La Habana

Три перелёта из Йокогамы в Гавану чувствовались настоящей пыткой. Изначально потрясающие виды и ленивые тяжелые облака хоть как-то отгоняли усталость, но последний рейс уже не был столь воодушевляющим. Казалось бы, что только ты устала от невыносимо долгой дороги, ведь Дазай все это время читал «Хроники Заводной Птицы» Харуки Мураками. Его лицо было совершенно обычным, наверное, усталость даже никак не коснулась его. 

Гавана встречала духотой, сжатый, переплетённый с выхлопами дешевых движков, воздух давил на легкие. Чтобы наверняка точно описать это чувство, можно было представить себя в пабе, где абсолютно все посетители закурили сигареты в одночасье. Дикие, а порой и отвязные танцы, удивляли тебя. 

Как можно быть настолько раскрепощенными? Без зазрения совести прижиматься бёдрами к мужчинам, страстно целоваться на глазах у прохожих, пылать страстью столь сильно. 

Первой остановкой был какой-то бар на окраине Гаваны. Несносные потоки испанской речи вызывали удивление. Все же Гавана отличалась от Йокогамы своей страстью, бесстрашием, безнравственностью. Сев за барную стойку, Дазай окинул тебя взглядом. 

— Хочешь выпить? Ты наверняка устала.

— Я не против выпить, – улыбка слегка расцвела на твоих губах, – доверяю твоему вкусу. 

— Раз уж мы в Гаване, то почему бы тебе не попробовать коктейль «Куба Либре»? Ром, кола и немного лайма. Согласна? 

Неприятная головная боль заныла где-то под самим мозгом, поэтому ты кивнула головой, прикрыв глаза. Седовласый мужчина, который задорно лепетал на испанском с посетителями, натирал стаканы, когда Дазай окликнул его. 

Парень говорил с ним на испанском, поэтому ты не понимала, что он заказывает. Накрыв ладонью руку Дазая, ты шепнула ему на ухо:

— Я отлучусь на минутку, хочу умыться и привести себя в порядок. 

Дазай мягко поцеловал тебя в висок, добавив:

— Будь осторожна и не задерживайся. 

Пробираясь сквозь толпу слегка поддатых посетителей, ты наконец-то нашла уборную. Музыка внутри маленькой комнатушки била не так сильно по ушам, как снаружи. Выкрутив кран с холодной водой на максимум, ты набрала в ладони воду, окуная в неё лицо. Приятный холод слегка покусывал кожу, приводя тебя в сознание. 

Поправив губную помаду и уложив волосы, ты начала с трудом пробираться к барной стойке. На светло-коричневой гранитной стойке, где отбивались разноцветные лучи, покорно стояли два напитка: виски и коктейль. 

Сев возле парня, ты взяла коктейль, немного отпив его. Послевкусие специй в перемешку с нотами карамели ударило в голову приятной расслабленностью. Лайм слегка горчил на кончике языка, но затем это чувство перекрывалось сладостью газировки. 

— Нравится? – Дазай с усмешкой взглянул на тебя, отпив виски. Грация, с которой он держал стакан, не осталась незамеченной. И хоть ты не знала, зачем он носит эти бинты, но где-то в глубине души ты понимала, что они прекрасно ему подходят.

— Да, приятно дурманит и слегка освежает, – ты говорила честно. Коктейль действительно придушил головную боль, а послевкусие специй дивным образом освежало. Отпив ещё немного, ты заметила, что в коктейле почти не было льда. Смутившись на мгновение, ты решила напрямую спросить парня:

— В этом коктейле лёд не подаётся? – когда ты закончила договаривать фразу, то почувствовала приятную расслабленность. Где-то под грудиной зарождался приятный и столь тёплый комок. Разноцветные огни начали срастаться в одно блеклое пятно, а музыка доносилась до тебя, словно из-под толщи воды. 

— Подаётся, но я попросил исключить лёд и добавить больше рома. Хотелось убить двух эсперов одним выстрелом: посмотреть на тебя подвыпившую и снять твою усталость. 

