Купить героин Дхаран
Купить героин ДхаранКупить героин Дхаран
__________________________________
Купить героин Дхаран
__________________________________
Рады представить вашему вниманию магазин, который уже удивил своим качеством!
Купить героин Дхаран
Наш оператор всегда на связи, заходите к нам и убедитесь в этом сами!
Отзывы и Гарантии! Работаем с 2021 года.
__________________________________
Наши контакты (Telegram):
>>>🔥✅(НАПИСАТЬ НАШЕМУ ОПЕРАТОРУ)✅🔥<<<
__________________________________
ВНИМАНИЕ!
⛔ Если вы используете тор, в торе ссылки не открываются, просто скопируйте ссылку на телеграф и откройте в обычном браузере и перейдите по ней!
__________________________________
ВАЖНО!
⛔ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ВПН (VPN), ЕСЛИ ССЫЛКА НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ!
__________________________________
Купить героин Дхаран
Просто животные замерзли зимой. Кадр из фильма «Сказка для старых», Роман Михайлов — писатель, лауреат Премии Андрея Белого, а также кино- и театральный режиссер. По просьбе «Горького» Иван Мартов поговорил с Романом о литературе, кинематографе, театре, музыке, науке и жизни. Все мы начиная с 24 февраля года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу. Что ты думаешь о конвертируемости своих текстов и как, по-твоему, книга соотносится со спектаклем и фильмом? Почти ничего никуда не конвертируется, к сожалению: раньше я пытался по неопытности, а теперь если снимаю кино или ставлю спектакль, то пишу именно для этого, а не беру уже готовое. То, что создавалось как свободная литература, живет своей жизнью, ставить это или снимать не хочется. Спектакль «Ничего этого не будет», поставленный в БДТ, и два моих фильма создавались по специально для этого написанным и нигде не публиковавшимся текстам. Если текст существует в виде проявленной литературы, то пусть лучше с ним другие работают, снимают или ставят, если захочется. В литературе пространство и время могут сойти с ума, а в театре и кино к ним приставлены надсмотрщики. Особенно это касается времени. Что о них сказать У меня было крайне насыщенное детство, юность, много интересных встреч, и в моих книгах передается тот опыт. Я был чувствительным, аутичным ребенком, внимательно наблюдал за миром. И всегда был верующим: сначала жил в своем детском православии, очень мистическом, с осознанием связей между живыми и мертвыми, потом больше десяти лет блуждал по разным сектам, потом вернулся в православие, но тоже не напрямую, а через неохлыстовскую общину. Еще был мир околокриминала, существовавший всегда рядом. Да, я могу похвастаться удивительными встречами. Уникальные люди появлялись в моей жизни как учителя, благословляли и заботились. Были и люди с альтернативной психической реальностью, и люди с альтернативным восприятием закона. Все это можно осмыслять и осмыслять, записывать и записывать. В романе «Дождись лета» у каждого персонажа есть реальный прототип: постарался вывести тот мир и тот опыт с теплом. С тем же теплом, с каким эти люди относились ко мне. С чего лучше всего начать? И наоборот, многие не могут читать мои трактаты и зачитываются сказками. О книгах Это трактат об узорах, общении, это раскрытие некоторых секретов. Антикарта с внутренними ритмическими играми, имитациями, со стражниками, ключами, дверьми. Это трактат о языке, он сшит из кодов и разнообразных языковых конструкций и представляет собой комментарий на выброс в слои, который получил название RN-языка такие выбросы случаются редко: тот, года, был очень яркий, я выпал в море из нитей. Там внутри — и методы кодирования, и рассказы об оборотнях. Это плод длительной текстовой медитации, интимный текст да, могу сказать, что так я понимаю интимность. Тем летом мне реально птицы насыпали песка в глаза, пришлось лечиться. Все эти тексты были написаны давно и очень быстро, в основном в странных состояниях сознания не путайте с наркотой, я не принимаю ничего такого, даже кофе не пью. Ну и наконец, «Дождись лета» — очень важный для меня текст, любовный роман, отчасти автобиография, вывернутая наизнанку. Начните с нее, если ничего не читали. Потом «Равинагар», потом «Ягоды», «Изнанку» и «Антиравинагар» в самом