Лагеря на Вишере

Прикамские лагеря, да и в целом систему ГУЛАГа,  невозможно представить без ВИШЛОН. Ведь этот своеобразный полигон имел огромное значение для развития ГУЛАГа. Здесь, на красивейшей уральской реке Вишере, впервые был использован труд заключённых в промышленном строительстве, впервые была создана лагерь-стройка под руководством ОГПУ, здесь была опробована система материального поощрения заключенных — система зачётов. Этот «удачный» эксперимент впоследствие был распространён и на все советские лагеря.

О Вишлаге многие знают благодаря антироману Варлама Шаламова «Вишера». Но кроме писателя здесь отбывали свой срок фрейлина императрицы Наталья, полковник царской армии Василий Кондырев, татарский князь из свиты царя Александр Александрович Хан-Гирей, бывший начальник штаба Дикой дивизии. Также волей судьбы оказался здесь доктор Миха­ил Михайлович Костров. Когда на «Потемкине» вспых­нуло восстание, матросы выбросили за борт всех офицеров, кроме одного — корабельного врача, который умер позднее — в 1942 году, на Вишере.

Вишерский лагерь был одним из самых суровых среди лагерей ОГПУ. Здесь была высокая заболеваемость и смертность, большое число заключённых становились инвалидами. Высокой ценой был оплачен досрочный пуск Вишерского ЦБК и Березниковского Химкомбината.

Начало ВИШЛАГа

Всё началось в 1925 году, когда было принято решение о строительстве бумажно-целлюлозных химических заводов на севере Пермского края на реках Каме и Вишере. Уже в конце 1925 года на реке Вишере, в устье реки Вижаихи, был организован концлагерь — Вишерское отделение СЛОНа (Соловецкий лагерь особого назначения).

С января 1926 года труд заключённых использовался на лесозаготовках и строительстве. Баптистский миссионер Пётр Винс, отбывавший наказание с северных лагерях Прикамья, вспоминал:

«На север от Соликамска никаких железных дорог уже не было, и весь этап гнали пешком ещё километров 300 по таёжным дорогам. Среди заключённых были больные, которым более выносливые помогали идти. Многие не выдерживали трудного пути и умирали в дороге…Заключённые вручную ломом и лопатами долбили мёрзлую, твёрдую как камень землю, и возили её на тачках. Норма была большая, по 6-8 кубометров грунта за смену на человека, и чтобы выполнить её, заключённые работали с раннего утра до позднего вечера. А после работы их гнали за несколько километров в лагерь. Ноги были всегда мокрые.

Часто, как только заключённые успевали чуть согреться и заснуть, их среди ночи поднимали расчищать от снега лагерную зону… Ночью по несколько часов заключённые лопатами расчищали зону от снега, а в шесть часов утра подъём, и снова на работу в лес. После бессонной ночи заключённый был физически не в состоянии выполнить нормы, а за это уменьшался паёк хлеба, давалось меньше каши и супа. Многие умирали от голода, усталости и постоянного недосыпания».

Тяжелое положение заключённых, занятых на строительстве, подтверждает в своей докладной записке и член бюро Чердынского райкома ВКП(б) К.П. Дудырев, посетивший в октябре 1927 года строительство:

«Почти босые, полураздетые заключённые в холодную погоду, когда уже идёт снег, вынуждены работать. Для многих работа явно непосильная…Особенно невыносимые условия у тех, кто занят сортировкой и выгрузкой леса лошадьми на Вижаиже: на ногах вместо сапог опорки, все мокрые, руки при зачаливании брёвен в холодной воде выше локтя, работают по 10 часов».

В результате такие невыносимые условия часто приводили к саморубам на лесозаготовках и случаям самоубийств. 

В результате план 1926 года не был выполнен как по строительству, так и по лесозаготовкам. Не наблюдалось серьёзного улучшения и в 1927 году. 

Лагерный рай

Положение начало меняться летом 1929 года. В июле было принято решение использовать заключённых на важнейших стройках первой пятилетки и создавать для этой цели при стройках трудовые лагеря примерно на 10 000 человек каждый. В конце лета того же года начальником управления ВИШХИМЗ — строительства Вишерских химических заводов, под которыми понимались стройки не только на реке Вишере, но и на Каме, — был назначен Эдуард Берзин (позднее был расстрелян в Магадане как японский шпион). В конце 1929 года Вишерское отделение СЛОНа становится самостоятельным лагерем особого назначения (ВЛОН).

В распоряжение Берзина стали прибывать один за другим вагоны с заключёнными. По впечатлению Шаламова, тысячные этапы прибывали чуть ли не ежедневно.

«Из всех этапов отбирались самые лучшие специалисты, и любой, кто работал похуже, вечером же включался в этап на Вижаиху, в управление, где строился бумкомбинат».