Дазай говорил медленно, чтобы ты могла уловить каждое его слово. И внутри созревал мучительный вопрос: это забота или же издевательство? Не желая разбираться в этом, ты одним махом допила коктейль до конца, слезая кое-как со стула. Слегка шатаясь, ты ринулась в толпу. Непонимание застилало глаза, а дурман никотина и выпивки подсказывал, что все правильно. 

Прикрыв глаза, ты начала плавно двигаться в темп музыки, улавливая каждые ноты гитары, вслушиваясь в хриплый голос певицы. Чужие руки на твоих бёдрах, казалось бы, тебя совсем не волновали. Такую свободу ты давно не ощущала, наверное, ты даже не знала это чувство. 

Смуглый парень, покрытый татуировками на всех открытых частях тела, ловко кружил тебя в танце. Сквозь ткань джинсов ты ощущала жар его ладоней и от этого последние капли самоконтроля улетучивались.

Огни накрывали силуэт парня, поэтому тебе казалось, что перед тобой стоит виновник твоего состояния. Руки сами потянулись к смуглому парню, кутая в объятия его плечи. Ощущения раскалённой плоти, жестких на ощупь мышц заводили тебя. 

— Esta es la primera vez que te veo aquí. Me fascina tu belleza*, – бархатистый голос накрывал новой волной вожделения. Тихий шёпот полностью перекрывал музыку в баре. И хоть ты не понимала, о чем он говорит, тебе хотелось, чтобы он не умолкал. Ты была очарована этими словами. 

Когда музыка набирала свои обороты, приближаясь к апогею, парень резко подался телом, заставляя тебя прогнуться. Удерживая твою поясницу предплечьем, он не позволил тебе упасть. Открыв глаза, ты увидела, как за барной стойкой сидит Дазай. 

Удивление накрыло тебя волной стыда, хотелось побыстрее спрятаться или убежать, дабы не узнать, на что способен Дазай в порыве ярости. Он сидел совершенно спокойно, цедил своё виски и нагло рассматривал тебя.

Парень ловко притянул тебя к своему телу. Твои ладони оказались на его груди и ты могла ощущать, как сходит с ума его сердце. Он смотрел на тебя с восхищением, а лучезарная улыбка затмевала ярче солнца темноту в баре. 

— ¿Cuál es tu nombre? Me enamoré de ti, creo*. 

/примечание автора: Как тебя зовут? Думаю, я влюбился в тебя/

Его руки снова опустились на твои бёдра, вы двигались медленно, наслаждаясь музыкой. Ощущая, как стыд разъедает твою кожу, ты повернула голову в надежде увидеть Дазая, но его там не было. На барной стойке в полном одиночестве стоял пустой стакан. 

Взглянув снова на смуглого парня, ты увидела, как за его спиной стоял Дазай. Лучезарная улыбка исчезла с губ парня, а его руки начали дрожать. Страх обдал вас мертвым оцепенением. Ты не понимала, что происходит и, как на зло, слова не хотели срываться с губ. 

— Yo también quiero bailar. ¿No te importa?* – Дазай прильнул к уху парня, но ты четко слышала каждое его слово. 

/примечание автора: Я тоже хочу танцевать. Ты не против?/

Дазай смотрел прямо на тебя. Кофейно-горчичные глаза проникали в твой разум, овладевали тобой, знаменуя, что хорошего ждать не стоит. Опустив взгляд на рёбра парня, ты увидела дуло глока. В один момент весь алкоголь словно покинул тебя, окатывая пеленой тошноты.

Успокаивать Дазая было гиблым делом. Этому ты научилась ещё в ту самую ночь. Взглянув на Дазая, ты понимала, что только так сможешь выиграть для незнакомца время. 

Судорожно выдохнув, ты потянулась губами к губам незнакомца. Ты целовала его отчаянно, порой ты думала, что вот-вот заплачешь, потому что знала, что все это лишь твоя вина. И хоть это Дазай напоил тебя, но ты все равно чувствовала яркий стыд и неугасимые вспышки боли. 

