Кукла.

Люди часто пытаются убежать от своего прошлого. Причины у всех разные, но путь к принятию всегда тернист и одинок. С этим столкнулся и Артюр Рембо — молодой мужчина, чью жизнь перечеркнула трагическая потеря семьи. Чтобы заглушить непреходящую боль и скрыться от жалостливых расспросов, он решил начать всё с чистого листа. Вспомнив свой прежний опыт и умение ладить с детьми, Артюр откликнулся на странное объявление о поиске гувернера.

И вот теперь он ехал в такси, увозившем его в другой город — подальше от прежней жизни. За окном монотонно шуршал мелкий осенний дождь. Таксист, убаюканный дорогой, что-то негромко рассказывал, и под это бормотание измученный Рембо сам не заметил, как уснул.

Проснулся он от негромкого стука в стекло. Разомкнув тяжелые веки, Артюр замер: прямо перед ним в сером полумраке высился огромный, мрачный особняк, напоминавший старинный замок. Очарованный и одновременно встревоженный этим зрелищем, он вышел из машины. Таксист лишь буркнул, что поездка уже оплачена, и тут же уехал.

Артюр взял свой чемодан. Стоило шороху шин стихнуть вдали, как из тумана, словно соткавшись из сырого воздуха, к нему подошел пожилой мужчина. Седина в волосах и глубокие морщины вокруг усталых глаз выдавали его почтенный возраст.

— Доброго времени суток, мистер Рембо. Как добрались? — спросил он, поправляя очки в тонкой оправе. — Что же вы стоите на холоде? Проходите.

Мужчина открыл тяжелую дубовую дверь. Едва переступив порог особняка, Артюр, следуя приличиям, снял промокшее пальто, разулся и прошел в глубь прихожей вслед за хозяином.

— Видите ли, мистер Рембо, мне нужна не совсем няня, — заговорил старик, ведя гостя по темному коридору. — Скорее, человек, который будет присматривать за ним в мое отсутствие. Вы понимаете меня?

Он остановился, опустил взгляд на ноги Артюра и удивленно приподнял бровь:

— И… где же ваша обувь? И пальто?

Артюр на секунду лишился дара речи. Он машинально опустил голову и оцепенел: на полу стояли его ноги в одних лишь тонких носках. Сердце глухо ухнуло куда-то вниз. Он ведь отчетливо помнил, как минуту назад расстегивал замок на туфлях, как стягивал тяжелое, пропитанное влагой пальто... Но сейчас его ступни чувствовали лишь ледяной холод дощатого пола, словно он и вовсе не разувался.

Растерянно моргнув, Артюр почти бегом вернулся к вешалке у входа и похолодел окончательно: ни его туфель, ни теплого пальто там не было. На пустом полу не осталось даже мокрых следов.

— Не переживайте, ваши вещи вернутся, — невозмутимо отозвался хозяин дома. — Он тот еще любитель пошалить. Особенно с теми, кто ему с первого взгляда не пришелся по душе. Так что…

— Не пришелся по душе? — переспросил Артюр, натягивая найденные в шкафу гостевые туфли, которые оказались ему слегка велики. — Вы о ком? И почему мои вещи пропали?

— Шалости нашего мальчика делятся на два типа: безобидные шутки и злокачественные капризы, — проигнорировав вопрос, тихо пояснил мужчина. — В вашем случае я пока не знаю, какую игру он затеял.

Закончив этот странный диалог, хозяин особняка, представившийся Фавном, провел для Рембо короткую экскурсию. Наконец пришло время познакомиться с подопечным.

Они вошли в просторную, погруженную в полумрак детскую комнату. В центре, в глубоком викторианском кресле, сидел… мальчик. Точнее, кукла.

У куклы были аккуратно уложенные светлые волосы, стеклянные голубые глаза, смотревшие в пустоту, и изящное лицо из полуфарфора, переходящее в мягконабивное тканевое тело.

Артюр застыл в ступоре, чувствуя, как к горлу подступает липкий ком недоумения.

— Простите… Это какая-то шутка? — спросил он, сделав несмелый шаг к креслу.

— Ни в коем случае, — совершенно серьезно ответил Фавн.

Он мягко взял Рембо за локоть и увел в соседнюю комнату — просторный кабинет, пахнущий старой бумагой и сухими травами. Жестом пригласив молодого человека присесть, Фавн сел напротив и устало потер переносицу.

— Я понимаю ваше замешательство, Артюр. Все, кто приходил сюда до вас, реагировали так же. Но позвольте мне объяснить. Этого мальчика зовут Поль. Для меня и моей супруги, которой уже нет с нами, он — живой. Мы относимся к нему как к родному сыну. И от вас требуется то же самое.

— Но это же фарфоровая игрушка..— не выдержал Рембо. — Вы хотите, чтобы я нянчился с куклой?

