Кукла

- Давай, ножку сюда.

Арсению хотелось сгореть в аду каждый раз, когда кончиками пальцев он дотрагивался до совершенной, гладкой кожи. Прямо сейчас перед ним и над ним - идеал, а он, присев на корточки, аккуратным движением продевает чужую стопу в кремовый чулок, словно вторая кожа обхватывающий изящную ногу. Икры, колени, бёдра - Арсений проделывает этот путь дважды, закрепляя шелковистый капрон на середине бедра подвязками от пояса на талии. 

Он часто жаловался друзьям на плотный график, на очередные съемки, интервью, на тонну текста, которую нужно было запомнить и выдать безукоризненно. Скопившееся напряжение было некуда девать, и его друзья не придумали ничего лучше, кроме как подарить Его. Однажды Арсений просто вернулся домой, но в нём не было пусто. На диване лежала высокая фигура, что на первый взгляд казалось, будто это манекен, но никак не человек. Вот только нечто в мягкости очертаний и в едва заметном движении груди говорило о другом.

Это был парень самой настоящей кукольной красоты, его кожа, казалось, светилась фарфоровой белизной изнутри, а волосы лежали аккуратно уложенными искусственными локонами, напоминая парик дорогой куклы. Одет он был во что-то совершенно немыслимое: пышное атласное платье, расшитое бисером, с высоким воротником-стойкой и рукавами-фонариками, доходящими до локтя. На ногах – лакированные туфли с пряжками, а на шее – бархатный чокер с камеей. До абсурда нарядно и неуместно в квартире Арсения, но слишком великолепно по своей сути.

Рядом с ним, на столике, лежала плотная карточка, как какой-то буклет для товара.

«Модель: «Антон». Назначение: Универсальное. Отдых, развлечение, бытовая помощь. Способен к обучению. Особенности: Исключительная гибкость, высокая чувствительность к прикосновениям, обучаемость. Не требует особого ухода. Предназначен для полного удовлетворения потребностей и желаний владельца в рамках этики Дома. С любовью, твои друзья. Теперь ты точно сможешь расслабиться. P.S. Невозвратный товар».

Тогда Арсений был зол - он ненавидел эту организацию. Дом выращивал детей как живых кукол, в отличие от андроидов из различных франшиз, они старели, чуть медленнее из-за особой сыворотки, но тем не менее быстро списывались с «прилавка». Им подавляли волю, уча полностью расслаблять тело для передачи контроля и движений другим, когда надо. Это, по мнению Арсения, бесчеловечно, хотя его взгляды разделяли немногие, особенно в тех кругах, в которых он обычно крутился. Они не проститутки и не эскортницы, а нечто более извращённое с особым налетом изысканности. Невозвратный товар от друзей, решивших таким образом облегчить Попову жизнь, только усложнил её.

Поначалу это было дико и даже немного пугающе. Арсению оставалось смириться, он долго привыкал к Нему, пытаясь управлять, но вскоре обнаружил в этом нечто притягательное. Полное подчинение, абсолютная податливость - Антон настоящий чистый лист, на котором Арсений мог рисовать все, что угодно.

Куклы Дома не говорили, даже когда их просили об этом - просто потому что такие команды поступали редко. Говорящие куклы мало кому по душе, их берут не за тем. Приходилось долго налаживать контакты. Арсению повезло, «модель» оказалась с оставленной способностью к обучению, а для него, скорее, к перенастройке. Жить с живым роботом не хотелось, поэтому пришлось потратить немало усилий для прихода к тому, что есть сейчас. Полностью избавиться от заложенных качеств не удалось, но стало заметно лучше.

Единственное, что осталось неизменным - переодевание. Арсению до безумства нравился этот процесс, можно сказать, ритуал. Те самые онлайн переодевания для девочек, только в реальной жизни, он никогда не играл в подобное, но Антона, почему-то, хотелось наряжать самостоятельно. Его куколка в такие моменты становилась той, кем и была - плавкой и беспрекословной. Антон мог действовать по своей воле - или грамотно делал вид, что мог, - но в особых случаях отпускал бразды правления, замирая. Несколько раз он отказывал Арсению, когда не хотел, и это обнадеживало.

Антон стоит посреди комнаты обнажённый, в одних лишь чулках и нижнем белье. Его тело идеально, словно нереальное – ни одного лишнего волоска, ни одного изъяна. Кожа светится, а мышцы мягко проступают через неё плавными линиями. Арсений смотрит на него, и в его груди поднимается странное, щемящее чувство. Это не сексуальное желание в чистом виде, скорее – смесь восхищения, обладания и нежности к чему-то столь прекрасному. Арсений умел видеть красоту во всем, но здесь просто теряется, благодаря всех подряд за возможность касаться Его.