конце. Расскажи, пожалуйста, о том, как работаешь над текстами, о своем методе. В детстве я крайне мало читал, книги воспринимал скорее как магические предметы, многих книг боялся, как и пластинок. Вообще я культуры всегда боялся больше, чем природы. С двенадцати до семнадцати лет каждый день читал Библию с четырнадцати — вперемешку с запретными эзотерическими книгами. Потом был период, когда я каждый день читал «Бхагавадгиту» или «Бхагавата-пурану». Еще меня очень впечатляли сказки, мистические слухи. Например, бабки на скамейке возле дома сидели и рассказывали, как общаются с покойными мужьями. А когда мы жили в деревне, каждое застолье заканчивалось душевными разговорами о связях с иными мирами. Что касается метода — многие вещи я осмысляю в предсонном состоянии или в состоянии пробуждения, когда еще не открыл глаза. Если пишу большой текст, вхожу в такой режим: то, что написал днем, стараюсь понять в первые секунды пробуждения. Получается не всегда, но очень часто. Сегодня увидел во сне такое! У меня нет пока языковых возможностей, чтобы описать те грани перетекающего света и ужаса. Сегодня сяду и буду все это вспоминать, пытаться разложить на понятные образы. Дальше — работа с памятью, с теми знаками-намеками, что получал, то есть фактически пересказ услышанного или понятого. А когда пишу сценарий или пьесу, стараюсь ничего не придумывать и пытаться вспомнить этот фильм и спектакль, как будто я его уже видел. Пусть он вспышками проявляется в сознании. Вот, ничего особенного. Нет, подожди, раз уж ты спросил о методе: иногда прикасаюсь к решетке, в которой сидит мое мышление, и пытаюсь ее продавить или найти в ней лазейку. Пока не очень получается, но, кажется, уже скоро-скоро что-то обнаружу. Роман Михайлов — Объясни про лазейку поподробнее. Ты ведь тоже, правда? Наверное, у всех так. И в литературе, и в театре, и в кино. Есть некая выразительная тюрьма, это беда языка вообще, каждое высказывание расплескивает осознания. Но ничего, надо просто больше работать. Здесь важно не впасть в отчаяние: пишешь текст, ставишь спектакль, а получается совсем не то, что хотел высказать. Ничего страшного, просто работай дальше. Наступит день, когда ты проснешься с пониманием нового языка или посмотришь в окно и прочтешь мысли птиц. Можно не успеть — свет погаснет, но вдруг успеешь? Надо пытаться. Точно могу тебе сказать: возможны иные типы мышления, далекие от привычных. Мне все понравилось. Мне кажется, Пелевин желтого цвета, Толстой светло-коричневый, Достоевский темно-зеленый, Бунин как рябина, Набоков светло-голубой. Не знаю, что еще сказать. И чтобы на похоронах никого кроме родных и близких не было. И чтобы не придавливали никаким камнем с надписями, просто воткнули бы деревянный крест. Двадцать пять лет назад предложил всем в нашей закрытой общине выучить ее наизусть, но братья меня не поддержали. Воздушная, легкая, с изливающейся благодатью. Можешь о нем рассказать? Фильм называется «Снег, сестра и росомаха». Тридцать лет назад я посещал одну общину харизматов-пятидесятников, точнее даже не посещал, а был полноценной ее частью. Давно хотелось либо написать роман о них, либо поставить спектакль, но получился фильм. Главная героиня — проповедница похожей общины с непростой судьбой, ее отец тоже был когда-то проповедником и сел за веру в тюрьму во время чисток начала х. Есть еще один главный герой — представитель правоохранительных органов, он работает по запрещенным веществам и живет в совсем другом мире, не связанном с той общиной. Однажды он звонит своей старой подруге, но по ошибке попадает к главной героине, и вот эти люди из разных миров начинают общаться. А дальше сами посмотрите. У нас ведь как в культуре? Если сектанты всплывают в кино, то они показываются либо корыстно, либо комично. Надеюсь, смог передать другое отношение к этому глубокому явлению. Также надеюсь, что мне удалось хоть немного передать и свет этих людей, и их веру, и показать неоднозначность феномена сектанства. Там появляются, например, ведьмы: странные женщины, превращающиеся по ночам в птиц, еще голуби, которые доставляют запрещенные вещества в колонии, и безумные хаты с людьми и животными. Обязательно посмотрите. Кадр из