Купить кокаин закладку Бухарест
Купить кокаин закладку БухарестКупить кокаин закладку Бухарест
__________________________________
Купить кокаин закладку Бухарест
__________________________________
✅ ️Наши контакты (Telegram):✅ ️
>>>НАПИСАТЬ ОПЕРАТОРУ В ТЕЛЕГРАМ (ЖМИ СЮДА)<<<
✅ ️ ▲ ✅ ▲ ️✅ ▲ ️✅ ▲ ️✅ ▲ ✅ ️
__________________________________
ВНИМАНИЕ!
⛔ Если вы используете тор, в торе ссылки не открываются, просто скопируйте ссылку на телеграф и откройте в обычном браузере и перейдите по ней!
__________________________________
ВАЖНО!
⛔ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ВПН (VPN), ЕСЛИ ССЫЛКА НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ!
__________________________________
Владимир Булат. Родился в J г. в Кишиневе. Историк искусства, критик, куратор. С г. издает в Кишиневе журнал ART-hoc, Живет в Бухаресте. Рената Салецл.
Материалы нашего сайта предназначены для лиц старше 18 лет. Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие. Владимир Булат. Родился в J г. Историк искусства, критик, куратор. С г. Рената Салецл в середине прошлого десятилетия написала очень обстоятельную статью о грандиозном дворце, построенном бывшим румынским диктатором Николае Чаушеску в самом центре старого Бухареста \\\\\\\\\[1\\\\\\\\\]. Тогда этот мастодонт почти пустовал — завораживая своими пропорциями и напоминая о темных былых временах, он пугал и отталкивал всех гостей и туристов столицы. Для многих он был современным воплощением «Дракулаленда». Но через некоторое время сюда перебрался парламент, а после этого тогдашняя власть, взяв на себя роль «мецената современного искусства», открыла в том же здании галерею «Константин Бранкузи». Тогдашний спикер парламента Адриан Нэстасе публично объявил о своем пристальном внимании к локальной арт-сцене, претендуя быть коллекционером а на самом деле — собирателем румынского искусства. Тогда никто не мог подумать, что эта политическая фигура выступит в качестве «ктитора» музея современного искусства, о создании которого в художественной среде шли долгие, но довольно поверхностные и стерильные дебаты. Однако сейчас, будучи премьер-министром, Нэстасе легко манипулирует этой идеей, которая, впрочем, начала реализовываться. Его грезы материализуются, и уже выделено помещение во дворце парламента. Не для того ли, чтобы все было под строгим контролем? В настоящий момент во дворце идут активные работы для адаптации существующих огромных залов под выставочные пространства, между тем дискуссии о назначении и функции этого музея не умолкли, а только обострились. Сможет ли музей современного искусства сохранить свою автономию, находясь на государственном попечительстве и деля свое здание с парламентом? Имея к тому же «подставного» директора Насколько приемлемым сочтут новое искусство наши парламентарии, настроенные в большинстве своем консервативно и смотрящие скорее через плечо, чем вперед?.. После такой преамбулы мне хотелось бы обратиться к актуальному искусству в современной Румынии. Лично мне акт «вторжения» власти в проблемы современного искусства кажется по меньшей мере циничным. Дело в том, что у власти в действительности нет ни политики поддержки актуального художественного процесса, ни стратегий его презентации внутри страны и за рубежом. Современное румынское искусство лишено диалога с мировым контекстом: местные художники на интернациональной арт-сцене практически не представлены, международные кураторы сюда почти не приезжают. Если же кто из них и «затеряется» случайно в межкарпатской зоне, то он будет искать скорее фантазмы и легенды, т. Однако это нисколько не волнует местную власть, которая избегает лоббирования интересов местных художников. Для нее важно как можно скорее сделать «Музей национального современного искусства», создать коллекцию и показать миру, что здесь все в порядке. Хотя этот нормалитет весьма иллюзорен. Например, только недавно Министерство культуры Румынии начало устраивать конкурсы на лучший проект для Венецианской биеннале, тогда как до года был только один комиссар — Дан Хэуликэ, выбранный, вероятно, пожизненно. Кажется, что сейчас лед потихоньку тронулся: на Биеннале подаются