— Поль не любит, когда его называют куклой, — строго перебил Фавн, и в его голосе впервые прозвучали холодные, властные нотки. — И поверьте, он умеет выражать свое недовольство. Пропажа вашей обуви — лишь мягкое предупреждение. Если вы хотите получить эту работу и щедрую оплату, которую я обещал, вам придется соблюдать свод строгих правил.

Фавн пододвинул к Артюру пожелтевший лист бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. Рембо опустил взгляд на список:

1. Никогда не оставляйте Поль одного в комнате.

2. Во время приема пищи - ему отдельная порция.

2. Каждое утро читайте ему вслух. Он предпочитает французскую поэзию.

3. Никогда не закрывайте его лицо тканью.

4. Никаких гостей.

5. Сказка на ночь.

Артюр перечитал список дважды. Это выглядело как бред сумасшедшего, но таинственное исчезновение его одежды в запертом доме заставляло волоски на его шее встать дыбом. Он посмотрел на Фавна. Тот смотрел на него с надеждой и затаенным страхом.

— Ну так что, мистер Рембо? — тихо спросил старик. — Вы готовы принять наши правила? Или предпочтете уйти прямо сейчас… босиком?

Артюр сглотнул, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Разум кричал, что это безумие, но перспектива вернуться в тусклое прошлое, к безработице и горечи, была еще страшнее. К тому же, куда идти без денег и без обуви? Скрепя сердце, он взял протянутый лист. «Я согласен», — произнес он, удивляясь спокойствию собственного голоса.

Фавн, кивнув, добавил еще несколько менее формальных, но не менее важных наставлений. Он пояснил, что раз в два дня к особняку приезжает поставщик, привозящий свежие продукты и необходимые припасы, оставляя их у черного входа. После этого Фавн показал Артюру его комнату, где тот смог переодеться и найти в чемодане запасную пару обуви. Затем они вышли в небольшой, но ухоженный сад, окружавший особняк.

— Мне завтра утром нужно будет уехать, — промолвил Фавн, подхватывая мешок с мусором и направляясь к массивным кованым воротам. — Поймите, после стольких лет мне стоит отдохнуть от всей этой суеты. Оставить Поль одного… не могу. Но и самому оставаться… силы иссякли.

Артюр кивнул, глядя в хмурое небо, затянутое низкими тучами.

— Да, понимаю. Считайте, что и по этой причине я здесь.

Фавн повернулся к нему, его усталые глаза на мгновение задержались на лице Артюра.

— О чем Вы?

— С семьей не поддерживаю связь, только с младшей сестрой, Изабель. Она далеко. Остальных... не осталось.

— А ваша семья, мистер Рембо? Жена, дети… Простите, что спрашиваю о столь личном.

— Жена погибла в автокатастрофе, — резко оборвал Рембо, отворачиваясь. — Чудом выжил только я. Мы… нас это, возможно, связывает, Фавн. Утрата. — Голос его был глухим.

Фавн кивнул, его взгляд смягчился.

— Я сожалею. Идите к себе и отдохните. Вечером, если захотите, можете спуститься поужинать со мной…и Поль.

Артюр лишь кивком поблагодарил и ушел в особняк. Поднимаясь по широкой, скрипучей лестнице, он вдруг ощутил на себе пронизывающий, почти осязаемый взгляд. Он резко обернулся, но в полумраке коридора никого не было. Лишь старые картины на стенах смотрели с полотен пожелтевшими глазами. Он встряхнул головой, списывая это на усталость и нервное напряжение, и зашел в свою комнату.

Комната оказалась небольшой, но уютной, хотя и обставленной в старомодном стиле. Массивный шкаф из темного дерева, двуспальная кровать с высоким резным изголовьем, прикроватная тумба. Пол покрывал плотный красный ковер из дорогой, явно старинной шерсти, поглощающий шаги. За окном виднелся сад, затянутый дождевой дымкой. Артюр быстро переоделся в более простую, домашнюю одежду и разложил свои немногочисленные вещи по полкам.

Подойдя к небольшой тумбе, где стоял старинный проводной телефон, его пальцы машинально набрали знакомый номер. Длинные гудки раздавались в трубке, пока женский голос автоответчика не сообщил: «Абонент временно недоступен, перезвоните позже или оставьте сообщение после сигнала».

После сигнала Артюр прижал трубку к уху.

— Привет, Иза. Это я. Все нормально, доехал спокойно. Странное, конечно, место, но… деньги хорошие. И тишина. Главное, тишина. Как ты там? Пришли мне, пожалуйста, пару книг, любых. Поэзию, что-нибудь. И… не звони пока сюда. Я сам свяжусь, когда смогу. Целую.

Он медленно положил трубку, чувствуя, как его охватывает гнетущее одиночество.

Телефонный звонок, который должен был принести облегчение, лишь усилил ощущение изоляции. Он был здесь один, в этом старом, полном тайн доме, со странным стариком и… фарфоровой куклой, которую называли мальчиком.

