Купить жидкий экстази Псков
Купить жидкий экстази ПсковКупить жидкий экстази Псков
__________________________
Проверенный магазин!
Гарантии и Отзывы!
Купить жидкий экстази Псков
__________________________
Наши контакты (Telegram):
НАПИСАТЬ НАШЕМУ ОПЕРАТОРУ ▼
__________________________
ВНИМАНИЕ!
⛔ В телеграм переходить по ссылке что выше! В поиске фейки!
__________________________
ВАЖНО!
⛔ Используйте ВПН, если ссылка не открывается или получите сообщение от оператора о блокировке страницы, то это лечится просто - используйте VPN.
__________________________
Прохладный - Купить закладки онлайн кокаин, ханка, марки, экстази, мдма - Магазин адресов
В первую десятку легендарных личностей криминального мира, без сомнений, входит Хельдур Лухтер, написано на странице издания 'Время'. Он главный герой документального романа о наркобизнесе между Эстонией и Россией , а по совместительству соавтор книги журналиста Александра Баринова 'Босяки и комиссары'. Сам Лухтер скончался за несколько месяцев до публикации книги. Лухтер организовал производство наркотиков в России и Эстонии. С по годы он заполонил Европу , Россию, Тайланд , Китай и другие страны амфетамином и экстази. После окончания своей деятельности он понял, что продажу наркотических веществ в России, постсоветских и социалистических государствах можно осуществлять только с помощью полицейских и различных спецподразделений. Главный вывод, который он сделал, что систему наркобизнеса выстроили сами чиновники — 'комиссары'. Обычным людям, или 'босякам', в данной системе невозможно разбогатеть или избежать тюрьмы. RusDelfi публикует отрывок романа Александра Баринова. Название глав и деление на них — придумала редакция RusDelfi для того, чтобы читателям было легче ознакомиться с произведением. В общем, случись это все в обычный день, высокому гражданину при столь демонстративном поведении вряд ли удалось бы избежать объяснений с представителями вокзального правопорядка, что наверняка вылилось бы в отдельную и довольно длительную историю. Для начала, когда у него попросили бы паспорт и поинтересовались, что он тут делает, выяснилось бы, что пассажир этот — иностранец и плохо говорит по-русски. Сильный характерный акцент выдавал в нем жителя Эстонии, что и подтверждал бы предъявленный синий паспорт со львами на обложке. Изъяснялся по-русски гражданин довольно бегло, но большую часть слов непривычному уху было не разобрать, поэтому вокзальные милиционеры — люди хорошо натренированные на выуживание взяток и прямое вымогательство — нашли бы в его лице благодатную жертву. Самого гражданина, надо сказать, такой поворот вовсе не пугал, скорее он был к этому готов. За свою жизнь он много раз выпутывался из куда более сложных ситуаций и хорошо знал, как следует себя вести и как говорить с представителями того или иного российского ведомства. Вокзальные милиционеры в этом смысле для него были самыми простыми и предсказуемыми собеседниками. Что бы он им рассказывал, сказать сложно. Возможно, высокий эстонец предполагал импровизировать, а может, у него были заранее придуманы какие-то объяснения — как очутился на Казанском вокзале, что за баллоны и зачем он тащит. В зависимости от настроения он поступал по-разному, но всегда имел некоторую сумму для взятки. Но ни деньги, ни хитрость ему так и не пригодились, поскольку день это был вовсе не обычный. В этом качестве метиламин отнесен к веществам 2-го класса опасности высоко опасные и по своим свойствам во многом схож с хлором, с применения которого в годы Первой мировой войны началась история химического оружия. Предельно допустимая концентрация ПДК метиламина в воздухе, с которой возможно отравление, составляет всего 1 миллиграмм на м3, то есть нескольких десятков граммов было бы достаточно для химической атаки на большой зал вокзала. И если бы высокий эстонец действительно имел отношение к террористам и собирался устроить газовую атаку, вообще трудно представить, что могло бы произойти. В справочниках на случай утечки