холландера в замешательстве и возбуждении, не показывая, насколько сильно его хотел. Как сильно соскучился по нему. Но, оставшись наконец с ним наедине, Илья не смог удержаться от поцелуя.

Не успев задуматься о своих действиях, он схватил Холландера за лацкан смокинга и поцеловал. Поцелуй получился жадным и грубым, вероятно, более страстным, чем предполагал Илья. И все равно не таким, каким он желал поцеловать Холландера. Но если бы он поцеловал его так, как хотел — медленно исследуя рот языком, что оставило бы достаточно воспоминаний, чтобы пережить предстоящее долгое лето, — они бы никогда не вышли из этой уборной.

Это было чертовски глупо.

Илья отпустил его.

— Удачи тебе сегодня.

И ушел, не оглядываясь.

***

Почему Илья так нервничал?

Его назвали игроком года (конечно же), но теперь он ждал настоящий приз. Секс никогда не заставлял его нервничать. А с Холландером у них был просто секс. Возможно, более интересный, чем с другими людьми, с которыми Илья спал. Более забавный из-за всяких подколов. И, да, более горячий. Объективно.

Но все же… Не было никаких причин ощущать бабочек в животе.

В номере Илья снял смокинг и галстук-бабочку, затем туфли и носки. Он чувствовал всепоглощающий жар, хотя пытался лгать себе, что контролировал все, включая температуру тела. Он расстегнул три верхних пуговицы на рубашке, быстро взглянул в большое зеркало и расстегнул четвертую.

Он пригладил волосы, укрощая выбившиеся пряди.

Джейн: «Я здесь».

Илья улыбнулся, глядя на экран телефона, и бабочки в животе сразу успокоились. Он открыл дверь как раз в тот момент, когда Холландер схватился за ручку с другой стороны. Илья прошел в центр номера и повернулся к нему лицом.

Холландер по-прежнему был в смокинге, но снял галстук. Его щеки слегка порозовели, то ли от того, что он оказался в номере Ильи, то ли от алкоголя.

— Пришел поздравить меня? — спокойно спросил Илья.

— Наверно. — Илья игриво развел руки, ожидая, пока Холландер произнесет это слово. — Поздравляю.

Прозвучало это вовсе не так, как должно звучать поздравление.

— Спасибо. А теперь раздевайся.

К радости Ильи, тот немедленно подчинился, причем в типичном для Шейна Холландера стиле. Каждый предмет его костюма оказался аккуратно сложен и развешен на спинке дивана, будто ему предстояло на следующий день снова надеть это смокинг или что-то в этом роде. Илья продолжил наблюдать за его раздеванием, находя это скорее забавным, чем соблазнительным.

— Может нам лучше... — пробормотал Холландер, оставшись в одних боксерах. — Я к тому, что здесь есть окна.

— Мы на шестнадцатом этаже.

— Да, но...

Похоже, с тем, чтобы трахнуть Холландера у окна с видом на Лас-Вегас-Стрип вышел облом. Ну да ладно. У Ильи было много других идей. Он молча направился в спальню, Холландеру пришлось следовать за ним. Он задернул шторы, но не позволил тому слишком расслабиться.

— На кровать, — твердо скомандовал Илья, даже не взглянув на него.

А когда наконец повернулся, Холландер уже лежал на кровати, все еще в боксерах. Его кожа выглядела безупречной и с золотистым оттенком в тусклом свете лампы, волосы слегка взъерошились, когда он раздевался. Он рассеянно кусал нижнюю губу и смотрел на Илью, будто ожидая дальнейших инструкций.

Илья вышел из спальни.

Ему не следовало приглашать Холландера в свой номер. У них получалось избегать друг друга несколько месяцев, можно было просто позволить этому продолжаться. Вечно. Потому что так было разумно. А Шейн Холландер, растянувшийся на его кровати, предлагая себя в качестве чертового приза... То, что Илья больше желал обнять его и всю ночь не выпускать из объятий, чем трахнуть… То, что знал — решившись поцеловать его, никогда не сможет остановиться... Боже, какой абсурд.

Этим вечером Илье следовало быть осторожным.

Он плеснул в стакан водки, выпил, затем налил еще. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он, наконец, вернулся в спальню со стаканом в руке. Холландер по-прежнему лежал на кровати, по-прежнему ждал. Господи.

Илья сел в кресло напротив кровати и молча сделал глоток водки.

— М-м... Я впечатлен этим отелем. Эту водку не так-то просто найти.

— Окей, — сказал Холландер.

В его голосе явно различалось нетерпение, что вызывало желание лишь сильнее затянуть это действо.

Илья решил проверить пределы послушания Холландера.

— Потрогай себя.

Холландер округлил глаза.

— Что?

