La migraine [1]

montell fish — bathroom

Рай самонаслаждения расцветал лишь после слов Минхо о том, что нет на земле красоты живее, чем Хёнджин. Поэтому младший минутами рассматривал собственное отражение в зеркале, обрамлённом самым дивным образом, и старался определиться с выбором. Он несколько раз надевал шорты, а после раздражённо бросал в Йеджи. Она всеми силами старалась совладать со своими нервами, но длительное присутствие Хёнджина вынуждало злиться и вывалить ядовитые речи.

Хенджин доверял зависимости Ли Минхо на изумительном теле в моменты личной интимной связи, но прямо сейчас магнолиевые воспоминания не снимали напряжения и не унимали «это не то… совсем не то».

— Смотрится нормально! — Чонин тоже участвовал в рассуждении над образом Хёнджина, но мнение разилось с ожиданиями старшего.

— Я не хочу «нормально», — парировал он.

Йеджи швырнула одежду в брата.

— Заебал! — они с Чонином давно нарядились на вечеринку, и тому осталось накраситься перед приездом Минхо. Но лишь Хёнджин разводил огромные войны со всеми своими несуразными вариантами и не воспринимал иные. Ему желалось впечатлить идеальными линиями тела в одеянии и рассмотреть вожделение в ответном взгляде альфы… но самое главное, во взгляде Феликса или во взгляде Минхо?

Хёнджину сложно определиться во множестве вещей. Поэтому младший непроизвольно и растерянно останавливался на одном месте и не знал, что ему планировать на жизнь — испорченную неверными решениями и литрами Jack Daniel’s в порыве одиночества. Все люди в окружении Хёнджина имели различные варианты на жизнь и направления… но ему оставалось лишь наблюдать за ними с нотами зависти и снова разбредаться в разочаровании в своём прошлом.

Что он сделал?

Что с ним стало?

— Мы сейчас тратим время, — она старалась вразумить Хёнджина, и тому нужно было разобраться со стыдливыми чувствами от неумения выбирать сразу, — Минхо придётся ждать.

Магнолии Хёнджина встрепенулись упоминанием Ли в этом разговоре, что Хёнджину сейчас желалось очутиться рядом со старшим и озвучить «я не знаю, что мне делать»… чтобы найти спокойствие в размеренном низком звучании Минхо и стремлении альфы решить все проблемы Хёнджина и разгладить напряжение на дивном лице нежными ладонями.

Младший пользовался тем, что Ли сделает всё для него.

— Он не станет жаловаться, — промолвил Хёнджин истину. Минхо вечностью застынет в одном положении и иссушится цветами томления, но обязательно дождётся Хёнджина в любом состоянии. — Мы можем опоздать. Ты ведь предупреждал Минги?

Чонин растушевал тени плавными движениями.

— Нам всё равно лучше пораньше выйти.

Йеджи вручила Хёнджину кожаные чёрные шорты, что замечательно сочетались с полупрозрачным лонгсливом и нанизанными серебряными кольцами.

— Эти шорты или те прошлые? — слова младшей сестрёнки были важными и отпечатывались в разуме, даже если в реальности Хёнджин старательно выражал игнорирование Йеджи всеми своими вредными выражениями лица или не воспринимал мнение. Он всё равно разрушал сомнения заданными вопросами младшей и стирал остальные варианты. Но не получалось прямо сейчас задержаться на теме личной жизни и раскрыть Йеджи тайные детали новой связи с Минхо… было стыдливо напоминать Чонину о прошлом незамысловатыми разговорами или непроизвольно произнести интимное.

— Эти.

Хёнджин вновь завертелся возле зеркала.

— А сзади нормально?

— Сексуально, — отметила Йеджи.

Хёнджин перевёл дыхание, потому что теперь непосильная тяжесть переложилась на слова Йеджи и вверилась магнолиями. Внезапно раскосые глаза направились на сестрёнку, и лёгкие забились напряжёнными ароматами, потому что ошеломлённый Хёнджин совсем не ожидал:

— Минхо оценит.

Хёнджин всеми силами пытался не говорить о Минхо возле Чонина, но несправедливые небеса распорядились иначе. Она вальяжно расположилась на заправленной постели, рассматривая длинные ногти в изумительном дизайне, и мимолётно очертила глазами изменившееся положение Чонина за столом.