метиламина сообщается: жидкий метиламин представляет бесцветную жидкость с едким запахом; на воздухе дымит, образуя стелющиеся по земле пары; опасен как при попадании на кожу, так и при вдыхании, оказывает вредное воздействие на нервную систему, печень, почки; при отравлении смерть может наступить от остановки дыхания. Кроме того, правила безопасности предупреждают, что соединения метиламина с воздухом взрывоопасны и легко воспламеняемы, поэтому в случае малейшего ЧП надлежит изолировать опасную зону в радиусе не менее метров от выброса, работать в противогазах и средствах защиты кожи, не курить и категорически избегать других источников огня. Эстонец закрутил головой, пытаясь разглядеть округу поверх автомобильных крыш. Вскоре, заметив приближающуюся фигуру, приветственно взмахнул рукой и двинул телегу навстречу человеку лет тридцати пяти. Пожав руки, мужчины обменялись приветствиями и вместе принялись толкать телегу вдоль рядов машин. Остановились у довольно потрепанного джипа. Там и в машину, и из машины, и в вагон, за все пятьсот рублей дал. Они были довольны. Здесь дал сто рублей двум грузчикам, они все сделали. Думаю, каждый должен быть килограммов по сто. А я белый человек! Я ничего не скрываю! Все, что есть, все видно. Мужчины принялись развязывать ремни, удерживающие баллоны, и передвигать телегу, чтобы удобнее было их брать. Пришлось новый приделать. На обоих баллонах. Старые не держали. Надо, чтобы не сломался. Все-таки опасная несколько вещь. Минут через десять работа была наконец сделана. Чтобы разместить баллоны, мужчинам пришлось сложить задние сиденья. После этого они, кряхтя, втащили баллоны, положив по диагонали в заднем отсеке. Через минуту джип вырулил с парковки и влился в поток медленно движущихся в нескончаемой московской пробке машин. В сгущающихся сумерках и бликах автомобильных огней на мокром асфальте и стеклах странный высокий гражданин со своим странным грузом растворился в огромном городе, как будто его и не было. Таблеточную машину мы поставили в большой гараж для грузовиков, который Марво арендовал у одного из своих приятелей. Расположен он был очень удачно — в промышленной зоне на окраине города, рядом с автобазой и несколькими мелкими производствами. Там никто не удивился, когда нанятые нами рабочие с помощью крана и мощного погрузчика снимали с грузовика и устанавливали в ангар доставленный мной станок. Все выглядело так, будто какой-то мелкий бизнесмен решил начать новое дело. И шум от установки — а гудела она, работая, почти как электричка — там не слишком должен был выделяться на фоне общего производственного грохота. Управлять аппаратом, как главного мастера по таблеткам, поставили Зака. Я ему показал, как подготовить агрегат к запуску, какие кнопки нажимать и как регулировать скорости, и работа закипела. Скоро наша жизнь вошла в спокойное, размеренное русло. Каждый занимался своим делом так, как будто мы работали на обычном предприятии. В начале каждой недели наш рабочий-молчун Паук , следуя моим инструкциям, загружал в химическую установку необходимые химикаты и запускал ее. Через три-четыре дня получалось, как правило, больше сотни килограммов чистого MDMA. Его аккуратно упаковывали и отправляли в гараж Зака, где он смешивал кристаллы с лактозой и загружал в таблеточную машину. Сколько их каждый раз получалось, мы точно не знали. Счетчика у таблеточной машины не было, и потому мы высчитывали количество по весу — взвешивали всю полученную партию и делили результат на средний вес одной таблетки. Со временем нам пришлось несколько уменьшить производство. Товара получалось так много, что его хватало уже не только на всю Скандинавию , но и на многие другие страны. А чтобы найти сразу столько покупателей, со всеми ними договориться и организовать отправку, нужно было время. У меня забот стало уже не так много. Главного продукта — сафрола, тонну которого мы получили из Вьетнама , хватило надолго. В принципе, их можно было купить и в Эстонии. Но в магазинах такие