Они никогда раньше такого не делали. Было, что Холландер лениво дрочил свой член, пока Илья раскатывал презерватив, или дрочил отчаянно, чтобы довести себя до грани, пока Илья его трахал. Но не так.

— Покажи мне, — пояснил Илья. — Хочу посмотреть на тебя.

Холландер выглядел все таким же сбитым с толку.

— Ты... что?

— Это моя особенная ночь, Холландер. Я хочу посмотреть на тебя.

Щеки Холландера залились румянцем, который спустился по шее и достиг груди.

— Я... я никогда...

Естественно, он никогда такого не делал, именно поэтому Илья хотел, чтобы он сделал это сейчас. Для него.

— Я и подумал, что, скорее всего,нет. Так что... покажи мне. Как ты трогаешь себя, Шейн Холландер.

Повисла напряженная тишина. Оба молчали довольно долго, их взгляды были прикованы друг к другу. Илья, конечно же, не собирался говорить первым. Он сделал еще глоток своего напитка и продолжил ждать.

— Тогда налей мне немного водки, — наконец сказал Холландер. — Я слишком трезв для этого.

Илья хотел победоносно поднять кулак, но сохранил самообладание.

— Нет. Водки ты сможешь выпить после. В качестве вознаграждения.

— Блядь. Ты.

Илья прекрасно проводил время. Он почти забыл, как весело бывало с Холландером.

— Отличная водка! Да ладно тебе. Посмотри на свой несчастный член, Холландер. Удели ему немного внимания, да?

Выпуклость в трусах Холландера бросалась в глаза. Выглядел тот, будто собирался ударить Илью, но, должно быть, очень хотел прикоснуться к себе.

— Закрой глаза, — ободряюще сказал Илья. — Представь, что ты один. Как ты начнешь?

Наконец, Холландер медленно поднес ладонь к животу. Опустив веки, он нежно проводил пальцами по коже, едва касаясь ее. Горячее этого Илья не видел ничего в жизни. Холландер нервничал, но делал это. Для Ильи.

Холландер взялся за свой эрегированный член и… показалось, будто в голове у него переключился тумблер. Нервозность исчезла, и с пошлым стоном он принялся демонстрировать свои способности. Илья был заворожен, впечатлен и настолько возбужден, что с неимоверным трудом сохранял хладнокровие. Он с нетерпением наклонился вперед, сидя в кресле, но не заметил этого, пока Холландер не открыл глаза и не поймал его взгляд.

Илья пытался взять себя в руки.

— Ну же, Холландер, — сумел он сказать. — Покажи мне.

Холландер спустил трусы до своих мускулистых бедер. Его член уже сочился предсеменем.

— Дрочи его, — услышал Илья собственный голос. — Постарайся кончить, я хочу на это посмотреть.

Холландер медленно размазал прозрачную каплю по головке, неотрывно глядя в глаза Илье. Того едва не хватил сердечный приступ.

— В тумбочке есть смазка, — сказал Илья, несколько запинаясь, потому что едва вспомнил английские слова «тумбочка», «смазка», и какой нужен артикль. Однозначно он перестал быть главным в этом представлении. — Рядом с кроватью.

Словно в доказательство этого, Холландер сказал:

— М-м. Принеси ее мне.

Илья принес. Пытаясь вернуть контроль, он по-детски отдернул руку с флаконом смазки, когда Холландер потянулся за ним. Илья бросил смазку на кровать и с удовольствием наблюдал, как тот сердито ее поднимал.

Он хотел еще больше гнева.

— Хочешь узнать, каково это? — спросил он, откидываясь на спинку кресла.

— Ты про ощущения?

— Про кубок. Хочешь узнать, каково это — держать в руках Кубок Стэнли?

Глаза Холландера сверкнули яростью.

— Да пошел ты нахуй.

Илья рассмеялся.

— Я все равно не смогу это описать. Невозможно.

— Скоро я сам это узнаю.

Илья в этом не сомневался.

— Разумеется. А теперь покажи мне, как ты тащишься, Холландер.

Холландер так и сделал. Он беззастенчиво и нетерпеливо ублажал себя, будто надеялся на положительную оценку, когда закончит. Он был потрясающе красив, Илья хотел оказаться внутри него. И не мог больше просто смотреть.

— Растяни себя, — приказал Илья. — Используй пальцы. — Холландер так и сделал. Он набрал смазки на пальцы и начал массировать свою дырку. Член Ильи едва не порвал брюки, а сознание стало рассыпаться на фрагменты. — Да. Посмотрим, как ты подготовишь себя для меня.

Последняя фраза стала лишней. Холландер уже вставил палец внутрь.

— Ты собираешься меня трахнуть?

Илья, возможно, никогда не перестанет его трахать. Ничего в жизни он не желал сильнее.

— Посмотрим, — ответил он на удивление ровным голосом.

