Квартирант

Жанр: necromance

Снейпа нашли в начале июля. Жара стояла страшная, даже не верилось, что в Англии может быть такая.

— Дом на окраине, — сказала Кэти, — наверное, аппарировал и заполз в подвал.

— Он умер в Хижине. Сам видел.

— А теперь он там, — пожала плечами Кэти.

— Странно, что его нашли только сейчас.

— В коттедже жила полупарализованная старуха. Недавно умерла. Наследник приехал осматривать дом, и вот.

— Тело в плохом состоянии?

— Ради Мерлина, Гарри. Это же Снейп, а не Белоснежка. Девятнадцать лет прошло. Как по-твоему, что от него осталось? Парень чуть сам не умер, когда его увидел.

— Бедняга.

— Да уж. На его месте я бы продала этот дом.

— Я о Снейпе.

Кэти опять пожала плечами, прямо как француженка какая-то.

От Снейпа и вправду осталось немного. Пряди чёрных волос и клочья мантии присохли к скелету.

— Да, это он, — сказал я.

— Куда его?

— Не знаю. Родственников у него нет.

*

— Не знаю, — сказал Шеклболт. — Мы не можем решить. Одни говорят, он герой, другие — преступник. Нужно решить, хоронить его с почестями или как придётся.

— Теперь ему всё равно. Найдите тихое кладбище, и пусть лежит.

— Подержи его у себя.

— Куда я его дену?

— Пусть полежит как вещдок в чьём-нибудь кабинете.

— С ума сошёл?!

— Эй, ты как со мной разговариваешь? Я всё-таки министр. Гарри, положи его в саркофаг — он стоит за шкафом в моём кабинете. То есть, в твоём кабинете. Возьми его всего на день. Я решу этот вопрос.

Конечно, в одном кабинете со Снейпом сидеть никто не захотел. Пришлось принять удар не себя — как всегда.

Мы очистили стол у дальней стены и поставили саркофаг. От тела не пахло. Может, плесенью немного. Пришла Гермиона, заглянула к Снейпу. Посочувствовала нам обоим.

— Это только на день, — сказал я.

— Ну да, — ответила она и перешла к делу Хамблби. — Разновидность яда пока не установили. Умер он быстро, но перед смертью помучился.

Я кивнул. Место преступления даже на снимках выглядело хреново. Хорошо хоть запах колдографии не передают.

— Дом стоит на отшибе, можно добраться только через каминную сеть или на машине.

Это я знал и без Гермионы.

— Алиби жены установлено?

— Она была с подругами в Лондоне, всё время на виду. На момент предположительной смерти отсутствовала больше суток. По такой жаре тело разлагается быстро, но когда мы прибыли, окоченение только началось.

— А тот парень, который нас вызвал?

— Шеф Хамблби. Связался с ним по сети, чтобы выяснить, почему он не вышел на работу. Труп лежал прямо перед камином.

— Кто-то ещё был в доме?

— Никаких следов. Стакан один.

— Самоубийство?

— Наверняка Хамблби выбрал бы более приятный способ умереть. К тому же, флакон с ядом мы не нашли.

— Ладно, — сказал я. — Будем работать.

— А он? — Гермиона показала на Снейпа.

— А он будет отдыхать.

*

Прошла неделя. Снейпа всё не забирали. Я начал к нему привыкать. Разговаривал с ним. Обсуждал текущие дела. Спрашивал, почему жёны бывают такими занудами (даже если бы он мог мне ответить, он всё равно этого не знал). Мне казалось, что он меня слушает.

Около полудня зашла Гермиона — мы договорились вместе пойти на ленч.

Солнце сияло, как новенький медный гвоздь, забитый мне в лоб. В баре пахло копчёной селёдкой. Если бы мы вовремя не ушли, меня бы вывернуло не хуже Хамблби.

— Как твой квартирант?

— Всё ещё со мной. Он мне даже нравится. Тихий такой.

— Кингсли не намерен его забирать?

— Видно, решил, что мы со Снейпом теперь всегда будем вместе, в горе и радости. Пускай, он мне не мешает.

— Нехорошо это. Надо его похоронить.