вещи продаются слишком маленькими упаковками. А фирмы, торгующие химикатами оптом, все находятся под контролем полиции. Потому проще и намного дешевле было добывать их в России. Все необходимое я покупал обычно на нескольких предприятиях в Подмосковье , где завел знакомых. Платил я им наличными, и никаких документов и разрешений они от меня не требовали. Иногда я подолгу засиживался с Яанусом, с которым очень подружился, обсуждая дела или просто болтая по душам. Мне это тоже было очень интересно, и вскоре мы с Яанусом даже сделали свое небольшое изобретение. Как я уже упоминал, на одной из завершающих стадий производственного цикла в качестве катализатора мы использовали обычную фольгу, которую перед загрузкой в реактор надо было измельчить. Занятие это было трудное и утомительное. Яанус же где-то вычитал, что намного более эффективным является рений никелевый катализатор — специальное устройство, которое применяется только в промышленности. Я же вспомнил, что как раз такую вещь, когда мы с Райво еще делали в нашем ангаре фенилацетон, я вроде привозил с Черкасского химкомбината. Я порылся среди остававшихся у меня запасов оборудования и действительно нашел такое устройство. Мы с Яанусом тут же придумали, как его приспособить к нашей установке. И когда ее в следующий раз запустили, готовый продукт мы получили больше чем на сутки раньше и почти вдвое больше, чем обычно. Работа после этого у нас пошла еще быстрее и проще. Вскоре одно за другим произошли несколько событий, которые заставили нас озаботиться такой банальной вещью, как техника безопасности на производстве. Пришлось бежать за противогазами, резиновыми сапогами и перчатками и вручную все это убирать. А в комнате к тому моменту накопилось уже с десяток таких же бочек, каждую из которых, как теперь стало понятно, ядовитые кислоты рано или поздно разъедят. Той же ночью мы осторожно загрузили их в прицеп и отвезли подальше в лес, где вылили в небольшую яму. Иного выхода у нас не было. Только успели мы справиться с этой неприятностью, как случилась другая, куда более серьезная. Смонтированная мной химическая установка с самого начала работала как часы, не давая никаких поводов усомниться в ее надежности. Управляться с ней было не очень сложно, и, как я уже рассказывал, вскоре после начала работы выполнение основных текущих операций мы поручили нашему немногословному рабочему, для которого я составил подробную инструкцию — какие кнопки и рычаги в какой момент и в какой последовательности нажимать, за какими индикаторами следить. Ему надо было проверять, чтобы на нужном уровне оставались разные параметры обрабатываемой в установке смеси химикатов, и среди прочего — чтобы температура внутри реактора не превышала 25 градусов по Цельсию. Если бы она перешла этот рубеж, могло повыситься давление, что грозило взрывом. Долгое время все это оставалось лишь теорией, и никаких отклонений от расчетных показателей при работе установки мы не замечали. Что уж случилось в тот день — то ли рабочий чего перепутал или недосмотрел, то ли загруженные нами в реактор химикаты оказались некачественными, то ли в самой установке что-то сломалось — так и осталось загадкой. Но температура в реакторе вдруг начала быстро расти. Рабочий тут же позвал Яануса, который в тот момент как раз сидел в соседней комнате, и еще кого-то из нашей компании, но предпринять что-либо они не успели. Увидев, что температура зашкаливает, все успели выскочить в коридор, и произошел мощный хлопок. К счастью, большого взрыва не случилось. Из реактора выбило заглушку, которая удерживала вставленный в ней длинный промышленный термометр, и из отверстия в потолок ударил фонтан раскаленных кислот. Через несколько часов, когда едкий пар рассеялся и химикаты остыли, мы все вместе осторожно пошли смотреть, что же случилось с установкой. Вскрыв реактор, мы обнаружили, что остававшаяся в нем масса затвердела, как камень, а внутренняя поверхность его самого оказалась покрыта синей окалиной. Только тут мы