Очередь доходит до корсета. Арсений всегда считал их чем-то излишним и ужасно неудобным, но на Антоне он смотрелся просто преступно хорошо, подчеркивая тонкую талию и создавая изящный силуэт. Попов медленно затягивает шнуровку, пальцами скользя по чужой спине, чувствуя тепло кожи даже сквозь ткань. Тело Антона безмолвно поддается касаниям, ребра слегка сжимаются, а грудь приподнимается. В голове Арсения мелькает мысль, что тот полностью в его власти, а в руках полный карт-бланш - он может делать с ним все, что угодно. Это опьяняет, одновременно волнует и немного пугает.

Следующим идёт пышный кринолин, который Арсений надевает на Антона с особой тщательностью, разглаживая каждую складку. Затем – нижнее платье из тонкой тафты, а поверх него – главное. Оно цвета слоновой кости, с кружевными вставками и вышивкой. Рукава-фонарики, высокий воротник, множество мелких перламутровых пуговиц на спине. Арсений застегивает их одну за другой, слегка дотрагиваясь до шеи Антона, тем самым вызывая у себя легкую дрожь.

Когда платье надето, мужчина отходит на шаг, оценивая результат. Антон стоит перед ним, превратившись в ожившую куклу из витрины старинного магазина. Его фигура безупречна, а наряд сидит идеально, так, что глаз не оторвать.

- Теперь волосы, куколка, – бормочет Арсений, беря в руки флакон с фиксирующим спреем, – и макияж. Садись на стул.

Пушистые волосы Антона расчесываются легко, но с трудом укладываются. Он завивает их в изысканные локоны, закрепив невидимками и шпильками, а после достаёт из косметички кисти вместе с палетками. Арсений актер и обращаться с косметикой умеет, а за последнее время прокачался в этом навыке куда сильнее.

Арсений наклоняется над ним, и его дыхание скользит по коже лица Антона. Взяв тонкую кисть, наносит на веки светлые тени и подчеркивает складку века более темным оттенком. Каждое движение точно, выверено под взглядом профессионала, процесс затягивает с головой. Потом – подводка. Арсений проводит тонкую линию вдоль ресниц, руки уже не дрожат, стараясь сделать ее идеально ровной. Пальцем невольно задевает щеку Антона, на миг даже пугаясь, что ощущает настоящую кожу, а не холод форфора - грань восприятия стирается.

- Открой глаза.

Веки Антона распахиваются как по щелчку пальцев, под ними прятались радужки глаз необыкновенного зеленого цвета, обрамленные длинными, светлыми ресницами. Арсений замирает, глядя в них - там нет ни единой мысли или эмоции. Только абсолютная пустота, готовность подчиняться, нормального человека это бы испугало, но мужчина видел необъяснимую привлекательность в такие моменты.

Он берет тушь и аккуратно прокрашивает ресницы, добиваясь эффекта распахнутого взгляда. Дальше – румяна. Невесомыми движениями проходит по скулам Антона, создавая нежный, кукольный румянец. И, наконец, губы. Арсений выбирает нужную помаду как главный акцент - насыщенного вишневого цвета. Обводит их контур тонким карандашом, а затем заполняет цветом. Теперь же его пальцы слегка трясутся, когда он проводит по чувственным губам, вспоминая и представляя, как эти губы произносят слова, смеются и целуют. Но сейчас они только молчат, покорно принимая его прикосновения.

Попов отстраняется, ведь макияж завершён. Антон сидит перед ним с безупречным, как у фарфоровой куклы, лицом. Высокая причёска, выразительные глаза, аккуратный румянец и яркие губы. Он словно настоящее произведение искусств, экспонат на выставке коллекционных фигур.

- Прекрасен. 

Он протягивает руку и осторожно дотрагивается до чужой щеки, она прохладная и гладкая, но совершенно точно настоящая. Арсений знает, что под этой идеальной оболочкой бьется сердце и течет кровь. В этот момент необычайный прилив будоражащего сознание азарта накрывает его, он сам удивляется тому, как сильно его возбуждает эта игра. Власть, контроль, возможность создавать что-то прекрасное из живого материала. Это действительно опьяняюще.

- Антон, встань.

Антон поднимается. высокий и изящный - в этом кукольном наряде он выглядит не просто красивым, а каким-то потусторонним существом.

- Иди сюда, – Арсений протягивает руку. – Пойдем. Сегодня мы идем в театр.

Он помнит, что так не принято. Обладатели кукол обычно держат их взаперти, пользуясь услугами в интимной обстановке у себя дома, но Арсению хочется показать свое творение миру. Чтобы все видели, какой идеальный «Антон» есть у него, и чтобы показать весь мир Антону. Взяв того за руку, ощущает насколько его кожа мягкая и податливая. Мужчина сжимает пальцы, не чувствуя сопротивления, лишь позволение вести себя куда угодно. Антон знает, когда кончается игра и начинается реальность, сейчас он полностью погружён в сладостный мирок бессознательного, потому что только с Арсением полюбил становиться податливой куклой, доверяя всецело.