𝒯𝒽𝑒 ℬ𝓁𝒶𝒸𝓀𝓈𝓂𝒾𝓉𝒽 𝒶𝓃𝒹 𝓉𝒽𝑒 ℋ𝑒𝓇𝑒𝓉𝒾𝒸;

Языкастые, изощрённые в своей обрывочной манере искры отлетали под ритмичный удар молота. Эхом отчеканивала в ушах искривляющаяся металлическая прослойка под скрученной сканью. А вечерние лучи заходящего солнца отливали полоской на переливающийся амулет, превосходную работу Мастера. Невидимые отпечатки мозолистых пальцев наделяли духовной благодатью тонкое изделие. В глазах этого человека пылал огонь; яркий, могущественный. Невольно ловишь себя на мысли: Затмило бы сосредоточенные пылающие очи само Божество Яри́ло? Иль то заслуга Зни́ча, что ловко сохраняет очаг, подогревает угли в раскаленной печи, одурачивая роговицу?

– Подостынет чуток и облями́ на шею. – мужчина с выдохом садится на скамью, оставив рабочее место пустым, в мгновение охладевшим, лишённым жаром покрасневших шершавых ладоней.

Пояс небрежно откинут вместе с кожаным передником. Кузнец достает из под пыльной серой рубахи бронзовый амулет, с гордостью похлопывая по нему.

– Ай, Свари́гушка, Ай, Сева́ргал. Помо́чи вы мне вновь. – Под отпущенными светлыми ресницами прослеживается благодарность всевышнему назиданию. Доски опорной спинки кротко скрипят под весом, тело устремляется к горизонту облаков.

– Савва, ты и без Божеств досу́жъ¹.

– Федь, опя́ти будешь мо́лвить про Спасителя своего? Кончай, только-только оберег тебе выковал. – И Федор пока воздержался.

Савва, давний товарищ Еретика, лучший кузнец, которого только видели в западных краях. Одним лишь видом он олицетворял волю Сваро́га – Бога Небесного Огня. И его душа, как и множество других таких душ, отдалась к общей вере многобожия. Плодородные земли, здоровый скот – это заслуга Веле́са. Законы, порядки, устои написаны под учения Гаруды. С детства следовал он заветам: Восхваляй предков; Работай упорно; Не верши зла. Савва жил так, как до него, сейчас и будут после. Но есть в нем то, что отличалось от других: Тяга к неощутимому великому познанию. То, на чем сошлись и ссорились ни раз с друже Федором.

; «Если Богов множество и каждый ведет судьбу. Жертвуем ли мы, как вид разумный, достаточно даров, дабы постичь абсолютного умиротворения? Ибо нет милости без расплаты». – молвил Савва, едва последняя свеча затухала в отчуждённой полуземлянке.

; «Бог един и жертвой искупил он все грехи человеческие. Так возлюби же его за спасение: и хлеб будет подан к столу и в войнах не останешься нужды и постигнешь ты покоя. Ибо ничто не способно удовлетворить голод ненасытных Богов». – отвечал Федор, едва закат перетекал в ночной сумрак

И пусть мнения их были различны, прихоть едина –

«Я хочу познать любовь Божью».

✧✧✧

На гранях остывшего сплава отражался блик на четырех продольных широких геометрических краях. От них ответвлялись несколько маленьких, симметрично закручиваясь спадом внутрь, а затем наружу, чем-то похожее на движения змеи, в итоге образуя квадратную форму. Красное свечение остаточного огня испарилось. Неизвестно, вобрало ли изделие в себя дары божьи, иль, наоборот, они покинули оболочку ещё до прикосновения хозяина.

– Надеюсь этот путь укажет. – Кузнец перевязывает крепкий узел на концах льняной веревки. – Боговни́к, как видишь, тебе выковал. Ты посиди, ай да озарение какое придет. Помы́слити о связанных Богах Пра́ви. Крес твой безполезенъ, на кой амулет-щит от сил чуждых, коль в святынь не веришь?