— Всю жизнь у него было всё не по-людски, и теперь тоже. Судьба такая.

От жары в голове что-то сместилось. Я схватился за стену. Улица поплыла…

… затем контуры всех предметов обрели нереальную чёткость, грани домов на миг вспыхнули, точно лезвия ножей. Я вдохнул и выпрямился.

— Гарри! Гарри!

Гермиона держала меня за плечи, потом взяла моё лицо в ладони и заглянула в глаза.

Кажется, эта женщина принимает меня за своего супруга. Я отстранился, надеясь, что неудовольствие, написанное на моём лице, даст ей понять, как мне неприятны чужие прикосновения.

— С тобой всё в порядке? Может, дать тебе воды?

— Обойдусь. Минутная слабость; вероятно, небольшой тепловой удар. Не стоит беспокоиться.

— Тебе нужно в тень. Зайдём в кафе, посидим…

Разумеется, мне больше нечем заняться, как сидеть с ней в кафе. Однако не стоило оскорблять её душевные порывы. Порой она бывает полезна. Я огляделся.

«Флориш и Блоттс». «Только у нас! Новое поступление!»

Люди, занимающиеся таким благородным делом, как книготорговля, могли быть и умнее. Конечно же, только у них: ведь это единственная книжная лавка во всём магическом Лондоне.

— Если не возражаешь, я бы хотел заглянуть сюда.

— В книжный?

Можно подумать, я предложил ей прыгнуть в змеиную яму.

— Что тебя удивляет? Я давно не был в этой лавке, к тому же, кажется, я не давал повода усомниться в своей грамотности.

Выглядела она ошарашенной, но по этому поводу я ничего не мог предпринять. Не стыжусь признаться, что ничего не понимаю в женском образе мышления. Насколько возможно судить, оно скачкообразно и хаотично; ближайшую аналогию я могу подобрать только в маггловской физике — броуновское движение.

Впрочем, её выбор книг я одобрил. В целом, Гермиона неглупа, и если бы попала в надлежащее окружение, из неё мог бы выйти толк. Себе я взял «De proprietatibus rerum» Бартломея Англичанина. Забавная книжица, мне всегда хотелось её иметь.

В дверях мы столкнулись с Нарциссой Малфой.

— Как она постарела! — сказал я.

— Для своего возраста она отлично выглядит.

— Совсем не то, что двадцать лет назад.

— Двадцать лет назад и мы выглядели лучше.

— Особенно после того, как ты исправила свои зубы.

— Что?

Воздух был сухой, какой-то прошлогодний. Пахло плесенью.

— Голова болит, — сказал я.

Взгляд Гермионы скользнул по шраму.

— Нет. Просто мигрень. — Я похлопал себя по виску ладонью. Жаль, боль нельзя вытряхнуть, как пробку.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Не получится. — Я взглянул на купленную книгу. — Она что, на латыни?

— Конечно. Зачем ты её купил?

— Сам не знаю.

— Иди домой, Гарри. Остаток дня мы доработаем без тебя.

— Со мной всё в порядке. Проклятая жара.

Шрам не болел, и это было хорошо.

*

Днём я встретился с женой Хамблби. Она плакала. Дела обстояли паршиво. Я должен был найти убийцу и не мог. Хамблби выблевал свои кишки, а я не мог найти того, кто это сделал. Я пожалел, что не пью, как Джордж. Хоть ненадолго бы забылся.

Одиннадцать вечера. На ужин можно не рассчитывать — у мальчишек аппетит почище, чем у парочки драконов, да и Лили поесть не дура.

Со стороны саркофага донёсся шорох. Мыши, подумал я, и подошёл, чтобы их отогнать, но мышей не было. Снейп пялился на меня чёрными дырками и улыбался в тридцать два зуба. Я погладил его по черепу. Стряхнул прилипшую к пальцам прядь высохших волос. Пожаловался:

— Чёртово дело. Почему всё так сложно, Снейп? Тебе-то хорошо… лежишь, ни о чём не думаешь.