интересные проекты-предложения, а Хэуликэ смирился с тем, что настало время молодых и перспективных кураторов. Однако внутри локальной сцены «динозавры» искусства эпохи коммунизма по-прежнему контролируют ситуацию, а молодежи отведена роль шута или буффона. Здесь позорнее быть современным художником, чем уличной проституткой или гомосексуалистом. Любой молодежный проект воспринимается как анекдот либо как пошловатое заигрывание. С декабря г. Эта выставка привлекла большое внимание прессы. Между тем лично мне показалось, что ее куратор Руксандра Балачь с большой легкостью стремилась «сгладить» различия между поколениями, дискурсами, концепциями. Кажется, она намеренно умолчала о многих актуальных художественных явлениях, непонятно зачем втиснув в выставочный ряд, например, огромные черно-белые фотографии Михая Оровяну х гг. При этом ни реалии того времени, ни даже замысел фотографа не соответствуют тому, как это считывается сейчас. Стоит ли внутри актуального эстетико-критического дискурса создавать зоны холодного документализма, тем самым путая ситуацию? И кому это нужно? Ведь не секрет, что многие важные выставки в Румынии редко преследуют исключительно художественные цели. Кроме того, постоянный огляд через плечо, кажется, как рефлекс достался нам от недавнего, глубоко удручающего, экзистенциального страха. Кажется, намеренным ходом куратора был показ предыстории т. Хотя и этот ход, в сущности, мистификация. Отмечу, что, по сути, она родилась как сумбурная реакция на суждение главного редактора «Флэш Арт» Джанкарло Полити, сказавшего якобы, что «румынское искусство интересно даже менее, чем албанское». Вероятно, Полити действительно в этом убежден, раз он финансировал не румынскую, а именно Тиранскую биеналле и в Бухарест так и не приехал. Здесь, правда, была Катрин Милле, которая опубликовала небольшую заметку по возвращении в своем журнале «Арт Пресс». Впрочем, этот международный отклик показался довольно слабым и вялым местным обладателям великих национальных иллюзий На нынешней Манифесте 4 представлен один румынский художник — Йоан Годеану, возглавляющий группу «Институт конструкции и деконструкции». Несмотря на то, что эта группа постконцептуального толка функционирует с года и издала уже 10 номеров своего бюллетеня, прежде никто не обращал на нее большого внимания. Представленный группой на Манифесте проект «Билет в один конец», размещенный в строительном вагончике, представляет собой пародию на те нечеловеческие условия, которые готовы терпеть люди в поисках счастливой жизни на Западе, живущие в подобных удушливых контейнерах. На двух парашютах этот контейнер был «катапультирован» в самый центр старого Франкфурта. Внутри, на полу «реципиента», была размещена подробная карта города, с указанными на ней «витальными для выживания иммигранта» местами. Надо сказать, что в сегодняшней ситуации румынскому художнику проще «пробиться», будучи «под зонтом» некой арт-группы, нежели самостоятельно. Этому феномену журнал «Арта», орган Союза художников, посвятил даже специальный номер. Молодежь создает небольшие сообщества, проводя на художественную сцену собственные «техники» и «тактики» действия; при этом многие группы складываются еще в пору студенчества. Контакты между группами носят, как правило, случайный характер и осуществляются благодаря личным взаимоотношениям отдельных представителей. Отмечу еще, что провинция достаточно сильно отделена от румынской столицы. В то время как периферия стремится занять место центра, столица разменивает свою энергию на мелочи и теряется в «тонких деталях», вместо логичного построения контекста и критического дискурса. Кажется, что за Музеем национального современного искусства уже не видно самого искусства. Локальная сцена словно оказалась в тени этой институции, судьба которой стоит пристального внимания. Потому что, кажется, что, еще не родившись, младенец уже не дышит. То есть работает впустую, даже не открывшись. Да, мне есть 18 лет. Рубрика: Письма Музей современного искусства при видимом отсутствии последнего Владимир Булат. Виктор Велкулеску и Раду Игазаг. Stand by. Изд-во «Художественный журнал», М, Виктор Мизиано.