фильма «Снег, сестра и росомаха», — Полагаю, тебе небезразлично, как воспримут этот фильм представители РПЦ. Более того, уверен, что многих православных фильм по-хорошему зацепит. Конечно, кто-нибудь из христиан посмотрит и ревностно отнесется, а кто-нибудь скажет: в главном — единство, в спорном — свобода, во всем — любовь. Кстати, прописывать проповеди для главной героини мне помогал православный священник. Мы с Федей Лавровым сидели у меня дома, я ему набрасывал разные сценарии, и за этот он зацепился, сказал, что нужно снимать. В итоге получилась объемная симфония, эзотерический, но не перегруженный символами трактат, поэтому его вполне можно смотреть в качестве отдыха как странное и немного смешное кино про бандитов. Это случай удачного эксперимента. Осенью фильм выйдет в широкий прокат по всей стране. Тоже обязательно посмотрите. Недавно мы с той же командой, что работала над первыми двумя фильмами только художники новые , приступили к съемкам третьего. Рабочее название — «Отпуск в октябре». Сюжет крайне прост: две наши актрисы, устав от бессмысленности съемок в сериалах и блужданий по кастингам, едут покорять Болливуд. Но что с ними там произойдет, предсказать невозможно. Они попадут в Равинагар, если коротко. Питерский блок уже сняли, готовимся к индийской части. Надеемся, что получится организовать совместное производство с какой-нибудь болливудской студией. У нас прекрасная команда, тоже своего рода община людей, близких по духу. Съемки в Индии — новая планка для нас, но мы справимся. Конечно забудешь, если пять лет ни слова. Ничего, поедем — вспомню. Почему тебя привлекла именно эта сказка, как бы ты хотел ее разыграть и с чем у тебя ассоциируются ее герои и сюжет? От всех остальных пластинок исходил какой-то легкий ужас, я их заводил и сам от них прятался, а «Бременские» были песней о свободе. Когда-то пытался осмыслить «Зимовье зверей», похожие сказки, и пришел к идее, что это истории экзорцизма. Четыре животных изгоняют разбойников из дома. Кто они? Животные из видения Иезекииля? А потом мне показалось, что четыре животных — это четыре евангелиста, и у каждого из них свой ритм. Иоанн — это, конечно же, птица. Марк — собака или лев , Лука — осел или телец , Матфей — кот или ангел. Странная симфония: это Евангелие, звучащее в четырех разных ритмах. Животные выброшены из успешного мира ветхих людей, мира сухого закона, и точно так же были гонимы проповедники учения Христа, первые христиане, а христианство воспринималось как соблазн для иудеев и безумие для эллинов. Дом, который они занимают, — мир вообще, или сознание людей. Они изгоняют оттуда бесов и ветхое представление о жизни. Когда началась война, пришло озарение: надо ставить «Бременских». Что это будет? Написал набросок пьесы. Герой в поисках возлюбленной заходит в заброшенный дворец с сорока комнатами и бродит там по собственной памяти, встречается с людьми из прошлого, которые ему раскрывают правду — как было на самом деле. Фактически это причинный мир, а вокруг дворца постоянно ходят четыре лошади, от которых исходит мелодия, слышимая в разных комнатах по-разному: в одной она как благодатная песня, в другой — песня кошмара. Сложная работа предстоит. Вообще, мне кажется, что в сказках зашифровано много историй болезней. К примеру, сюжеты о трех сестрах или трех братьях могут быть закодированными повествованиями о маниакально-депрессивных фазах, переживаемых одним человеком, а сестры или братья — его внутренними состояниями. Но не исключено, что сказки, в которых животные находят новый дом, не стоит интерпретировать символически. Ну нашли дом и нашли, он не человеческое тело и не сознание, а они не духи, просто животные замерзли зимой. Нельзя допускать, чтобы животные мерзли. Ну, хорошо. Правда, в основном ставят пока простые сказки, короткие рассказы. Интересно было бы посмотреть кукольный спектакль « Анти Равинагар» — может, кто-нибудь еще поставит. Всю жизнь пахал как лошадка и буду продолжать, неважно, кто и что признает. Мне нужен минимум для проживания и выживания, не более того. В плане признания мне важно сейчас только, чтобы люди посмотрели два моих фильма, ну и третий, когда он будет готов. Вот и все признание, которого