— Это не для Минхо, — звучание Хёнджина ломалось в предательстве, и старшему нужно было любыми методами разгладить неосмотрительные речи Йеджи и отвести внимание Чонина. Они не разговаривали об отношениях с Минхо, потому Хёнджин не догадывался… почему случилось расставание между ними и почему сейчас всё было нормально. — Мне просто нужно достаточно выглядеть… для моей репутации.

— Феромоны Минхо тоже для твоей репутации? — невозможно игнорировать наслоенные магнолии на самом Ли Минхо, но лишь в эту минуту Хёнджин заметил тончайшее слияние аромата нежности и аромата сдержанности. С раннего возраста просто не возникало намерения задерживаться носом на феромоне людей или выделять определённые ноты в собственном, словно Хёнджин не возводил важность в этой отличительной черте. А сейчас это… стало важным? — Ты пропитался им.

Он сглотнул забившиеся нервные цветы прямо в раздирающемся горле, и дальнейшими мгновениями оглушительная мысль парализовала заледеневшие ноги:

— Феликс тоже заметил? — нет… Хёнджину не желалось воображать разочарование на увядающем лице Феликса и размывающееся впечатление.

Ему не стоило порочить Ли Минхо своей раненной душой. Ему не стоило забываться в нежности и омертвлять дивные образы Феликса саднящими стонами во влажной постели Ли Минхо. Ему не стоило стоять в неопределённости со своими выборами. Потому что теперь не получалось разобрать: душа продолжала лежать возле Феликса или позволила Минхо завладеть ею полностью?

— Все давно заметили.

— Мы просто часто занимаемся вместе, — вновь старался замять, вновь позволял своей омерзительности показываться перед друзьями. — Между нами ничего не изменилось.

Йеджи различала ложь в этом произнесённом оправдании, поэтому осторожно приподняла голову в направлении замолчавшего Чонина и получила незамедлительное «отстань от меня» взглядом Хёнджина.

— Чем же?

— Семинарами Нолана.

Чонин рассмеялся послышавшемуся предложению, потому что Хёнджин своими стараниями сильнее раскрывал лепестки правды и выдёргивал очевидность.

— Вы уже проводили течку вместе? — младший относился с неожиданной лёгкостью и самостоятельно выведывал интимные детали у Хёнджина. Это заставило посмотреть изумлёнными глазами на расслабленное лицо и почувствовать уважение.

— Нет… я не планирую.

Но заснеженная реальность разошлась под ногами за одним:

— Проведи. Минхо отлично снимает напряжение и знает, что нужно делать со мной в течку, — незамысловатые слова Чонина заставили Хёнджина раздосадовано впиться острыми ногтями в нежные ладони, чтобы вывести испорченное настроение резкими и незаметными страданиями. Это виднелось эгоизмом со стороны Хёнджина, но мысленно вырисовывать Ли Минхо в плотном-душистом-смертельном вожделении было ненавистно.

Не с ним.

С Чонином.

— Он предложил принять подавители, — осознание оплошности раздавливало Хёнджина дальнейшими минутами, потому что нельзя было разворачивать правду Чонину и вываливать болезненное «ему со мной не нравится».

— Может, он не намерен проводить твою течку? — раздумывал Чонин, но защитные слои Хёнджина разрезали этими домыслами и поползновениями в душу.

Ладони задрожали.

Минхо не может… просто не может.

Мысли Хёнджина начали заполняться непрерывными: «Что если не нужно было становиться друзьями с привилегиями? Что если нежность Ли Минхо не являлась самыми настоящими цветами amour, а на деле… между ними не оставалось даже желания разделить изнывающие возбуждением моменты течки Хёнджина? Что если нежность значила равнодушие, но в грубости Минхо были заложены иные чувства?»

Нет.

Чонину даже не узнать amour Ли Минхо.

Хёнджин докажет.

— Я поговорю с ним, — стыдливое выражение лица Хёнджина изменилось, ведь не нравилось разворачивать Чонину магнолиевое «Минхо» в виде значимой слабости и позволять доминировать этими личными вопросами.

В последний раз старший заострил внимание на Чонине, прежде чем надавить тёмными глазами и надеть чокер с острыми шипами.

— Или проведу течку не с ним. Но в одиночестве не останусь.

В тёмном царстве тело Феликса дивно возносилось над душой Кристофера.