Жми Сюда >>> ✓ \[HOST\] ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ Купить закладку кокаин Бухарест ⛔ Включи VPN Купить закладку кокаин Бухарест.
Материалы нашего сайта предназначены для лиц старше 18 лет. Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие. Владимир Булат. Родился в J г. Историк искусства, критик, куратор. С г. Рената Салецл в середине прошлого десятилетия написала очень обстоятельную статью о грандиозном дворце, построенном бывшим румынским диктатором Николае Чаушеску в самом центре старого Бухареста \\\\\\\\\\[1\\\\\\\\\\]. Тогда этот мастодонт почти пустовал — завораживая своими пропорциями и напоминая о темных былых временах, он пугал и отталкивал всех гостей и туристов столицы. Для многих он был современным воплощением «Дракулаленда». Но через некоторое время сюда перебрался парламент, а после этого тогдашняя власть, взяв на себя роль «мецената современного искусства», открыла в том же здании галерею «Константин Бранкузи». Тогдашний спикер парламента Адриан Нэстасе публично объявил о своем пристальном внимании к локальной арт-сцене, претендуя быть коллекционером а на самом деле — собирателем румынского искусства. Тогда никто не мог подумать, что эта политическая фигура выступит в качестве «ктитора» музея современного искусства, о создании которого в художественной среде шли долгие, но довольно поверхностные и стерильные дебаты. Однако сейчас, будучи премьер-министром, Нэстасе легко манипулирует этой идеей, которая, впрочем, начала реализовываться. Его грезы материализуются, и уже выделено помещение во дворце парламента. Не для того ли, чтобы все было под строгим контролем? В настоящий момент во дворце идут активные работы для адаптации существующих огромных залов под выставочные пространства, между тем дискуссии о назначении и функции этого музея не умолкли, а только обострились. Сможет ли музей современного искусства сохранить свою автономию, находясь на государственном попечительстве и деля свое здание с парламентом? Имея к тому же «подставного» директора Насколько приемлемым сочтут новое искусство наши парламентарии, настроенные в большинстве своем консервативно и смотрящие скорее через плечо, чем вперед?.. После такой преамбулы мне хотелось бы обратиться к актуальному искусству в современной Румынии. Лично мне акт «вторжения» власти в проблемы современного искусства кажется по меньшей мере циничным. Дело в том, что у власти в действительности нет ни политики поддержки актуального художественного процесса, ни стратегий его презентации внутри страны и за рубежом. Современное румынское искусство лишено диалога с мировым контекстом: местные художники на интернациональной арт-сцене практически не представлены, международные кураторы сюда почти не приезжают. Если же кто из них и «затеряется» случайно в межкарпатской зоне, то он будет искать скорее фантазмы и легенды, т. Однако это нисколько не волнует местную власть, которая избегает лоббирования интересов местных художников. Для нее важно как можно скорее сделать «Музей национального современного искусства», создать коллекцию и показать миру, что здесь все в порядке. Хотя этот нормалитет весьма иллюзорен. Например, только недавно Министерство культуры Румынии начало устраивать конкурсы на лучший проект для Венецианской биеннале, тогда как до года был только один комиссар — Дан Хэуликэ, выбранный, вероятно, пожизненно. Кажется, что сейчас лед потихоньку тронулся: на Биеннале подаются интересные проекты-предложения, а Хэуликэ смирился с тем, что настало время молодых и перспективных кураторов. Однако внутри локальной сцены «динозавры» искусства эпохи коммунизма по-прежнему контролируют ситуацию, а молодежи отведена роль шута или буффона. Здесь позорнее быть современным художником, чем уличной проституткой или гомосексуалистом. Любой