ЛОКАЦИИ
дыʍᴋᴀ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
ПРИМЕЧАНИЕ К КАРТЕ:
•На карте изображена лишь примерная местность, окружающая нас, и она необязательно отображает реальность полностью. Возможны ее изменения в ходе сюжета или ивентов.
•Если вы видите, что на изображении в населенном пункте n-ое количество домов, это не означает, что столько же жителей в этом населенном пункте проживают в реальности.
•Всё нарисованное лишь указывает на расположение объектов и его масштабы относительно других.
•На карте изображена только главная дорога, которая связывает все населенные пункты. Тропинок, дорожек и других путей передвижения между ними на карте нет, но это не значит, что они не существуют в реальной жизни.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
О ВЕРНЕ...
Много поколений назад у подножия Страж-горы возникло село Верна, рождённое верой. Его название происходит от церкви Верна, построенной из вековых кедров. Это сердце, которое заставляло село жить и процветать. Её крест, возвышающийся над кронами деревьев, был первым, что видели путники и новые жители, входя в село, и последним, что провожало их в тайгу. Люди верили, что церковь стоит под защитой самого Стража, а её колокол очищает туман. Воздух здесь был наполнен ароматом смолы, влажного мха и тёплого хлеба.
Однако мир за пределами Верны менялся. Чтобы считаться жизнью, она должна постоянно течь. Люди начали узнавать о больших дорогах и городах, которые манили к себе. Сначала уезжали молодые, это всегда так. Там, где есть возможности, всегда есть молодёжь, а там, где тишина сильнее всего, всегда можно встретить пожилых. Позже стали исчезать и семьи. Не все готовы отпустить своих птенцов в свободный полёт, но хорошая работа и уровень жизни привлекали всё больше людей. Умирали старики, а их дети даже не подозревали о доме бабушки в Верне, который перешёл им по наследству. Село стало пустеть, всё больше домов исчезало с этих земель. Никому не хотелось оставаться среди гнилых домов, люди перебирались туда, где жизнь продолжала расцветать.
Без веры нет и Верны. Одно единое село распалось на два населённых пункта. Идя по высокой траве мимо молодых и старых деревьев, которые отдалились друг от друга, можно найти оставшиеся руины некоторых домов, которые давние жители не растащили на дрова. В то же время, когда люди перестали вырубать кустарники на склонах Страж-горы, которые помогали молодым родниковым водам, природа вернула себе своё. Влага скапливалась в подземных карманах, мох и трава затянули заброшенные пашни.
С каждой весной оттепели становились всё серьёзнее, с ранней и жаркой погодой появлялись и ливни, которых раньше люди не видели. Влага не успевала уходить вглубь, искала выход и нашла его в забытой трещине западного склона. В одну из грозовых ночей подземное озеро, давно скопившееся в недрах, прорвало, и хлынул поток воды. Старый ручей, когда-то снабжавший Верну, стал его руслом. За несколько половодий молодое начало углубило то, что было сделано раньше, расчистило его. Собрало все родники и слёзы гор, все дожди с заброшенных полей в одно русло. Уже новые дымчане назвали его Верной, чтобы не забыть о том, кто был тут когда-то. А для жителей Верны тогда это был поток новой жизни, который и привел нас по своему течению в настоящий момент.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
ДЫМКИНСКОЕ СЕЛЬСКОЕ ПОСЕЛЕНИЕ
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
ДЫМКА
Это лицо поселения, но не его сердце. Усталое лицо, испещренное морщинами трещин на асфальте, с облупившейся краской на вывесках и полуразвалившимися крылечками старых домов.
Здесь всё ещё сохраняется ощущение важности: администрация поселения занимает бывший купеческий дом, где когда-то принимались решения, менявшие жизнь целой округи. Полицейский участок, где служат три сотрудника, следит за редкими нарушениями, а девятилетняя школа продолжает работать, хотя всё меньше детей продолжают учиться в старших классах, предпочитая переезжать в город после окончания девятого.
Есть травмпункт и отделение почты, где старые почтальоны и кассиры каждый день выполняют рутину. А центром жизни становятся два ларька у автобусной остановки – не единственные, но самые активные, какими их и привыкли представлять. Здесь собираются местные жители, сюда приходят друзья, сюда возвращаются после работы и с дач. Новости и сплетни смешиваются с запахами хлеба, табака и алкоголя.
Прошлое прячется на окраинах, среди молчаливых свидетелей. Заброшенная церковь Верна, давшая когда-то имя всему селу, стоит за последними домами, словно вычеркнутая из времени. Сруб почернел, древесина потрескалась и покосилась, а крест, который когда-то был на крыше и виден всем, уже давно лежит на земле. Внутри – пустота и тишина, ветер гуляет по полу и свистит через выбитые окна, принося запах гнили. На стенах ещё видны остатки выцветших фресок.
Местные обходят её стороной, не решаясь переступить порог. Здесь слишком сильна память об ушедших, о звоне колоколов, который когда-то слышали все жители поселения. Для молодёжи церковь – место, полное страшных историй для ночных посиделок в лагере. Иногда они тайком заходят внутрь, чтобы почувствовать свою связь с чем-то большим, что осталось за пределами их маленькой жизни.