Он расположился в салоне BMW, разглядывая выточенные линии нижней напряжённой челюсти Бана и сползая порочным взором ниже… там выпирали все неудержимые эмоции и распустившееся твёрдое вожделение. Ли намеренно выводил своими разговорами, потому что змеиные мысли выворачивались томными ожиданиями и желали реакции Кристофера.

На поползновения.

На соблазнительные «что ты дашь мне взамен?»

На непроизвольные-нарочные постанывания.

— Я выполняю наши планы верно? — звучание Феликса заполняло остановившуюся машину в нелюдной мрачной зоне, потому что минутами ранее Кристоферу нужно было затормозить и возродить нервы… что моментально разрывались очевидными стремлениями Ли надавить своими феромонами и возбудить. — Или надо полностью внедриться в общество Хёнджина?

— Сойдёт.

Взгляд Кристофера метнулся в ином направлении, но всё равно встретился с оголёнными миллиметрами-райскими покровами Феликса в зеркале заднего вида. Он массировал ладонями выступившее «ты уничтожаешь все возможности отрицать, ты уничтожаешь все мысли не заниматься с тобой грязью» в виде мигрени, старался изолироваться разумом и снова чувствовал Ли Феликса везде.

— Мы отправимся на вечеринку? — любые слова младшего заставляли злиться, потому что вместе с ними Феликс выводил руками незатейливые порочные символы прямо на материале джинсов Кристофера.

Альфа невольно наполнил лёгкие смертельным дурманом Ли.

— Лично я раздумываю… отдаться времени между нами и остаться наедине, — ладони Феликса нестеснительно водили-натирали интимное место, потому что в голове изначально намечались планы разрушать молчание оглушительными стонами и распираться всем естеством Кристофера.

Ли осознал, что ему нравились альфы лишь в университете. Ему было стыдливо и неприятно знакомиться и проводить ночи с незнакомцами-альфами, потому что встречались невыносимые люди со своими омерзительными намерениями и ужасными желаниями. Но после… с ним заговорил Чонин на смежной лекции, пригласил в окружение друзей и познакомил с Кристофером. Старший заманивал душу речевыми манерами в низком тоне и выразительным сильным телом, но не вызывал любовные чувства. Ли давился слюнями и размывал невозможное вожделение в постели с разными людьми, но лишь сейчас у него получилось вырвать «то самое».

— Я должен получить своё, — змеиные ладони залезли в самые джинсы, напитывая душный салон машины смешивающимися ароматами и разламывая молчание отчаянными стараниями Кристофера не стонать. — За всё, что случится с Хёнджином.

— Что ты планируешь?

Ответа не последовало.

Феликс склонился всем телом и пометил цветами дыхания наливающийся член. В эту минуту Ли намеревался вывести розовым языком дивные эпитафии на каждой выступающей вене и полностью насытиться длинным внушительным органом Кристофера… что снился Феликсу во влажном сновидении и виделся в разделённой ночи с разными людьми.

— Я лучше любой твоей девушки, — самодовольство Ли сливалось с низким томным и чужим звучанием, ведь прямо сейчас у Бана не оставалось никакой силы сдерживаться. Альфа в невероятном наслаждении размазывал льющиеся жидкости члена Кристофера, выравнивая дыхание и погружаясь саднящим горлом.

— Значит, Мастер?

В этой фразе порочность.

В этой фразе перманентная зависимость Ли Феликса, неутомимые желания начертить цветы влажным языком и интенсивные движения. Бан зарылся ладонью в волосы Феликса, сжимая татуированными пальцами и направляя голову в нужное положение. Он резко толкнулся, заставляя младшего полностью заглотить налитую вожделением плоть и наполнить большие глаза слезами.

— Признаю, для альфы ты изумительно сосёшь.

Он наслаждался словами Кристофера, размножая возбуждение между ними незатейливыми поглаживаниями семенников ладонями и одновременно вылизывая сантиметры… а тому нравилось наблюдать за слёзными линиями на дивном лице Феликса, розовеющими веками и раскрывающимся ртом.

Ли прервался.

— Я выполню часть сделки, но после мы не остановимся на этом, — не было возможности возразить, потому что Феликсу желалось заполучить «первый раз» лишь с ним и разделить эйфорию лишь с ним. Кристофер согласился лёгким движением головы, разрывая неожиданное молчание оглушительными стонами и разрывая полость Феликса новыми резвыми проникновениями глубже.

«Молю».

Кристофер излился со всем поражением.