Курт Воннегут. Реквием по Цайтгайсту
Курт Воннегут
Журнал The Nation на своем сайте впервые обнародовал один из пяти неизвестных ранее рассказов Курта Воннегута, вошедших в сборник Complete Stories. Произведение называется «Реквием по Цайтгайсту». В предисловии редактор Ричард Линджмен пишет, что рассказ был создан Воннегутом в первую очередь ради заработка, поэтому никогда так и не был напечатан.
Повествование начинается с того, что за барной стойкой главный герой знакомится с человеком, который утверждает, что был телохранителем немецкого ученого Омара Цайтгайста — изобретателя «космической бомбы» («по сравнению с водородной — как землетрясение по сравнению с икотой»). Новый знакомый вспоминает, что профессор был настолько рассеян, что даже не знал, на кого работает, и не заметил, как вместе с телохранителем попал в колумбийские джунгли к племени уитото.
Рассказ можно прочитать в оригинале на сайте издания The Nation.
Приводим рассказ в переводе Евгения Стаховского.
Реквием по Цайтгайсту
«De mortuis nil nisi bonum!» — произнёс мужчина, сидящий рядом со мной за барной стойкой. Близилось время закрытия и бармен ежеминутно извинялся — мы были последними посетителями. Мы сидели бок о бок уже почти два часа, не произнеся ни слова. Время от времени я изучал отражение мужчины в голубом зеркале расположенном за стойкой бара, но пока он не заговорил я не смотрел ему в глаза — и то, что я там в конце концов увидел, забеспокоило меня. Его фигура и черты лица были как у спортивного мальчишки, которому нет и тридцати, но его глаза — его глаза были глазами больного, сбитого с толку старика, короля Лира.
«Не говори о мёртвых ничего, кроме хорошего» — после зловещего молчания перевел он сказанную им раньше фразу.
«Я понял, — сказал я, — я и не говорю».
Он выглядел удовлетворённым, настолько удовлетворённым, что вообще потерял ко мне всякий интерес. Его слова, казалось, были обращены к его собственному отражению.
«Таких людей как Омар Цайтгайст больше не делают, — сказал он. — А где он сейчас? Где величайший ум нашего времени, вообще всех времен?»
И он разразился таким полным иронии неудержимым смехом, что в воздухе почти зазвенело.
Я оставил двадцать пять центов чаевых под своим наполовину пустым стаканом и двинулся к выходу. Он грубо схватил меня за плечо.
«Омар Цайтгайст был немцем, единственным человеком на земле, обладающим секретом производства космической бомбы, — прошептал он. — Я был его телохранителем».
«Космическая бомба, как водородная бомба?» — рискнул спросить я.
«Космическая бомба по сравнению с водородной бомбой — то же самое, что землетрясение по сравнению с икотой, — резко сказал он. — Работает по тому же принципу, как то, что сохраняет мир целым, только наоборот».
«Отлично сказано», — заметил я.
«У Цайтгайста не было лаборатории, он все придумал в своей голове».
Мой рассказчик многозначительно постучал себя по виску, издавая щёлкающие звуки.
«Наши контрразведчики знали, что когда война закончилась, он был очень близок к разгадке секрета космической бомбы. Ни одна веточка не осталась несогнутой во время его поисков, последовавших сразу после капитуляции Германии. Несколько полностью укомплектованных групп людей из приличных семей были поставлены перед одной единственной задачей — найти Цайтгайста. Некоторые из этих искателей были обнаружены лицом вниз в водах Рейна, Роны, Эльбы, Рура, Аллера, Альтмюля, Унструта и других рек — все с пулями в головах. Впрочем, они были не одиноки в своих поисках».
«Коммунисты, да?»
«Вы уже слышали об этом?» — удивленно спросил он.
«Просто удачное предположение».
«Так вот, — продолжил мужчина раздражённо, — в местности расположенной между реками Жапура и Путумайо расположена ничейная земля, на которую когда-то претендовали Колумбия и Перу. Колумбия победила, если можно назвать победой обретение территории между Жапурой и Путумайо. Когда я говорю «ничейная земля», я имею в виду, что ни один колумбиец или перуанец совершенно не собирается туда ездить, а представители народа Уитото не являются, в цивилизованном смысле этого слова, людьми. Уитото ходят совершенно голыми и живут в постоянном страхе перед своими соседями, кроме того — они чудовищно всеядны. Насколько чудовищно они всеядны я вам сейчас расскажу. — Он допил остатки своего напитка. — Уитото едят маниок, кукурузу, ямс, арахис, перец, бананы, ананасы, оленей, тапиров, пекари, ленивцев, медведей, обезьян и…» — тут его голос оборвался. Он погрузился в угрюмое молчание, которое длилось минут десять.
«Омар Цайтгайст. Вы собирались рассказать мне, что с ним случилось», — напомнил я.
«Я уже подхожу к этому, — проворчал он. — Его нашли в Висбадене, в заброшенном Люфтшуцрауме».
"Прошу прощения?"
