Кукла без глаза.

—Западная стена города была старой и гнилой. В некоторых местах камни осыпались, и ветер свободно проходил сквозь щели, принося с собой запах гниющего мусора и сырой земли. Там, где заканчивался город и начиналась пустошь, стоял дом. Вернее, не дом, а остов. Четыре стены без крыши, пол, покрытый тряпьём, и кусок старой ткани, который держался на верёвке вместо двери.

Здесь жили трое.

Лу Гуан не помнил, как оказался здесь. Он просто всегда был. Иногда ему казалось, что он родился уже на этой свалке, в грязи и холоде. Он не знал родителей, не знал, сколько ему лет. Может, десять. Может, двенадцать. Он не спрашивал.

Цяо Лин была старшей. Она говорила, что ей тринадцать, и Лу Гуан верил ей, потому что она всегда знала, что делать. Она работала на кухне у богатого торговца. Мыла посуду, чистила овощи, иногда выносила помои. За это ей давали хлеб и иногда медяки. Она никогда не жаловалась. Она просто возвращалась в дом, садилась на пол и гладила Лу Гуана по голове, пока он не засыпал.

Сяоши был самым живым. Он постоянно бегал, смеялся, придумывал истории. Он говорил, что однажды они уедут к морю. Он не знал, где море, но он знал, что оно есть, и что оно красивое. Он рассказывал о нём так, будто видел его своими глазами. Лу Гуан слушал и верил. Потому что Сяоши умел делать так, что даже грязь казалась не такой страшной.

Лу Гуан был самым тихим. Он находил книги на свалке. Иногда целые, иногда с вырванными страницами. Он научился читать сам, по складам, по кусочкам. По ночам он читал им — не вслух, а так, чтобы они слышали его голос, даже если не понимали слов. Это был их общий ритуал. Он не знал, понимают ли они, о чём он читает, но ему было важно, чтобы они были рядом.

Они не знали, сколько им осталось. Они просто жили.

На свалку привозили новые вещи раз в неделю. Лу Гуан всегда просыпался раньше всех и шёл смотреть. Он искал еду, одежду, книги. Иногда он находил странные предметы. Ржавые инструменты, обломки дерева, куски кожи. Он приносил их в дом, и они пытались понять, зачем они нужны.

Однажды он нашёл куклу. У неё не было глаза и одной руки, но он всё равно забрал её. Он положил её рядом с Цяо Лин, когда та спала. Утром она проснулась и увидела куклу. Она долго смотрела на неё, а потом улыбнулась. Она не сказала спасибо. Она просто положила куклу рядом с собой и заснула снова.

Это был один из тех редких дней, когда они чувствовали себя людьми.

В городе началась чума. Это было не сразу, не вдруг. Сначала люди просто болели, потом умирали. Потом стали умирать быстрее. В дом рядом с их свалкой привозили больных и оставляли там умирать. Лу Гуан слышал крики по ночам. Он не говорил об этом. Они все слышали, но молчали.

Цяо Лин перестала ходить на работу. Её хозяин сказал, что она больше не нужна. Он не мог платить за неё, когда ему самому едва хватало на жизнь. Она вернулась в дом с пустыми руками и сказала.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем.

Они ничего не придумали. Еды стало меньше, грязи больше. Лу Гуан иногда ходил к городской стене и смотрел на запад, туда, где, по словам Сяоши, было море. Он не знал, как выглядит море, но представлял, что оно большое, светлое и что там нет запаха гнили.

Он не говорил об этом вслух. Он просто стоял и смотрел.

Однажды Цяо Лин вернулась поздно. Она была бледнее обычного, и её руки дрожали. Она села на пол и долго молчала. Потом сказала, что её ударили, когда она пыталась стащить кусок хлеба. Она не плакала. Она просто сидела и смотрела в стену.

Сяоши попытался её обнять. Она не оттолкнула его, но и не ответила на объятие. Она просто сказала.

— Я в порядке, не трогайте меня.