Эти «лучшие» «...всю зиму двадцать девятого — тридцатого года... «обживали» каменные коробки, воздвигнутые по вольному найму в Городе Света (Березниках). Размещаясь там на сырых досках-нарах, а то и просто вповалку, тысячи, десятки тысяч людей строили Город Света, работали на комбинате и строили себе лагерь поближе — на Адамовой горе... Наконец лагерь был готов:

«Лагерная зона, новенькая, «с иголочки», блестела. Каждая проволока колючая на солнце блестела, сияла, слепила глаза. Сорок бараков — соловецкий стандарт двадцатых годов, по двести пятьдесят мест в каждом на сплошных нарах в два этажа. Баня с асфальтовым полом на 600 шаек с горячей и холодной водой. Клуб с кинобудкой и большой сценой. Превосходная новенькая дезкамера. Конюшня на 300 лошадей... Колонны лагерного клуба чем-то напоминали Парфенон, но были страшнее Парфенона».

Второй такой же лагерь был возведён Берзиным на Вишере, при строительстве бумкомбината на 11000 заключенных. Выросли отдельный сангородок, парк с беседками, открытой сценой, фонтаном и даже собственным зверинцем, радиоузел и павильон-каток, свыше 20 производственных помещений, в числе которых были и типография, и часовая мастерская, и мыловарня с колбасной. Всего в лагepe было свыше 200 построек, не считая вышек и вахт. На Вишеру привезли германские машины, чтобы де­лать бумагу для шедевров пролетарской прессы. А среди сосен построили дом с мезонином — для Берзина. 

К апрелю 1931 года в ВИШЛАГе было уже 39 тысяч заключённых. С конца 1929 года получает распространение система премирования заключенных за ударный труд. Перевыполняющим регулярно производственные задания засчитывались три дня за четыре и четыре дня за пять, ударникам – два дня за три и три дня за четыре. Однако для осуждённых по ст. 58 предусматривались ограничения по зачётам. В результате многие заключенные (кроме политических) получили сокращение сроков или досрочное освобождение. Можно предположить, что это было первое применение на практике системы зачётов в лагерях ГУЛАГа ОГПУ.

Лагерный ад

ВИШЛОН был системой лагерей, включающей в себя, кроме двух больших — на Вишере и в Березниках, — множество более мелких, которые назывались командировками. И вот там царили совсем другие порядки. В верховьях той же Вишеры сохранялись многочисленные лесные командировки с цингой, обморожениями, саморубами и тайными казнями. Север был штрафным районом. На лесных участках применялась такая форма наказания заключённых, как раздевание на морозе зимой и привязывание к дереву летом. Применялась такая мера наказания как «бродячие командировки» или «кольцевые этапы», когда проштрафившихся заключённых под конвоем с собаками гоняли с командировки на командировку.

Курганский крестьянин Михаил Бутаков вспоминал, как на штрафном участке на Волынке, за Помянённым камнем его земляка Ивана Бахтомина заморили голодом. Иногда заключённых расстреливали.

«К этой мере тогда прибегали редко, — рассказывает Бутаков. — После неудачного побега расстреляли группу молодых заключённых. За конбазой».

Особым местом был штрафной изолятор. Вот что пишет о нём Варлам Шаламов:

«В те времена за побег не давали срока, но вычитали проведённое в изоляторе вре­мя, а это три или четыре месяца. Эти четыре месяца на голодном карцерном пайке в триста граммов при кружке воды могли нанести серьёзный ущерб здоровью. Потом в изоляторе раздевали до бе­лья, а пол был из котельного железа. Топить в изоляторе не полагалось…Изолятор был грозен не только холодом и голодом. Там не разрешалось громко го­ворить, иначе дневальный из заключенных поставит мелом крест на двери, это значило, что тебя не будут кормить совсем. Так отмечал заведующий ШИЗО любое нарушение в камере — излишний шум, разговоры: говорить в ШИЗО можно было только шепотом».

Досрочный пуск комбината требовал увеличения темпов. Обычной стала практика 10-часового рабочего дня и отмена выходных. Самый высокий процент инвалидов из всех лагерей ОГПУ был в ВИШЛАГе. Одной из самых высоких была и смертность. В 1933 году средняя смертность по лагерям составила 15,7 %, а в ВИШЛАГе — 34,6%. 

Но несмотря ни на что, опыт строительства Вишерского ЦБК и Березниковского Химкомбината руками заключённых был признан удачным, оказался востребован ГУЛАГом и получил своё дальнейшее развитие. Правда, после выполнения основных объёмов работ десятки тысяч заключённых остались без дела. Уже в 1933 году ВИШЛАГ стал сворачиваться, а летом 1934 года был ликвидирован полностью. Заключённые были переведены в Мордовию, в Темниковский ИТЛ. Только что построенные Березниковский и Вишерский лагеря были брошены.