жду. Не мог бы ты охарактеризовать его в двух словах и объяснить, чем он хорош и каковы его отличия от театра европейского типа? Не знаю, как его в двух словах охарактеризовать. Ну да, когда-то я был очарован «Натьяшастрой», всеми этими системами работы с символами, движениями, классификациями драм, типов сцен, описанием строения театра как особого храма. Сколько лет все это разбирал, а сейчас не знаю, что ответить. И кстати, я не понимаю, что такое «театр европейского типа». Поставил бы «Аленький цветочек» — у меня он есть в планах, кстати. Ты, например, не раз говорил, что не можешь слушать классику. Мне кажется, что вся она поет о смерти или играет на моих похоронах. Становится почти сразу невыносимо тяжело, внутри все сжимается, хочется убежать. Выбор музыки для кино — отдельная тема. Пока что очень доволен тем, что взял в первые два фильма. И Евгений Вороновский — у него своя музыкальная стихийность, глубокая и цепкая. Для финала нового фильма долго не мог ничего подобрать, а в феврале увидел яркий сон, будто смотрю этот фильм и слышу в конце «Легкие цветы» группы Fatal. Не всегда выходит распознать звучащее во сне, но в этом случае удалось — и сомнений насчет того, что должно звучать в финале, не осталось. О ЖИЗНИ — Твою реальную биографию не так просто выудить из твоих книг: не очень понятно, где там вымысел, а где факты. Можешь рассказать немного о своих родителях? Она была очень добрым, чувственным и нежным человеком с тяжелой жизнью. Отчим, с которым я рос, был художником-оформителем с разорванной психикой. Еще бабушка — деревенский религиозный человек, со своими интересными ритуалами и тоже с очень тяжелой жизнью. В году она с родителями, братьями и сестрами переехала из деревни в Псковской области в Ленинград, и вскоре началась блокада. Ее родители и младший брат умерли от голода, обезвоженную сестру сбил поезд, а саму бабушку эвакуировали через Ладожское озеро. После войны она вернулась в деревню — там и родилась моя мама в конце х. Отец у меня из военной семьи, но родители развелись, когда мне было четыре года. В е мы жили бедно, нас официально признали малоимущей семьей. Тебе все это интересно? Как-то погуглил его имя — ничего, ни одной картины, порыскал еще по поисковикам — и вылезла одна строчка, дата смерти. Вот так человек всю жизнь пишет картины, следует в них своей философии, а после смерти его родственники все эти картины выбрасывают, и никакой памяти не остается. Есть в этом какая-то естественная самоотверженность. Нет, это не мы с мамой отнесли его картины на помойку. С театром похожая тема. Литература и кино задерживаются во времени, а спектакли проживаются здесь и сейчас, о них может не остаться даже никаких упоминаний. Не нищенства, а именно бедности, когда живешь без излишеств. Мне кажется, это крайне важный принцип — от стремления к излишествам много бед и непонимания. Этот принцип я когда-то провел в науку: занимался не перегруженными структурами, а бедными пространствами, в которых особо не поспекулируешь. Театральные декорации для меня чаще всего хлам, в кино — то же самое. Мы снимаем бедное кино с предельным погружением в глубинные слои. И в литературе могу работать только в мирах, лишенных излишеств. Если связать все это по шкале богатства посторонних факторов — персонажей, одежд, убранств, форм, декораций, — получится состояние детства. Сидишь у себя в комнате, у тебя в руках деревянная лошадка без хвоста, в углу потемневшие иконы, и пытаешься полностью понять то, что здесь: взгляд портретов со стен, скрип половиц, кто прячется за шторкой, как мерцает люстра, ну еще и то, что за окном, а далекая культура неважна и неинтересна. Почему-то мы имели благословение родиться именно здесь, именно такими, и надо сохранить верность ощущениям детства и верность тем принципам, что тогда закладывались. Я пытаюсь провести этот принцип через все, что делаю. И еще: все эти бедные миры глубинны, их нельзя понять, глядя на их внешнюю структуру и изучая, что там к чему прикреплено и на что похоже. Их надо проживать. Взял бы ее за руку, сказал бы, что все равно нам всю жизнь быть вместе, поэтому поехали, расскажу подробности по дороге, и увез бы сразу на Восток. В Индию, только