осознали, какой беды избежали. Спасло нас, как я понял, только то, что неконтролируемая реакция произошла в стационарном заводском реакторе, который я в свое время привез из Черкасс. Он имел два контура — внутренний, в котором смешивались химикаты, и внешний, защитный — и только потому выдержал. Если бы это был агрегат не то что кустарный, а просто поменьше и послабее, то, скорее всего, нашу установку вместе с частью здания вообще разбило бы вдребезги, да еще залило раскаленной кислотой. Новости Эстонии. В середине ноября на прилавки эстонских магазинов поступил документальный роман 'Босяки и комиссары' Александра Баринова. Читайте на RusDelfi отрывок произведения о наркобизнесе с реальными историями участника тех событий. В один из последних дней октября года ближе к вечеру на Казанском железнодорожном вокзале в. Это был высокий, под два метра ростом, худощавый и уже немолодой мужчина, хотя с возрастом его было легко ошибиться. С однойстороны, тонкое, с острыми чертами лицо было изборождено морщинами, с другой, двигался он довольно легко и непринужденно, что несвойственно пожилым, а светлые волосы не позволяли определить, насколько их тронула седина. Формально с этим гражданином все было в порядке — не фрик, не сумасшедший, одет соответственно сезону и обстоятельствам — в джинсы и кожаную куртку, хотя и с некоторой претензией на изящество. На улице стояла классическая московская поздняя осень — по небу бежали рваные тучи, дул не очень холодный, но порывистый и сырой ветер, бросавший на платформу под навес капли моросившего дождя. Действительно, так оно и было. Взяв в заложники более человек — зрителей, актеров, сотрудников центра и его посетителей, террористы заминировали здание несколькими десятками бомб и объявили себя смертниками, потребовав от российских властей вывода войск из. Двое суток спецслужбы пытались вести с террористами переговоры, а рано утром 26 октября устроили штурм, перед которым в здание через вентиляцию запустили усыпляющий газ. Что это за газ — в России до сих пор считается государственной тайной. Но именно от него, а не от пуль и бомб террористов, в итоге погибло большинство жертв из числа заложников — лишь пятеро из погибших были застрелены. Российские власти до сих пор отрицают, что именно газ убил заложников и на то у них есть свои причины — чтобы не нести ответственность и не платить компенсации семьям погибших , но сути дела это не меняет. И почти чудо, что врачам потом удалось большинство из них реанимировать. В баллонах, которые странный гражданин вез в тот день по перрону Казанского вокзала, находилось около кг жидкого метиламина. Любого знакомого с химией и проблемами промышленной безопасности этот факт должен был бы привести в ужас. Метиламин — хорошо известный в профессиональной среде химикат, крайне ядовитый, но при этом незаменимый для производства самых разных вещей, от красок до лекарств и удобрений. В силу этих свойств он входит в список сильнодействующих ядовитых веществ СДЯВ , подлежащих в России особому контролю и обращению, который наизусть знают все пожарные и спасатели. На этом фоне высокий странный гражданин, конечно,тем более был заметен — взглядом его оценил почти каждый из омоновцев и оперативников, занимавшихся задержанными. Но в сравнении с пассажирами из южных краев он выглядел как человек из приличного общества, лишь в силу каких-то непредвиденных обстоятельств оказавшийся в этом бардаке и с этим странным грузом. И естественно, всем было не до того, чтобы выяснять, откуда, куда и зачем он его везет. Везет — значит, надо, тем более не прячется и не боится, не кавказец и не мусульманин. Нормальный человек. Эстонец же спокойно и осторожно катил свою телегу, объезжая задержанных и обыскиваемых, бросая по сторонам открытые и любопытные взгляды и не скрывая эмоций. Вот на него залаял оказавшийся рядом угрожающего вида служебный ротвейлер с отстегнутым намордником, натянув поводок проводника в бронежилете и каске. Проехав среди рядов машин в сторону, чтобы