Кухня

Если гостиная была дыханием этого дома — тёплым, наполненным воздухом, — то кухня была его сердцем. Не в громком, земном смысле, не в суете кастрюль и запахах жирного мяса, а в тихом, почти незаметном: здесь происходило всё важное. Здесь говорили то, что не сказали бы в комнате с книгами. Комната располагалась в правом крыле первого этажа и занимала почти столько же места, сколько гостиная. Но пространство ощущалось иначе: оно было более плотным, обжитым, чуть пахнущим запечённым хлебом и чем-то тёплым, миндальным, почти сказочным.

Свет в неё проникал не сверху, а сбоку — через три высоких окна с цветными вставками. Цвета были мягкие: дымчатый синий, молочный янтарь, зелёное яблоко. Они разбивали солнечный свет на медленные лучи, и в утренние часы комната казалась залитой акварелью.

Пол здесь был тёплым — выложен мелкой плиткой ручной работы. Каждый фрагмент отличался по оттенку: бежевая, кремовая, светло-охристая мозаика с едва заметным рисунком листьев. В центре — большой обеденный стол. Он был вытянутым, овальным, с тяжёлой резной столешницей и ножками в виде перекрученных ветвей. Стол был старый, и Саэлиар однажды признался, что ел за ним ещё в детстве. Стулья вокруг — разные. Некоторые из светлого дерева с прямыми спинками, другие мягкие, с вышитыми сиденьями.

На столе всегда стояла ваза с фруктами, и даже если Хайим её не наполнял, она будто сама знала, что ей нужно быть полной: груши, инжир, белые ягоды, плоды, которых Мидей не знал по имени, но обожал.

Кухонная часть — отделённая, но не закрытая, занимала дальнюю стену. Шкафы были выкрашены в цвет выветрившейся слоновой кости, с ручками в форме крыльев. Фартук за плитой — выложен зелёной глазурованной плиткой, на которой отражалось пламя. Были и электрические приборы, были и медные кастрюли, подвешенные к кованому каркасу, были и деревянные ступки, стеклянные банки с сухими травами и специями, аккуратно расставленные по алфавиту. Здесь всегда пахло мёдом, кипятком и лавандой.

У входа стоял сервант. В сервант были аккуратно уложены кружки с ручной росписью, блюдца с узорами в форме облаков и чайники с крышками, которые издавали лёгкий свист, когда в них наливали кипяток.

В углу комнаты был тёплый уголок — с подушками на полу, деревянной скамьёй и клеткой с птицей, которую Саэлиар однажды принёс с рынка. Она не пела, но спала на одной лапке, и её перья казались белыми только с виду — под светом они отливали золотом.