Незнакомец был обескуражен твоим поступком. Кончиками губ он ощущал все твои эмоции и от этого поцелуй получился удивительно чувственным. 

Дазай застыл на секунду. Он явно не ожидал этого от тебя. Ты видела, как он медленно опускал глок, как сжались его челюсти, как взгляд внезапно стал бездушным. 

— Desaparecer. De lo contrario, te mataré*, – Дазай говорил почти что одними губами, но казалось, словно он кричит. Незнакомец окинул вас взглядом в последний раз, убегая из бара. Двигался он достаточно быстро, хоть ноги его порой подкашивались. 

/примечание автора: Исчезни. Иначе я убью тебя/

— Объяснения последуют? Или ты так и будешь стоять с таким тупым выражением лица? – Дазай почти что шипел. Тебе казалось, что спасая незнакомца, ты обрекла себя на смерть.

Говорить было страшно, это едкое, липкое чувство покрыло тебя от макушки до мизинчика на правой ноге. 

— Мы оба виноваты, признай. Ты виноват в том, что напоил меня, а моя вина в том, что я вовремя не остановилась. 

Ты смотрела в его глаза и не могла уловить ни одной эмоции. Наверное, ты даже не знала, как обозначить эти чувства, словно ты вчера родилась. 

— Нет уж, свет мой, не ты ли выпила залпом коктейль? Не ты ли ринулась в толпу? Не ты ли поцеловала незнакомца? – каждое слово он выговаривал с уловимой ненавистью. казалось, что в один момент он прокричит последние слова, но этого не последовало. — На выход, живо, – он схватил тебя за кисть руки. Ты чувствовала, как сильна была его ненависть в этот момент. Жадность, с которой он сжимал твою руку, боль, которую ты принесла ему, печаль, которая пряталась между его слов – все это ощущалось нутром.

Перечить ему было бессмысленно, поэтому ты молча последовала за ним на выход. Неоновые вывески оставались где-то позади, а несвежий душный воздух вызывал лишь одышку. 

Дазай молчал. Наверное, так он наказывал тебя за содеянное. Между переулками, где блекло мигала одна лампочка, Дазай развернулся к тебе, приближаясь в плотную. 

— Раздевайся. – его голос прозвучал раскатом грома, молнии впивались в твоё тело, сжигая изнутри каждый капилляр. — Мне повторить ещё раз? Почему-то с тем парнем ты действовала достаточно быстро, словно знала наверняка, что нужно делать, – он начал срываться на крик. Резкая боль и глухое эхо удара. Одним крепким ударом Дазай дал тебе пощёчину. Сильная боль начала покалывать твою щеку. 

Коснувшись пальцами места удара, ты сцепила зубы – так больно тебе было. Слёзы сами начали срываться с твоих глаз, вызывая ещё больший стыд.

Единственное, чего ты хотела сейчас – не провоцировать его ещё больше. Хотелось умереть, ведь ты понимала, что, возможно, он провалил задание из-за тебя. Изначально перелёт из Йогокамы в Гавану имел лишь одну цель: найти эспера, чтобы устранить его. 

Дрожащими пальцами ты потянула край футболки, снимая её. Белая ткань покорно улеглась на пыльной дороге Гаваны. В след за ней ты бросила в сторону джинсы. Прикрывая руками тело, ты не желала даже поднять взгляд на Дазая. Румянец опалил твои щеки, а в стопы впивались мелкие камешки в перемешку со стеклом. 

— Раз тебе так нравится внимание других парней, то почему бы тебе не пройтись так до номера в отеле? – Дазай хитро улыбнулся, нагло рассматривая твоё тело. — Чего же ты стесняешься, свет мой? Идти совсем чуть-чуть. В отличии от тебя я не такой садист. 

Медленно перебирая ногами, ты двинулась к небольшой улочке. Освистывания, хлопки в ладони, извращённые взгляды и непонятные восклицания на испанском – все это вызывало дрожь. Слёзы заслоняли твой взгляд, и ты просто надеялась, что ничего плохого не случится. 

