Квадрокоптинг

В летний солнечный день Джисон, как и каждые выходные, упражнялся в прыжках в стиле животных, чтобы стать величайшим квадробером в мире, победить на Олимпийских играх и получить признание от миллионов людей, что «вот, он омега, а смог стать великим!»

Пребывая в мечтах, Джисон и не заметил, как рядом с лужайкой остановилась дорогая иномарка, на вид стоящая больше чем сам Джисон на черном рынке. Из машины вышел мужчина в строгом офисном костюме и солнцезащитных очках, словно прямо сейчас он достанет специализированный гаджет, как в «Людях в черном» и сотрет память Джисону.

Мужчина обогнул машину и открыл заднюю дверь. Оттуда выполз альфа-самец, по скромному мнению Джисона. Как в лучших дорамах и турецких сериалах. Красавец мужчина и Джисон на четвереньках… в маске белки.

Мужчина быстрым шагом приблизился к Джисону и присел рядом на корточки, пока его, как понял Джисон, помощник следовал тенью за начальником, придерживая над его головой зонтик от солнца с принтом котиков.

— Простите, если напугал. Я не мог ждать. Меня зовут Ли Минхо, — он протянул визитку. — Вы мне очень понравились. Как Вас зовут?

— Хан Джисон… — ничего не понимая, ответил будущий великий квадробер.

— Прекрасное имя. Вам подходит.

— Спасибо?

—Джисон, я хочу, чтобы Вы стали моей парой. Я обеспечу Вас всем необходимым, начиная от денег, заканчивая… Вашей любовью к животным?

— Это называется квадробинг!

— Прекрасно. Я позволю Вам заниматься квадрокоптингом.

— Нет, ква…

— Мой дорогой Хан Джисон, я так рад, что Вы приняли мои чувства! — Минхо сжал чужие ладони в своих, пока сам Джисон пребывал в ахуе. — Но на пути нашей любви есть преграда — мои родители…

— Вы хотите вырезать своих родителей?

— Нет, что Вы! — воскликнул Минхо. — Они очень консервативные, к сожалению. Они не примут наш брак.

— И слава бо…

— Я тоже считаю, что это ужасно, конец моей жизни. Но мы что-нибудь придумаем, не так ли? Ничто не встанет на пути у нашей любви!

Джисон удивленно моргал. Что вообще происходит?

В глаза неприятно светило солнце, потому что зонтик, выставленный помощником Минхо, прятал лишь самого Минхо, никак не закрывая Джисона.

— Я придумал! — вновь воодушевился Минхо. — Вы можете работать на мою семью, и тогда мы будем видеться каждый день. Прекрасная же мысль?

— Я вообще-то…

— Я так рад, что Вы согласны!

Минхо вытащил из пиджака сложенный листок а4, на котором от руки нарисован цветными ручками путь до какого-то здания, которое подписано как «Наше семейное гнездышко», и протянул Джисону.

— Позвоните мне, как только сможете. За Вами сразу приедут.

— Я не соглашался быть Вашей домработницей.

— Вам будут платить десять миллионов вон в месяц.

— Я согласен быть Вашей домработницей.

Минхо лучезарно улыбнулся и, словно радостный кролик, ускакал к машине, пока за ним поспешно бежал помощником с зонтиком с прелестнейшими котиками.

Мотор устрашающей машины заурчал, а шины издали неприятный скрип. Минхо и его помощник умчались по своим крутым альфьим делам, оставив после себя лишь пыль из-под колес и ничего не понимающего Джисона, который посчитал, что домработницей быть прибыльнее, чем занятия квадробинга. И выгоднее даже квадрокоптинга.

Через неделю Джисон появился в дверях огромного дворца, где его встретил тот же помощник Минхо, но теперь коты перекочевали с картинок на зонтике в реальные пушистые комочки в его руках.

— Это мои три любимца — Суни, Дуни и Дори. Вы четвертый, Хан Джисон, — показывая убранство дворца, с любовью говорил Минхо. — Вам выдадут пипидастр сегодня для галочки, но можете его сразу выкинуть. Ваши прекрасные ручки ничего не должны держать ничего тяжелее наших детей.

— Но ведь новорожденные обычно весят не меньше трех-четырех килограмм, — уточнил Джисон.

— Наши дети будут похожи на Вас, такие же пушинки-бельчата.

Джисон от греха подальше не стал уточнять, знает ли Минхо откуда берутся дети и о том, что не существует никакого аиста-белки, который приносит детей в свертке. Не похоже, что чувствительное сердце Минхо выдержит такой шокирующей новости.

Ему показали этаж, на котором теперь будет проживать, и Минхо ретировался по делам, предварительно оставив нежный поцелуй на лбу Джисона. В его животе завязался узел, только Джисон понял: бабочки это или несварение?

За пять часов, что он пробыл в одиночестве в огромном дворце, в котором его не заставляли убираться, а лишь комфортно существовать, он поиграл с котами и осмотрел все картины на стенах, запомнил лица и прикинул в голове родословную. У тараканов в его бывшей общаге родственников меньше, чем у Минхо.

Только к вечеру, когда усталость после перманентного восхищения богатством этой семейки взяла верх, он почувствовал себя выжатым, как лимон, и хотел направиться в свою комнату. Но Джисон неожиданно наступил на развязавшийся шнурок на кроссовках. Прямо рядом с лестницей.

Он зажмурился, но вместо болезненного падения он ощутил теплые руки.

— Джисон-и? Вы не ушиблись? — спросил Минхо, держащий на руках Джисона.

Его поймали, как принцессу.

От нахождения рядом альфы что-то внутри Джисона заурчало и потребовало больше. Его омежий запах усилился, из-за чего целый коридор пропитался им.

— Ох, Джисон-и, — вдохнул Минхо. — У Вас началась течка? Смею предположить, из-за меня?

Джисон, что больше не был способен сопротивляться омежей природе, столь сильна она была рядом с этим альфой, прижался к Минхо и тихо произнес:

— Альфа, возьми меня!

И Минхо послушался, аккуратно, как беличью принцессу, отнес в большую комнату, где Минхо наконец-то узнал, что аиста-белки не существует.