пораньше, чем на самом деле: учиться фокусам, искать факиров, заниматься уличным цирком. Правда, денег тогда вообще не было, но мы добрались бы автостопом. Наверное, так. Не только не занимаюсь больше наукой, но даже не интересуюсь ей. Это был мощный и интересный этап жизни, тоже своего рода сектантство. Ну, я вышел из него и двигаюсь дальше. За эти семнадцать-восемнадцать лет удалось многое сделать, написать около семидесяти работ, решить несколько открытых проблем, включая известные. Классно, конечно, что получилось построить там новые миры и что мутные интуиции, в которых варился в начале х, оказались верными. Все получилось так, как предсказывал. Все те скрытые связи, о которых вещал лет двадцать назад, оказались не пульсацией шизофренического сознания, а реальной реальностью. Ну и что? Отказываясь, тоже многое получаешь. К примеру, меня недавно позвали в одну страну работать в мощном научном центре на очень крупной позиции, с зарплатой около миллиона рублей в месяц похожие предложения были из нескольких стран. Но я не могу туда поехать, мне это неинтересно — для меня само собой разумеется, что надо оставаться здесь. Да, и от уже полученного многомиллионного гранта тоже отказался, потому что нужно стремиться к честной жизни, а не к плаванью в качестве функционера. И от гонораров за театральные постановки по моим текстам тоже, кстати, воздерживаюсь, поскольку это лишнее, ведь все это писалось не для заработка. По-моему, это вполне естественно. Лет десять-одиннадцать назад мой друг и соавтор Ларри Брин, неформальный ученик Гротендика, сказал, что у меня такое отношение к науке, как у людей, которые ее бросают. Они слишком фанатично в нее погружаются, а когда выныривают обратно, не хотят возвращаться: происходит слишком интенсивное насыщение. Еще у меня всегда было скорее ритуальное отношение к этому делу, ведь образование у меня все-таки сектантское, а не светское. Школа-универ были сжиганием времени, а не образованием. За пять лет учебы в универе Я женился, будучи студентом, это прекрасно, но больше ничего универ мне не дал, а закрытые и открытые общины дали многое. Я никогда не был человеком науки и относился к ней как к странной практике типа активной дхараны: вырабатывал свои системы сосредоточения, медитаций, стремился, чтобы все это смешивалось с предсонными состояниями или чтобы сознание блуждало по символическим лабиринтам без контроля разума. Все это было классно, но сейчас уже не интересуюсь таким, нет. Первое: разглядел, что паттерны лежат в зазорах между явным и неявным. Паттерны — орнаменты, на них, как на скелет, нанизывается сложность. Второе: показал, что за первой бесконечностью находится насыщенный мир. То же самое, что везде: взял бедные миры и показал, что они пылают жизнью и полны тайных связей. Да, слушай, понял, что должен здесь сказать. Прошел какой-то слух, будто я всех послал и хлопнул дверью. Есть ведь разница между всех послать и уйти, благословляя место и людей? Если ты провел где-то много времени и тебе там было хорошо, то, уходя, благослови это место и тех, кто там остается. Это не называется «послать», это совсем другое. Ну представь, например, что у тебя была глубокая практика, ты ее реализовал, и теперь надо дальше работать над мышлением, а не зависать. Как сказал поэт, «подвалы и гаражи ждут наших записей». Это же не восхождение по ступенькам лестницы, а ввинчивание в мышление и рассказывание волшебных историй. Нужно еще лет семь непрерывно поработать — и буду там, опыт набирается с каждым днем, я быстро учусь. Популярное в разделе.
героину с его разрушающими последствиями.) Такие манипуляции были в ходу всегда, когда шла речь о том, чтобы убежать от бремени бытия в опьянении или.
Купить героин Дхаран
Купить галлюциногеные грибы Кобулети
The papers published in this journal have passed expert selection and peer review procedures. Scholarly content of publications, the titles.
Купить героин Дхаран
Купить героин Дхаран
Купить бошки Москва Пресненский
Кадр из фильма «Сказка для старых», Роман Михайлов — писатель, лауреат Премии Андрея Белого, а также кино- и театральный режиссер.
Купить героин Дхаран
Мармарис купить Галлюциногеные грибы
Купить героин Дхаран