– Жрец наказал носить. Никак не уми́риться с убеждениями о зле мною повинующем. – Оберег, что предназначен для Еретика, камнем опускается на шею, хоть и легок как перо. Знакомый рисунок напоминает строчки из книжек матушки. «Боговни́к прекрасный вариант для человека, что выбрал путь чистоты сердца своего. Символизм прост: каждая грань олицетворяет Душу, Тело, Совесть, Дух. И тот, кто будет достаточно духовно озарен, увидит в нем временные петли прошлого, настоящего, будущего, и, в конце концов, бесконечности».

– Потом поведаешь, коль узришь, что там впереди жизни твоей.. иль побываешь среди Вселенной, а то и Богов. – Савва отпустил слова шутливые с усмешкой, не тронувшей губы.

– Глупости ты молвишь. Едва ль хоть один из Них глядит на меня.

Федор, давний друг Кузнеца. Не существовало человека, кто бы не слышал этого имени на веку восьмом. Что о нём только не гласили: «Перерождение Чернобо́га», «Не упокоенная душа», «Ненависть Божья», «Одержимый духами». Имен-нарицательных не счесть. Услышав в раннем детстве от торговца-римляна о неком Иисусе Христе, о Воскрешении и Вознесении, не принимал он многобожие более никогда. И ни одно славянское поселение не почитала Спасителя. Но не презирал Федор ни людей крови его, ни язычество, а Боги, казалось, разгневались на него.

Первый детский оберег – Ра́динец, вырезанный из осины, универсального защитника, потерялся. Второй, такого же материала и назначения, сломался. Третий, амулет восьми Богов, Крес, дарует спасение от нечистого вмешательства; укреплен дубом, что приманивает духов божьих. Но и это не помогло, угодил в кострище на празднестве Ивана Купалы. И каким бы ни было сырье и значение в будущем, как бы туго не висела веревка на шее, ничего не помогало предотвратить неминуемое исчезновение оберегов. А коль не Боги природы это глумились, может, сам Иисус Христос наказывал не носить чуждые религиозные символики?

; «Может ли Спаситель отвечать за столько нужд? Привлекать дожди, взращивать скот, поднимать мужчинам дух на войне, защищать детей и оберегать женщин? По тому и Богов так много. Без них люди бессильны» – отрицал Савва, всматриваясь, как белые облака собираются в серые тучи.

; «А нужны ль тебе Боги, чтоб ковать сталь? Чтоб греть камин? А дожди, почему так долго их приходится ждать? Только отдав половину урожая на подношение, Мокошь протягивает милостыню. Вещи в этом мире происходят по воле человеческой, а сам Бог лишь чертит мораль» – качал головой Федор, наблюдая за фермером, что поливал сухие грядки.

И пусть мнения их были различны, вопрос един –

«Беспокоит ли Богов судьба человека?»

✧✧✧

Стер последние теплые цветные линии Ярило с палитры, оставив нетронутой обратную сторону – морозный синий набросок с примесями приглашенного темно-зеленого, отражающегося от бескрайних еловых и сосновых лесов. Вдали горизонта не спеша передвигалась на ветрах чернющая хмара. Затухла в дальнем жилище свеча. Наковальня остыла, более лучей не отражая. Камин погас, тлели угли, покрываясь белым пеплом один за другим.

– Федь, как думаешь родили́ся Боги? – Савва повернул голову, тишина звуковым эхом заглушала секретный разговор.

– Ну, как ведомо, сначала явился Бог Род. Прородитель, возникший из ничего. За ним Сварог, что соеденил цепи меж Пра́вью, Я́вью и На́вью². Так, обрели форму Первый Пантеон Богов: Валес, Семаргл и другие...Но это не то, что ты желаешь услыхать?

– С детства нам молвят о бесконечности. И Род разодрал ее, сотворивъ все иное. Но что есть Бесконечность? И достичи ее могут только Боги?

