Кузя.

Кузя всегда был двоечником, и это касалось не только школьных оценок. Его жизнь была полна неудач и разочарований. Он ненавидел своё имя, которое ассоциировалось у него с чем-то жалким и неудачным. Каждый раз, представляясь другим, он словно пытался сбежать от реальности. Ленка знала его как Лёху, Машка называла Вадимом, а Пашка — Сашкой.

Первая сигарета, украденная у отца и выкуренная в заброшенном гараже, стала для него символом мнимой свободы. Запретный плод, вкусив который, он вступил в открытое противостояние с матерью. Обнаружив запах табака, она пришла в ярость: кричала, била по рукам, обвиняла в позоре семьи. Но её слова лишь подлили масла в огонь.

В десять лет он почувствовал себя взрослым, независимым, словно держал в руках ключ от взрослой жизни. Это стало началом его погружения в бездну. С 13 лет алкоголь стал его постоянным спутником. Тогда же он попал в первую компанию, где все казались ему героями. Но через полгода его выгнали — он разбил нос девчонке главаря. С тех пор компании менялись, как перчатки, но Кузя всегда оставался в тени, ища тех, кто примет его таким, какой он есть.

В 15 лет он встретил Пиромана — человека, который стал для него кумиром. Пироман не читал моралей, не требовал соответствовать стандартам. Он принимал Кузю со всеми его недостатками, всегда встречал с улыбкой, наливал дешёвое пиво и подбадривал едкими шутками. В его компании подросток впервые почувствовал себя нужным, пусть и в качестве объекта для насмешек. Там же он получил прозвище "Вирус" — за склонность к пакостям и умение вносить хаос.

"Ты как вирус, Кузя, — говорил Пироман, — везде пролезешь, всё испортишь, а потом свалишь". Кузе нравилось это прозвище. Оно звучало дерзко, вызывающе.

Отношения с родителями были хуже некуда. Отец, полковник в отставке, мечтал видеть в сыне свою копию — сильного, дисциплинированного мужчину. Но сын лишь разочаровывал его с каждым днём. Утро начиналось с нотаций, упрёков, придирок. Отец пытался "воспитать" его ремнём, заставлял заниматься спортом, читал лекции о долге и чести, но всё было тщетно. Кузя отгораживался стеной молчания.

Мать, тихая домохозяйка, казалось, всегда была озлоблена на сына. Она срывалась на нём по любому поводу, винила во всех своих бедах. Кузя пытался заслужить её любовь: помогал по дому, старался учиться, но всё было без толку. Родители вечно были недовольны, и это лишь усиливало его чувство ненужности.

До средней школы Кузьма был отличником, гордостью школы. Но в пятом классе что-то сломалось. Он осознал, что все его старания, все пятёрки не имеют значения. Как бы он ни старался, для родителей он оставался позорищем. Отец видел в нём слабого неудачника, а мать вымещала на нём свою злость.

Однажды вечером, в заброшенном гараже, один из приятелей, по кличке Штырь, предложил:  

— Слышь, Троян, а слабо у батька тачку угнать, прокатиться?  

Кузя, под действием алкоголя и желания доказать свою крутость, согласился:  

— Без проблем, в час ночи за вами заеду. Ждите. 

Ночью, когда в доме всё стихло, шатен украл у спящего отца ключи от машины и, стараясь не шуметь, выскользнул из дома. Он уже однажды сидел за рулём отцовской машины, когда тот, будучи в нетрезвом состоянии, позволил ему немного покататься по просёлочной дороге. Так что в своих действиях чувствовал себя вполне уверенно. Заведя машину, парень с наслаждением нажал на газ, и "четырка", рыча мотором, вырвалась на пустые тёмные улицы города. Слушать отцовский плейлист, состоящий из старых советских песен, означало подвергать свои уши настоящему насилию.