никому не мешать, высокий пассажир остановил телегу. Помедлив с минуту, чтобы отдышаться, он поправил куртку, накинул шарф и достал телефон. Абонент ответил почти сразу. Долго выдавать тофар пришлось. Да, все в порядке! Никкаких проблем! Да, ты здесь? Не вижу. Спрашивали, чего везешь? Самым сложным было придумать, как провезти мой груз из России в Эстонию. Там показывать документы на мою установку от киевского завода было уже нельзя. К тому же мои приятели с печорской таможни — русский Антон и эстонец Лео хоть и получали от меня деньги, но были довольно дотошными. И относились ко мне снисходительно лишь в силу того, что верили, что я ничего запрещенного не вожу и лишь чуть-чуть нарушаю порядки, немного занижая стоимость своего груза. Поэтому говорить им, что и на этот раз я везу какой-то хлам для обработки прополиса, было глупо. Человек он был умный и не стал задавать лишних вопросов о том, что у меня за установка и где я ее взял. Я ему платил за то, чтобы он придумал, как обозначить в декларации мой груз так, чтобы к нему никто не придрался. Директор долго осматривал мой агрегат и в конце концов решил написать, что это старый аппарат для гранулирования пластмассы. Российскую таможню я прошел быстро — Антон отметил в декларации, что мой груз можно пропустить в упрощенном порядке, и лишь посмеялся, зачем я тащу такую большую железяку. С эстонцем Лео же пришлось вести длинную беседу. Он долго осматривал установку со всех сторон и все не мог понять, для чего она нужна. А я рассказывал, что у одного моего приятеля под Таллином якобы есть небольшой завод по производству разных пластмассовых изделий, а эту установку я нашел брошенной на одном из складов в России и теперь хочу ему выгодно продать. Лео этими объяснениями остался доволен и отпустил меня. Наше производство было, конечно, незаконным и подпольным, но оно таило в себе те же опасности, с которыми связана работа любых сложных механизмов. Чем дольше и напряженнее они работают, тем больше риск, что в них что-то может сломаться или что дадут о себе знать какие заложенные в конструкцию недостатки. Чтобы избежать этого, проводят плановый ремонт или хотя бы осмотр, решают вопрос с утилизацией отходов. Мы же, воодушевленные успехами по изготовлению все новых и новых партий товара, об этом поначалу вообще не задумывались, за что и поплатились. Правда, как потом стало понятно, нам еще повезло, поскольку все ограничилось лишь материальным ущербом и никто не пострадал. Большую часть из них составляли какие-то ядовитые кислоты, которые, естественно, нам не были нужны. На нашей базе, поскольку располагалась она в здании бывшего завода по производству шампуней, была очень мощная канализационная система. Но сливать туда отходы мы не решились. Городские власти все время рассказывали по телевизору и в газетах, что они заботятся об экологической обстановке и среди прочего регулярно берут пробы сточных вод, проверяя, не представляют ли они угрозы людям и природе. И если бы эксперты вдруг обнаружили в канализации следы нашей отравы, то, естественно, забеспокоились бы и попытались выяснить, откуда она взялась. Поэтому мы стали сливать отходы в обычные стальные литровые бочки, какие используют дачники, и ставили в одной из пустующих комнат. Что с ними потом делать, мы особо не задумывались, поглощенные текущими заботами. Но через несколько месяцев, придя в понедельник утром на работу, мы обнаружили, что весь пол залит этой дрянью. Как оказалось, отходы были столь ядовиты, что в одной из бочек разъели дырку. Оставить комментарий Читать комментарии
Купить жидкий экстази Псков
Купить жидкий экстази Псков
Купить закладки кристал Псков
Купить жидкий экстази Псков
Купить закладки трамадол в Нижнем Серге
Памплона Испания купить закладку АЯУАСКА, Кокаин (КОКС), Экстази (МДМА), Психоделики
Купить жидкий экстази Псков
Купить жидкий экстази Данилов – Telegraph
Северная Осетия — Алания купить VHQ Cocaine 98% Bolivia
Купить закладку ЭТИЛФЕНИДАТ Ковров
Купить жидкий экстази Псков