Ближе к вечеру Артюр всё-таки переборол себя и спустился вниз. В столовой его ждала весьма своеобразная картина. В мягком, приглушенном свете лампы за столом мирно сидели двое: хозяин дома, Фавн, и фарфоровый мальчик — Поль.

На безупречно белой скатерти были расставлены три прибора. Один стоял перед Фавном, второй — перед куклой (на её тарелке аккуратно лежала крошечная порция еды), а третий, пустой, явно предназначался для новоиспеченного гувернера. Артюр замер у порога, не решаясь войти и нарушить этот странный, пугающий уклад.

В этот момент Фавн, не замечая или делая вид, что не замечает гостя, слегка наклонился к кукле.

— Я так полагаю, твой выбор пал на него, Поль? — негромко, почти ласково спросил старик, глядя в стеклянные глаза игрушки. — Что ж, хорошо. Тогда будь добр, позаботься о нем тоже.

После этих слов в столовой повисла резкая, звенящая тишина. Артюру на мгновение показалось, что воздух в комнате стал холоднее. Справившись с секундным оцепенением, брюнет сделал глубокий вдох и шагнул вперед.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он с Фавном, стараясь не смотреть на застывшее лицо куклы, и осторожно присел на свободное место.

— Добрый вечер, мистер Рембо, — отозвался Фавн, и его лицо на мгновение осветила мягкая, но какая-то уставшая улыбка. — Рад, что вы присоединились к нам. Присаживайтесь, угощайтесь.

На столе исходило паром простое, но аппетитно пахнущее жаркое. Однако аппетит Артюра испарился, стоило ему бросить взгляд на Поль. Фарфоровый мальчик сидел идеально прямо. Его крошечные, искусно расписанные пальцы застыли на скатерти в паре сантиметров от серебряного прибора. В его маленькой тарелке лежала точно такая же еда, как у них, только порезанная на совсем крошечные кусочки.

Артюр неловко взял вилку, стараясь не смотреть на куклу. Атмосфера за столом была удушающей.

— Поль сегодня молчалив, — непринужденно заметил Фавн, словно речь шла о настоящем, слегка приболевшем ребенке. — Но не переживайте, он рад вашему присутствию. Кстати, о ваших вещах. После ужина загляните в свой шкаф. Думаю, они уже там. Поль посчитал, что первое знакомство состоялось, и решил вернуть вам пальто и обувь.

Артюр замер с поднятой вилкой. В груди неприятно похолодело.

— Хотите сказать… кукла прошлась по дому, собрала мои вещи и отнесла их в шкаф? — в его голосе вопреки воле прорезались резкие, скептические нотки.

Фавн не спеша прожевал кусочек мяса, промокнуть губы салфеткой и лишь тогда посмотрел на Артюра своими мутными, всезнающими глазами.

— В этом доме у каждого свои способы передвижения, мистер Рембо. Главное — не задавать вопросов, ответы на которые вам не понравятся. Просто примите это как данность.

Остаток ужина прошел в тяжелом, звенящем молчании. Слышен был лишь тихий стук вилок о фарфор и монотонный шум дождя, хлеставшего по оконным стеклам. Артюра не покидало ощущение, что стеклянные голубые глаза Поль неотрывно следят за каждым его движением. В тусклом свете люстры казалось, будто на фарфоровом лице куклы играет едва заметная, торжествующая усмешка.

Наконец Фавн поднялся из-за стола.

— Что ж, мне пора ложиться. Мой экипаж прибудет завтра на рассвете, так что мы, скорее всего, не увидимся. Деньги за первый месяц я оставил в кабинете на столе. Свод правил — там же. Помните о них, Артюр. Это не просто прихоть старика. Это залог вашей безопасности. И… его хорошего настроения.

Старик бережно, с почти отцовской нежностью взял куклу на руки. Голова Поль безжизненно качнулась назад, уставившись бездонными стеклянными зрачками в потолок.

— Пойдем, Поль, пора спать. Попрощайся с мистером Рембо.

Фавн аккуратно взял маленькую фарфоровую ручку куклы и слегка пошевелил ей в воздухе, имитируя прощальный жест. Артюр с трудом выдавил из себя подобие вежливой улыбки, чувствуя, как по спине пробежали ледяные мурашки.

Когда шаги старика затихли на втором этаже, Рембо остался один в пустой столовой. Он перевел взгляд на тарелку Поль. К его глубокому ужасу, порция жаркого на ней казалась заметно меньше, чем в начале ужина.

Артюр резко поднялся, едва не опрокинув стул, и поспешил к себе в комнату. Распахнув дверцы массивного шкафа, он замер: на вешалке аккуратно висело его сухое, пахнущее уличной прохладой пальто, а внизу стояли его туфли. Изнутри одной из туфель торчал небольшой листок бумаги.

Артюр медленно вытащил его и развернул. На нём каллиграфическим, слегка неровным почерком было выведено всего одно слово:

«Поиграем?»