Он отхлебнул водки, надеясь не выдать свое состояние. Но Холландер разбил эту надежду единственным словом:

— Пожалуйста.

О боже. Холландер умолял. Илья с трудом сглотнул.

— Пожалуйста, что?

— Мне нужно...

Илья хотел, чтобы он продолжил. Чтобы попросил трахнуть его, обнять, остаться с ним.

— Что тебе нужно, Холландер?

— Ты. Трахни меня. Пожалуйста.

«Ты» эхом отозвалось в ушах Ильи в унисон с биением сердца. Он встал и начал раздеваться, но успел снять только рубашку, прежде чем Холландер — на четвереньках — стал тереться лицом о его пах.

Илья потерял дар речи. Он не чувствовал ничего кроме нестерпимого желания и чего-то еще, более острого и болезненного, что непременно следовало игнорировать.

— Почему именно ты? — произнес он вслух по-русски. — Почему ты такой идеальный? Это просто пиздец.

Холландер обхватил губами его член. Илья задался вопросом, не был ли этот парень послан Богом в качестве какого-то испытания, которому он должен был противостоять

Прости, Господи.

— Блядь, Холландер, — простонал Илья, вспомнив английский. — Тебе это нравится.

Холландер продолжал сосать, Илья наслаждался этим, пока мог. Опасно приблизившись к оргазму, он оттолкнул Холландера и приказал:

— Перевернись.

Холландер так послушно подставил ему задницу, что Илья бросил попытки изображать спокойствие. Он едва успел раскатать презерватив и нанести смазку, как одним резким движением погрузился в Холландера и принялся трахать его, забыв об осторожности. Он долбил его, злясь на него за сам факт его существования, злясь на себя за то, что так нуждался в нем. Холландер продолжал повторять «пожалуйста», а Илья старался изо всех сил дать ему все, что только мог.

Илью пронзил оргазм, бурный и прекрасный. Он закричал. Он смутно осознавал, что Холландер тоже кончил, и жалел, что не смог этого увидеть. Он уткнулся лбом между лопатками Холландера, вдыхая его запах. И, наконец, рухнул на кровать рядом с ним.

— Господи, Холландер.

Холландер выглядел помятым. Он весь покраснел, кожа блестела от пота, волосы торчали в разные стороны. Он улыбнулся Илье:

— Как насчет водки?

Илья рассмеялся, его сердце вновь забилось быстрее.

— Да. Дай мне минуту.

Ему не хотелось вставать с кровати, он знал, что, когда сделает это, все закончится. Холландер престанет улыбаться ему, красивый и изможденный. Он оденется и уйдет. Илья останется один.

Он смотрел на Холландера, пытаясь запомнить каждую деталь этого момента. Он хотел поцеловать его. Хотел навалиться на него и целовать, пока они оба не заснут. Хотел целовать его утром и весь следующий день.

Илья встал с кровати. Он привел себя в порядок и вернулся в спальню с влажным полотенцем и стаканом с водкой для Холландера. Для себя он принес сигарету с зажигалкой. Он хотел разозлить Холландера курением, хотя знал, что и раздраженным тот не станет меньше ему нравиться.

Холландер ничего не сказал насчет сигареты, даже когда Илья выпустил едкие облака дыма над кроватью, на которой они оба лежали. Холландер молча потягивал водку, а Илья ждал, когда волшебство момента испарится.

— Ты скоро возвращаешься? — нарушил тишину Холландер.

— Обратно?

— В Россию. На лето.

Ах. Ну вот момент и испорчен.

— Да.

— М-м. — Илья весьма удивился, когда через мгновение Холландер спросил: — Почему?

Охваченный раздражением, Илья дал краткий ответ.

— Это дом.

— Но... тебе нравится туда ездить?

С таким же успехом Холландер мог ударить его ножом в живот. Илья будто чувствовал, как лезвие поворачивается, разрывая внутренности. Он надеялся, что Холландер не заметил, как дрожали его пальцы, когда он поднес сигарету ко рту. В тот момент он хотел рассказать Холландеру все. Но вместо этого закрыл глаза и сказал:

— Мне нужно поспать.

— А. — В голосе Холландера угадывалось разочарование. Или, может быть, просто смущение. — Я должен... Но мне все равно нужно идти.

Илья не открывал глаза, чтобы не видеть, как тот уходил.

— Да.

Он слышал, как Холландер ходил по номеру, собирая свою одежду. Сначала в спальне, потом в гостиной. Илья остался на кровати.

— Увидимся, — крикнул Холландер из соседней комнаты.

Илья бросил окурок в его недопитый стакан с водкой и наблюдал, как пепел превращает нечто чистое и совершенное в нечто темное и уродливое.

— До свидания, Холландер.

к содержанию →