Дазай шёл позади, он держал небольшую дистанцию, дабы не спугнуть восхищенных зевак. Ты не могла понять, зачем он это делает. Если этот поцелуй так ранил его, то зачем он позволяет всем публично рассматривать тебя? 

Молочный свет яркой вывески ослепил тебя. Казалось, словно врата рая распахнулись для тебя, а ты умерла где-то несколько секунд назад. Поджав губы, ты остановилась, когда Дазай окликнул тебя. 

— Умница. Надеюсь, ты запомнишь этот урок, – он накинул на твои плечи свой плащ, нежно поцеловав в висок. Твои пальцы сразу же вцепились в ткань плаща, кутаясь в него с дикой силой. Наверное, тебе хотелось раствориться в этом плаще, чтобы больше никогда не существовать.

Сдерживаться больше не было сил, тихие всхлипывания превратились в отчаянные вдохи, воздух застревал в горле на выходе и от этого слёзы лишь обильнее полились. 

Дазай аккуратно взял тебя на руки, минуя ресепшн, где на столе беспечно спала девушка. Дверь протяжно скрипнула, словно выражая тебе свои сожаления. Поставив тебя на ноги, Дазай закрыл дверь, оставив снаружи табличку «не беспокоить». Твой взгляд коснулся окна: быстро пролетающие машины, едва слышный вопль, что затерялся между переулками и скопление удивительно больших и ярких звёзд. 

В голове стояла тишина, ни единой мысли, ни одной идеи. Чувств тоже не было, словно ты выплакала их, пока шла к этому чертовому отелю. Дазай вырвал тебя из этого состояния словами:

— Помнишь, как мы останавливались в Берлине? У нас было четыре часа до вылета. На одном из рынков мое внимание привлекла эта льняная веревка. Я подумал, что она хорошо будет смотреться на твоём теле. 

Повернувшись к парню, ты увидела в его руках моток алой верёвки. Дазай улыбался, восхищаясь твоим видом. Он ожидал эмоции, слова, как отзовётся твоё тело.

— Думаешь, после всего, что ты сделал со мной, я соглашусь на это просто так? Дазай, ты безумен. И не говори, что я должна была это знать с первого дня нашего знакомства. Ты перегнул, ты пристыдил меня, ты напоил меня! Признай хотя бы одно... – ты улыбалась отчаянно. Дазай никогда не любил длинные, пышущие обилием метафор, речи, но ты видела, как менялся его взгляд. 

Это раскаяние? Это сожаление? Дазай сжал одной рукой веревку, а затем встал на колени. Он смотрел прямо в твои глаза, там не было хитрости, насмешки или же ложного сожаления. 

— Я перегнул во всем. Я очернил тебя и ранил твою хрупкую душу. Каждый раз говоря тебе гадости, я пытаюсь вбить в свою голову мысль, что я не достоин тебя. Я хочу показать это и тебе, но я не понимаю, почему ты так держишься за меня. Что ты нашла во мне? Почему идёшь сжигать со мной тело, почему терпишь изнасилование? Что это за любовь? 

Дазай говорил с трудом, боролся с собой и чувствами каждую секунду. На последних словах ты заметила, как в ночной глади сверкает ярче звёзд бриллиант – его слеза. 

Ноги подкашивались, но ты шла к нему уверенно. Теперь ты понимала, почему связалась с ним: все же под всем слоем и яркостью безумия он все ещё был обычным человеком, у которого не было другого выбора. Сев возле него, ты провела ладонью по его щеке, смахивая слезу. Хотелось ощутить на вкус его горечь и раскаяние.

Накрыв ладонью щеку парня, ты поцеловала его, словно впитывая в себя каждое слово, будто бы исцеляясь. Горькая сладость с послевкусием любви. Вы оба плакали и оба прикрыли глаза, сливаясь в поцелуе. И каждый не желал рушить сокровенный момент, признавая свои слёзы. 