– Бесконечность – это Вселенная. – Федор выдохнул, ладонью подпирая голову. – И истинна за тобой: человек не способен коснуться Вселенной. Только Боги. Наши души никогда не будутъ столь чисты.

– Не будут значит... – Шепчущиеся голоса природы разговорились на несколько минут. Затем, скучающий вздох заткнул их вновь. Скамейка заскрипела, Савва наклонился, вперёд, глядя на кузню. В некоторых местах ржавая под давлением времени. На ней ковали предки, коих он почитал; построено ремесло, возложена душа, дух, труды, что выполнены на совесть. И если после естественной смерти его ждёт Навь, где человек очиститься и будет готов переродиться – это ль и есть великий круговорот законов Богов?

– Федор, – Кузнец поднимается, поправляя оберег на рубашке. – Я уразуме́л. Если этот мир создан Богами... он уныл. Уныл как Навь, а, может, хужее.

Еретик почти распахнул глаза от удивления. Он медленно встал напротив Саввы, рассматривая этого человека, изменившегося, подобно ярости Перуна в тихом море. Он открывает рот, но слову не суждено родиться.

– А если судьбою человеческой все таки правят Боги, я обезча́ян. Сам рассуди, раз бытие – лишь рождение, работа, смерть и перерождение, какова горестна его скука. И как прискорбны всевышние силы, коль веками глядят на это. А если это замышлено намеренно? Если они просто не желают, чтоб люди постигли силу, подобну их?

– Ты чи́нишься пойти против Богов? Постичь их могущество? Это беззаконно. Ты наказан гневом уже за эти слове́са. – Федор хмурится. Ветер подхватывает его упрекающий, настороженный тон.

– Ах, Федя, душа чище всякъ существа. Невиданно мне, за что тебя не возлюбили небеса. Оттого и срамно.

Тело Саввы поворачивается к тучам, что ещё чуть-чуть и проронят существо свое на землю. А впереди, под ними, бескрайние просторы и поля, засаженные пшеницей. Дальше, незаметно взору, течет река, незаметно слуху она журчит, застаиваясь в лесу мерзостным болотом.

– Высшие силы несправедливы. Не ведомо, глядят ль они в сердце глубоко, но побуждения мои никогда не были чисты. – Трава колосилась под ногами, несла вперёд кузнеца медленными шагами, уволакивая разговором за собой Еретика. – С самых ранних годов я стремился познать нрав Богов. Их владычество диви́ло детские глаза. Почти все мое добро и следование заветам лишь скверная цель вознестись до их могущества, дабы развейти неизреченную скуку. – Он останавливается, встречаясь взглядом с Федором.

– Я многажды размышлял. Преступи́въ писание, покончив жизнь с самоубийством, прервав житие́, уготованное Богом, стану ль я неземным созданием, что покорно вершить судьбу свою самъ?

Ветер рассекал волосы, рвал ткани свободно висящих одёжек. Нагрянул ледяной дождь, пронизывающий до дрожи, сужающий обзор до крошечных семи метров. Федор, вынужденный вернуться в землянку, растапливал дрова в печи, вытирал влажные волосы, доставал одеяла.

– Прощай, Савва.

Человек, шагающий по полю, не вздрогнул ни разу. За неделю разнеслись по деревне слухи о Кузнеце, что утопился реке. Мертвое тело нашли возле берега на следующее утро, зацепилась рубаха за ветвь, вот и не унесло течением. Хоронить было некому, забросали труп землёй подальше, на том и кончилось.

✧✧✧

Ровно через семь дней после смерти, откопал Еретик побледневший, проступавший красными пятнами труп. Под ногтями забилась грязь и частички оторванной кожи.

– Саввушка... Иль твой Бог час забрал, иль ты воистину свершил удуманное? – Федор бормотал, стаскивая с шеи утопленника оберег Квадрат Сварога³. – Упокойся же с миром, и пусть Правдивый Бог смилуется над грустной ложью, над душою нечистой.

И крестик серебристый был возложен меж пальцев мертвеца.