Голова взорвалась приступом боли. Я едва не упал, схватился за что попало. Что попало хрустнуло — это была кисть Снейпа, гладкая, костяная. Под моими пальцами она повернулась и ответила на моё пожатие. Я отдёрнул руку.

Надо было отправляться домой, но о том, чтобы аппарировать, и речи не было. Я почти ослеп и еле держался на ногах. Кое-как доковылял до стола, достал пилюли от мигрени, запил тёплой водой из графина. Сел в кресло и стал ждать.

Прошло довольно много времени, прежде чем пилюля помогла. А может, прошла минута, не знаю. Иногда время играет по своим правилам. В саркофаге шуршало. Мыши. Больше никому. Кроме меня в кабинете никого не было, а я не шумел.

Тишина стояла мёртвая, все уже разошлись, потому я и слышал шорохи. Может, это Снейп рассыхается, подумал я, а потом — что если он подстраховался на случай смерти, как Волдеморт? Как он оказался в том подвале? Почему его нашли так поздно?

Он мог что-нибудь придумать. Он всегда что-нибудь придумывал.

Какая чушь лезет в голову, когда сидишь один в пустом здании.

Боль прошла, можно уходить.

Я подошёл к саркофагу попрощаться на ночь.

— Пока, — сказал я. — Увидимся завтра, — и зачем-то взял его за руку.

Кисть повернулась и стиснула мою руку.

Я заорал… нет, я промолчал.

Не было никакого пожатия. Костяные фаланги лежали в моей ладони, неподвижные, сухие, немного шершавые.

Я снова погладил его по голове.

В чёрных дырках что-то замерцало.

Я отскочил… нет, я остался на месте.

Не было никакого мерцания, только пустые глазницы.

Мёртвый, совершенно мёртвый мертвец. Почему я не могу уйти?

Домой, пробормотал я, мне надо домой, а сам всё стоял там, над гробом Белоснежки, а череп улыбался всё шире, и шире, и шире…

*

— Гарри, ты здесь?!

Я оторвался от бумаг. Что за глупая женщина. Она полагала, я отвечу, что меня тут нет?

— Заснул за столом, а когда проснулся, идти домой уже не имело смысла.

— Джинни, наверное, с ума сходит.

— Вряд ли. Судя по тому, что она со мной не связалась, твоё волнение безосновательно.

Гермиона уставилась на меня в своей раздражающей манере.

— Наверное, решила, что ты остановился у нас с Роном. Гарри, а где твои очки?

— Они мне мешают. Я воспользовался Acies Maximus. Очень удобное заклинание, рекомендую.

— Но… но ведь раньше ты его не применял.

— Не умел. Какие-то проблемы?

— Н-нет… просто непривычно…

И эта манера мямлить! Зачем она вообще явилась?

— Тебе что-нибудь нужно?

— Пришли журналисты. Спрашивают, что у нас нового по делу Хамблби. Я хотела от них отделаться, но решила сначала спросить, что ты думаешь.

— Тут и думать нечего. Разумеется, это сделала жена. Подсыпала в вино порошок Calliatus, а после заморозила тело Frigus Gelidus, создавая себе алиби.

— Что?

— Тело уже проверили, Frigus действительно использовали. Не сомневаюсь, что и версия о применении Calliatus подтвердится — симптомы очень характерные. Не нужно быть аврором, чтобы понять, в чём дело; довольно учебника зельеделия и краткого курса магии стихий. Если я не ошибаюсь, в школе был факультатив.

— Но ты же на него не ходил!

— Зато ты ходила. Право слово, я удивлён. Вот уж действительно — с кем поведёшься, от того и наберёшься. Твой муж плохо на тебя влияет.

Гермиона открыла рот, как рыба.

— Журналисты ещё здесь, — пробормотала она. — Мне поговорить с ними?

— Я достаточно хорошо владею английским, чтобы обойтись без переводчиков.

На пороге я обернулся.

— Гр… грхм… Гермиона.

— Да, Гарри?

Вот теперь она ведёт себя как надо. Не лезет вперёд.

— Свяжись с Шеклболтом. Я хочу, чтобы это тело забрали и похоронили сегодня же.

Оно больше не понадобится.