— Я буду нежен. Я исполню все твои слова и желания. Я буду твоим верным псом, который последует за тобой на край света, согревая твою мягкую душу своей грубой шерстью. Я нуждаюсь в тебе сильнее, чем в ком-либо, это одержимость тобой в чистом виде. 

Голос парня дрожал. Мысль о том, что ты можешь уйти жалила его, разъедала сознание и выжигала дивный узор сожаления. 

Ты взглянула на него с улыбкой, потянув на себя. Хотелось лишь слушать его, ты боялась прервать исповедь неполноценного человека, поэтому ты лишь коротко сказала:

— Ты уже великий из бродячих псов. Я люблю тебя. 

Обняв его плечи, ты остро ощущала кожей, как его искусанные губы опаляют твою кожу, как его горячее дыхание плавит твою концентрацию, как где-то в воздухе зарождается желание. 

— Я хотел посмотреть, как на тебе сидит эта веревка. Ты не против?

Ты лишь кивнула, вытирая слёзы с его щёк. Дазай взял веревку, сложив ее пополам, а затем соединил концы в узел, аккуратно просовывая твои руки в получившееся отверстие. Отрегулировав натяжение петли, чтобы она не вызывала у тебя дискомфорта, Дазай взглянул на тебя. 

— Все в порядке? 

Ступор на секунду парализовал твоё тело, ведь казалось, что перед тобой совершенно другой человек. Коротко кивнув, ты позволила ему продолжить. 

Закрепив петлю несколькими простыми узлами, Дазай прильнул к твоей ноге. Согнув твою ногу в колене, он обернул веревку по внешней стороне бедра, затем по внутренней, заканчивая на лодыжке. Затем он пропустил веревку под уже лежащий виток за узлами, который фиксировал привязанную лодыжку. Постепенно ты видела, как на твоём теле расцветают алые узоры из нити. Ты была очарована его нежностью и ловкостью. 

Уложив тебя на пол, Дазай коротко поцеловал тебя в губы, тихо спросив: 

— Все хорошо? Не давит? 

— Все замечательно. 

Ты улыбнулась, рассматривая, как Дазай быстро снимает с себя белую рубашку, которая уже успела помяться после трех рейсов, как брюки с бельём исчезают под покровом ночи в углу. Проведя по внутренней стороне твоего бёдра, Дазай нежно поцеловал твой живот, чуть выше над пупком. 

Оттянув край твоего белья, парень, придерживая тебя за талию, вошёл. Ты прикрыла глаза, слегка прогибаясь в пояснице. Дазай остановился на секунду, позволяя тебе привыкнуть. Когда твоё тело вновь расслабилось, Дазай начал двигаться крайне медленно и осторожно, словно не желая навредить тебе. 

Постепенно жар проникал в каждую клетку твоего тела, расцветая пышными бутонами наслаждения. Пока он целовал твои ключицы, чуть покусывая их, ты закинула руки за его голову, не позволяя ему отдалиться от твоего тела. Узел намертво впился в заднюю часть его шеи. Ты лишь улыбалась, рассматривая его лицо из-под почти прикрытых глаз. 

Когда движения становились более резкими, а темп начинал нарастать, ты уже не могла сдерживать стоны. Где-то за стенкой кто-то раздраженно ударил кулаком с такой силой, что кровать дрогнула, но вас это никак не смутило. 

Это было подобно вызову, поэтому ваши голоса переплетались, образуя единый – такой мощный и полный любви с прощением. Оргазм накрыл вас в одночасье, заставляя тебя выгнуться в спине, а парня прижаться к тебе ещё сильнее, дабы не быть удушенным верёвкой на твоих руках. 

Россыпь комплиментов резко ударила в голову, не позволяя отойти оргазма, а наоборот продлевая его. 

— Такая чувственная, столь необычная, потрясающая, чарующая и заставляющая возвращаться лишь к тебе. Я хочу, чтобы ты была моей до конца наших дней.