Ночью она начала тяжело дышать. Лу Гуан проснулся от её кашля и сел рядом. Он взял её за руку и не отпускал до утра. Она почти не говорила. Только один раз, когда солнце начало подниматься, она сказала тихо:

— Теперь ты старший. Береги его.

Она повернула голову к Сяоши, который стоял рядом, сжимая кулаки.

— И ты. Не будь дураком... Я устала...

Она снова посмотрела на небо и закрыла глаза.

Она умерла на его руках.

Они похоронили её за городской стеной, там, где никто не ходил. Сяоши долго смотрел на землю, а потом сказал.

— Мы уйдём в город. Мы найдём работу. Мы выживем.

Лу Гуан не спорил. Он просто кивнул и пошёл за ним.

Они шли через грязь, мимо свалок и брошенных домов. Лу Гуан хотел спросить, куда они идут, но он знал, что Сяоши тоже не знает. Они просто шли.

Их заметили стражники. Кто-то крикнул, что они воры. Сяоши схватил Лу Гуана за руку и побежал.

Их было трое. Стражники бежали быстро. Один из них выстрелил из мушкета. Пуля пролетела мимо. Сяоши дёрнул Лу Гуана в сторону, и они свернули в переулок.

Сяоши бежал первым, тащил его за собой. Лу Гуан почти не видел дороги. Только спину Сяоши и грязь под ногами. Он слышал, как они дышат, как стучат сапоги по камням, как воздух режет горло. Второй выстрел.

Сяоши споткнулся и упал на колени. Лу Гуан хотел подбежать, но Сяоши поднял голову и сказал:

— Не подходи.

Он закашлялся, и кровь выступила у него на губах. Он посмотрел на Лу Гуана и улыбнулся. Не светло, не грустно, а так, будто знал что-то, чего тот ещё не понимал.

— Беги. — сказал он. Голос был хриплым, почти шёпотом.

Лу Гуан хотел крикнуть "Я не уйду без тебя!", но слова застряли в горле. Он смотрел, как Сяоши опускает голову и перестаёт дышать.

Он опустился на колени, подхватил Сяоши, когда тот начал падать, и прижал его к себе. Он пытался остановить кровь, но она всё равно вытекала, тёплая и липкая, пропитывая его рукав.

— Сяоши. — сказал он. — Сяоши, смотри на меня.

Сяоши открыл глаза. Они были мутными, почти невидящими. Он прошептал что-то, почти беззвучно. Слова были неразборчивыми, но Лу Гуан понял. Он хотел, чтобы он уходил.

— Я не брошу тебя. — ответил он, на щеках стекали горькие слёзы.

Сяоши не ответил. Он закашлялся, и кровь выступила у него на губах. Он медленно опустил голову на грудь Лу Гуана и перестал дышать.

Лу Гуан сидел неподвижно, держа его тело. Он чувствовал, как Сяоши становится тяжелее, как холод проникает сквозь его одежду. Он не знал, сколько прошло времени. Может, минута, может, час.

Он положил Сяоши на землю, закрыл ему глаза и встал. Его руки были в крови. Он вытер их о свои шорты, потом развернулся и пошёл.

Он не оглядывался. Он знал, что Сяоши остался там, на грязной земле, и что он никогда больше не увидит его.

Лу Гуан шёл по пустынной улице, когда почувствовал, что силы покидают его. Он остановился, прижал руку к левому боку. Там, где была рана, которую он не заметил в суматохе бегства. Ткань футболки уже пропиталась кровью. Тёплой, липкой, а потом холодной, потому что ветер пробирался сквозь мокрую ткань и касался кожи.

Он сел на землю, прислонившись к стене. Вокруг никого не было. Только грязь, ветер и тишина. Местность была недалеко от Чен Сяоши.

Он подумал о Цяо Лин. О том, как она держала его за руку перед смертью. О Сяоши, который улыбнулся и сказал: "Беги".

Он подумал о море, которого никогда не видел.

Он закрыл глаза и почувствовал, как воздух медленно уходит из лёгких. Всё было тихо. Он не знал, сколько времени прошло. Может, минута, может, час.

Он просто перестал дышать.