молодежный проект воспринимается как анекдот либо как пошловатое заигрывание. С декабря г. Эта выставка привлекла большое внимание прессы. Между тем лично мне показалось, что ее куратор Руксандра Балачь с большой легкостью стремилась «сгладить» различия между поколениями, дискурсами, концепциями. Кажется, она намеренно умолчала о многих актуальных художественных явлениях, непонятно зачем втиснув в выставочный ряд, например, огромные черно-белые фотографии Михая Оровяну х гг. При этом ни реалии того времени, ни даже замысел фотографа не соответствуют тому, как это считывается сейчас. Стоит ли внутри актуального эстетико-критического дискурса создавать зоны холодного документализма, тем самым путая ситуацию? И кому это нужно? Ведь не секрет, что многие важные выставки в Румынии редко преследуют исключительно художественные цели. Кроме того, постоянный огляд через плечо, кажется, как рефлекс достался нам от недавнего, глубоко удручающего, экзистенциального страха. Кажется, намеренным ходом куратора был показ предыстории т. Хотя и этот ход, в сущности, мистификация. Отмечу, что, по сути, она родилась как сумбурная реакция на суждение главного редактора «Флэш Арт» Джанкарло Полити, сказавшего якобы, что «румынское искусство интересно даже менее, чем албанское». Вероятно, Полити действительно в этом убежден, раз он финансировал не румынскую, а именно Тиранскую биеналле и в Бухарест так и не приехал. Здесь, правда, была Катрин Милле, которая опубликовала небольшую заметку по возвращении в своем журнале «Арт Пресс». Впрочем, этот международный отклик показался довольно слабым и вялым местным обладателям великих национальных иллюзий На нынешней Манифесте 4 представлен один румынский художник — Йоан Годеану, возглавляющий группу «Институт конструкции и деконструкции». Несмотря на то, что эта группа постконцептуального толка функционирует с года и издала уже 10 номеров своего бюллетеня, прежде никто не обращал на нее большого внимания. Представленный группой на Манифесте проект «Билет в один конец», размещенный в строительном вагончике, представляет собой пародию на те нечеловеческие условия, которые готовы терпеть люди в поисках счастливой жизни на Западе, живущие в подобных удушливых контейнерах. На двух парашютах этот контейнер был «катапультирован» в самый центр старого Франкфурта. Внутри, на полу «реципиента», была размещена подробная карта города, с указанными на ней «витальными для выживания иммигранта» местами. Надо сказать, что в сегодняшней ситуации румынскому художнику проще «пробиться», будучи «под зонтом» некой арт-группы, нежели самостоятельно. Этому феномену журнал «Арта», орган Союза художников, посвятил даже специальный номер. Молодежь создает небольшие сообщества, проводя на художественную сцену собственные «техники» и «тактики» действия; при этом многие группы складываются еще в пору студенчества. Контакты между группами носят, как правило, случайный характер и осуществляются благодаря личным взаимоотношениям отдельных представителей. Отмечу еще, что провинция достаточно сильно отделена от румынской столицы. В то время как периферия стремится занять место центра, столица разменивает свою энергию на мелочи и теряется в «тонких деталях», вместо логичного построения контекста и критического дискурса. Кажется, что за Музеем национального современного искусства уже не видно самого искусства. Локальная сцена словно оказалась в тени этой институции, судьба которой стоит пристального внимания. Потому что, кажется, что, еще не родившись, младенец уже не дышит. То есть работает впустую, даже не открывшись. Да, мне есть 18 лет. Рубрика: Письма Музей современного искусства при видимом отсутствии последнего Владимир Булат. Виктор Велкулеску и Раду Игазаг. Stand by. Изд-во «Художественный журнал», М, Виктор Мизиано.