Благо, в машине был AUX. Кузя, считавший себя начинающим рэпером, свои первые, неумело записанные демки переслушивал 24/7, и других заставлял. Он свято верил, что любая другая музыка, кроме рэпа, — это жалкий кал и сопли, не достойные даже мимолётного внимания.

В какой-то момент музыка начала шипеть и обрываться, а вскоре и вовсе выключилась, оставив Кузю наедине с гулом мотора. Разбираться с этим на ходу, да ещё и ночью, — дело гиблое, так что кареглазый быстро забил на это. На пассажирском сиденье вдруг зажглись два тусклых янтарных огонька. На них Кузя поначалу не обратил никакого внимания, списав всё на игру теней и усталость. Но владельцу этих странных, светящихся глаз, это явно не понравилось, и он, издав тихий, шипящий звук, навалился телом на соседнее сиденье, обнимая грязную, засаленную подушку на спинке

— Привет! — раздался тихий, почти шёпотом, голос. Водитель, испугавшись, резко повернул голову в сторону незнакомца, но тут же, словно обжёгшись, перевёл взгляд на дорогу, крепче сжимая руль.

— Пошёл нахуй, кто ты вообще такой, сука? Откуда ты тут взялся? — выпалил он, пытаясь скрыть страх за грубостью.

— Как грубо… — с наигранной грустью произнёс паренёк, склонив голову набок.

 В полумраке салона его бледное лицо казалось нереальным, а глаза светились каким-то нездоровым блеском.

— Хочешь, фокус покажу? — вдруг предложил он, словно не слышал оскорблений.

— Нет, иди нахуй, — огрызнулся Кузя, чувствуя, как по спине ползут мурашки.

Но беловолосый не слушал. В одно мгновение он словно растворился в воздухе, исчез, словно его и не было. А вместо него по салону, бешено хлопая крыльями, начал метаться большой сизый голубь, особенно назойливо кружась около лица Кузи.

— Че за нахуй?! — заорал парень, потеряв управление и начав петлять по дороге. Машина вильнула, едва не врезавшись в столб. Птица, словно насмехаясь, вспорхнула на соседнее сиденье, и в тот же миг на нём вновь появился блондин, как ни в чём не бывало.

— Сука, ты кто, нахуй? Уйди отсюда, петушара опущенный.

— Матов больше, чем лет, — спокойно заметил блондин, с лёгкой усмешкой глядя на Кузю.

— Да иди нахуй, хуета подзалупная, — проорал Кузя, выплёвывая слова, словно яд.

Светловолосый внезапно пропал вновь, и вместо него на пассажирском сиденье появился кот. Белый, пушистый, с красивыми янтарными глазами, которые светились в темноте, словно два холодных огонька. Кот прыгнул на лицо Кузи, царапаясь когтями и мешая ему видеть дорогу. Юноша, пытаясь оттолкнуть животное, одной рукой держался за руль, другой отбивался от пушистого нападавшего.

— Сука, слезь! — кричал Кузя, но кот, словно не понимая или не желая понимать, продолжал царапаться и мешать.

В какой-то момент кот слетел с его лица, и школьник, хватаясь за руль, попытался выровнять машину. Но было уже поздно. На скорости он не справился с управлением. Машина с грохотом врезалась в столб. Звук удара был оглушительным, металл скрипел, стекла разлетелись на тысячи осколков.

Кот вылетел из машины, прокатился по тротуару и, отряхнувшись, превратился обратно в человеческую форму. Светловолосый парень подошёл к машине, заглянул внутрь и произнёс:

— Ой.

От подростка ничего не осталось, кроме вмятого тела. Руль вдавился в грудь, голова неестественно склонилась набок, а руки беспомощно свисали. Кровь медленно стекала по лицу, смешиваясь с грязью и осколками стекла.

Родители не горевали. Они похоронили его быстро, без лишних слов, и забыли. Как и многие другие, кто когда-то знал Кузю.

23 Апреля. 2345 год.