Он сочувственно посмотрел на меня.
«Почему, зачем ты это сказал?»
«Нипочему, — ответил я в замешательстве. — Я просто не знаю, что такое Люфтшуцраум».
«Ладно, без обид, — сказал он, протягивая руку. — Так вот, было решено, что Цайтгайст должно быть отправился туда, где нет никакого внешнего давления и никаких коммунистов. Туда, где он мог бы доработать окончательный вариант своей космической бомбы. Насколько известно, между реками Жапура и Путумайо нет коммунистических шпионов. — Мужчина грустно улыбнулся. — Колумбийцы там говорят «Берегись перуанцев», а перуанцы «Берегись колумбийцев». Никто не имел ничего против народа Уитото и никто не знал, смогут ли они остановить дождь, когда мы с Омаром Цайтгайстом туда доберёмся. Если бы они смогли — у нас бы сейчас была космическая бомба»
«Наверное, мы слишком избалованы», — предположил я.
Он закрыл глаза и вздохнул.
«Из всех слов о мышах и людях самое печальное: «Это могло бы быть».
Он ударил кулаками по барной стойке.
«Это был настолько блестящий ум, что он даже не заметил, как перенёсся через Атлантику и застрял в хижине в джунглях! Он думал, что все еще находится в заброшенном Люфтшуцрауме, что в Германии царит демократия, а фон Гинденбург - президент. Цайтгайст не нуждался ни в лаборатории, ни в помощниках. Ему нужно было только думать, пока я охранял его тело. Мы были там вдвоём, только мы двое, окружённые тропическими лесами и Уитото. Ему предстояло решить всего одну задачу, прежде чем космическая бомба будет готова. И он был так близок!»
«Но без сигары, если можно так выразиться?» — произнёс я.
«Никакой сигары — это точно».
Он бесстыдно заплакал, затем нахмурился.
«Уитото невежественны и дики. Их невежество и дикость я могу объяснить, сказав, что по их мнению, дождь вызывает маленькое существо, похожее на белого эльфа. Они называют это существо «Дилбо» и считают, что оно живет в джунглях. Они верят, что если им удастся поймать и съесть Дилбо, а потом сделать из его черепа барабан, то они смогут вызывать дождь в любое время, когда захотят, достаточно просто постучать по голове Дилбо. Они ничего не знают о технологиях изготовления сухого льда и йодистого серебра для производства дождя. — Он прикусил губу. — Тем хуже».
Как бы то ни было: мы были там вдвоём и предстояло решить ещё одну проблему. Однажды ночью, Цайтгайст внезапно вскочил, и прежде чем я смог остановить его бросился в джунгли, крича на ходу «Эврика! Эврика! Эврика!», что в переводе с греческого означает «Я нашел это! Я нашел! Нашел!» — Мужчина смахнул слёзы и смело улыбнулся. «Это был триумфальный момент. Вероятно, он был первым белым человеком, когда-либо кричавшим между реками Путумайо и Жапура по-гречески. — Он снова нахмурился. — Если бы только это не произошло в период засухи! Если бы только урожай маниока не увял, а пекари не шли на юг в поисках новых источников воды! Засуха сделала народ Уитото капризным и раздражительным. Я был вне себя, в безвыходном положении, вы можете себе представить. Я часами прочесывал темные джунгли, выкрикивая его имя. Всё напрасно. Наконец, когда лучи восходящего солнца ударили на западе по вершинам Анд, я решил заручиться помощью Уитото».
Здесь мой рассказчик закрыл глаза, словно концентрируя все своё внимание на воспоминаниях о тех страшных моментах, которые он пережил.
«У народа Уитото есть эффективная телеграфная система в виде огромных барабанов, которые можно услышать на расстоянии многих миль, — продолжил он, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос. — Я привык к их адскому стуку, раздающемуся днем и ночью, и поэтому не обращал особого внимания на шум, который становился всё громче, когда я приближался к их деревне. Только когда я уже почти вошёл в ворота, я понял, что в звучании деревенского барабана появилось какое-то новое свойство. Это был уже не тот барабан. Он звучал непохоже на любой барабан, который я когда-либо слышал раньше — словно человек бьёт по пустой цистерне с помощью шарикового молотка. — Он схватил меня за руку и сжимал до тех пор, пока я не почувствовал боль. — Я вдруг понял, что только одна вещь может вызывать этот сверхъестественный шум. Томимые жаждой Уитото нашли Дилбо!»
«Это…?» — начал я.
«Цайтгайст. — Выдохнул мужчина. — Отец космической бомбы был капут, конец, фини, коротко говоря, самыми простыми словами, он был мёртв. Бум, бум, бум, — издавал глухой звук новый барабан Уитото. — А я закончился как телохранитель».
Неожиданно он выхватил револьвер и выпустил шесть пуль в музыкальный автомат, который стал ослепительно вишневым и умолк.
«Был ли дождь?» — спросил я после вежливого молчания.
«Был, — серьезно сказал мой рассказчик, — но не такой, как надеялись Уитото».