На своей земле Дымка носит обветшалый клуб "Парадайс", украшенный когда-то сияющей звездой на фронтоне. Сейчас сюда заходят только раз в год – на день села, или школьники на крупные мероприятия. А подростки пробираются на второй этаж, чтобы пить дешёвое пиво, курить и мечтать о городах.
Кафе «Колорит» словно застыло во времени: ситцевые занавески, скатерти с кружевами, котлеты, которые готовят так же, как и сорок лет назад. Здесь редкие ностальгирующие дачники вспоминают прошлое, а старики собираются на юбилеи.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
БОТКИНО
больная сестра Дымки, вторая часть когда-то единой Верны. Название деревни носит память о фельдшере Алексее Боткине, который вырос здесь и вернулся лечить своих. Его дух, кажется, до сих пор ходит по узким улочкам, заглядывает в окна домов и тихо наблюдает за порядком.
Центр жизни Боткино – маленькая больница. Бревенчатое, но ухоженное здание с аккуратным палисадником из пионов, где даже в дождь и снег ощущается забота. Сюда привозят всех: тракториста с Нивы после аварии, лесоруба из Таёжного, будущих матерей, которых ещё только везут из города. В этих стенах сохраняется ощущение человеческой надежды.
Деревня держит память в каждом доме. Здесь самый высокий процент стариков поселения. Они живут в аккуратных, но ветхих домах, обрабатывают свои огороды, знают каждое дерево и травинку, помнят старые названия улиц, даже если их самих там и не было вовсе.
Заброшен лишь старый детский сад – одноэтажный барак, в окнах которого теперь крапива. Он напоминает о прошлом, когда в Боткино ещё слышался детский смех, а улица была полна игр и голосов. Сейчас здесь только ветер и память, которые шепчут об утраченном времени. Нагнетающая атмосфера смерти, которая ярко контрастирует с больничным сердцем деревни.
В Боткино всего одна улица, один ларёк, и чувство покоя. Молодёжь здесь почти не рождается, и за последние два десятилетия деревня замерла, сохраняя в себе заботу о старших и память о тех, кто уходил.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
ЗАРЕЧНАЯ
Самая живая точка на карте поселения. Когда-то это была слобода Пекарская, но при укрупнении её переименовали по географии. И не случайно: деревня расположена лицом к озеру Зеркало – огромному и спокойному, которое когда-то было разливом той же Жимолости. Лишь несколько еловых островков на поверхности воды напоминают о его речном прошлом.
Жизнь сосредоточена вокруг небольшого молочного производства – простого завода, где доят коров, варят творог и масло. Именно здесь живут самые деятельные семьи поселения, молодые и полные сил, которые поддерживают деревню и трудятся не покладая рук.
В Заречной есть своя поликлиника, почта, несколько ларьков, где продают всё самое необходимое. Дома стоят аккуратные, с огородами, где растёт всё от капусты до душистых трав. Бывшие поля совхоза «Заря» заросли бурьяном по краям, но среди них ещё виднеются следы старой жизни – колодцы, заржавевшие ворота, обветшалые сараи.
Особое место в деревне занимает Дом культуры «Ласточка». Он не пустует и не спит – сюда приходят на праздники, вечера песен, мастер-классы и чтения сказок. Летом в его зале можно услышать музыку, детский смех и разговоры стариков, рассказывающих молодёжи истории о деревне. Дом культуры стал сердцем Заречной, центром общения и творчества, местом, где соединяется прошлое и настоящее.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
ТАЁЖНЫЙ
Посёлок, который оживает только в будни. Он возник как лесоповальный пункт и до сих пор живёт вокруг леса. Здесь живут мужчины-«вахтовики» – рубщики, водители лесовозов. Жёны и дети чаще остаются в городе, поэтому в домах царит спартанский порядок.
Главные «достопримечательности» – лесопилка с её нескончаемым гулом и мастерские по дереву, куда школа возит детей на уроки технологии. Здесь учат ощущать сосну и кедр. Баня в посёлке работает и пользуется популярностью – место, где рубщики моются после смены и обсуждают дела. Заброшено лишь несколько аварийных бараков, медленно уходящих на дрова. Вечерами после смены мужики собираются у мастеров, за бильярдным столом обсуждают делянки, цены на древесину и как бы вернуть сыновей из города.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
НИВА
Не совсем посёлок, а большая, разбросанная ферма. Здесь живут те, кто кормит всех остальных: механизаторы, животноводы и старики-агрономы.
Каждый сарай, каждый птичник в работе. На окраинах полей стоят старые комбайны и трактора, ржавые, но бережно сохранённые. Их уже не используют, но и сдать в металлолом рука не поднимается.
Школьный автобус — единственная связь Нивы с остальным поселением для местных ребят. После 9-го класса все уезжают, потому что пахать на старых тракторах хотят немногие. Вечерами они помогают по хозяйству, учатся у стариков ремёслам и заботе о земле. По будням автобус увозит их в Дымку на учебу, чтобы на короткое время ощутить жизнь за пределами полей и пастбищ.