Кто же шулер?

Параллельные прямые никогда не пересекутся. А что, если сегодня мы нарушим это правило и позволим одной троице встретиться за игрой в карты? О, поверьте, это не обычные смертные: они хоть и не самые могущественные создания в своих мирах, но, как минимум, не последние в списке важных.

Бархатное солнце успокаивало: его тёплые лучи осторожно трогали всё вокруг, будто боялись спугнуть атмосферу умиротворения. Трава едва слышно шелестела под дуновениями мягкого ветра, а тут и там виднелись огромные каменные беседки, величественные, будто предназначенные для отдыха самих богов. Держали их на себе высокие стройные колонны, обвитые яркими листьями вьющихся растений. На светлом каменном полу одной из таких беседок стоял круглый стол, обитый зелёным бархатом, а за ним сидело трое: двое мужчин и женщина. Ими были Сирис, Рубен и Цейтл. В руках каждого виднелись игральные карты с красивыми красными рубашками, а небольшая стопка их лежала на середине стола. В самом разгаре была партия классического «Дурака».

— Уважаемые, как вы чувствуете себя после трёх часов непрерывной игры? — раздался бархатный, приятный голос Рубена. Подушечкой одного из пальцев он медленно водил по краю своего бокала с красным вином, при этом с лёгкой улыбкой глядя на карты во второй руке.

— Очень даже бодро, — отозвалась Цейтл, поправляя выбившуюся прядь волос. Украшения на её голове сверкнули золотым блеском, оттеняя красоту чёрного платья, в котором она сейчас была. — Можно сказать, я только разогрелась. А что такое? Вы уже хотите сдаться? — на губах её мелькнула задорная ухмылка.

Сирис отвечать не спешил. Вид у него был отрешённый, а взгляд выдавал тьму усталости. Для него подобное состояние уже очень давно стало обыденностью. Он изредка пил из своего рокса ост-индийский негрони, украшенный долькой спелого апельсина.

— Нет, что вы, как я могу так поступить. Вы согласны, Сирис? — Рубен поднял красные глаза на мужчину.

Сирис без эмоций перевёл взгляд на него и чуть крепче стиснул карты в руке:

— Да, меня тоже всё устраивает, — тихий, измождённый голос.

Рубен понимающе кивнул и более не стал задавать никаких вопросов. Цейтл же еле слышно вздохнула: она знала, по крайней мере, догадывалась, что под собой таило состояние Сириса, ибо когда-то сама проходила через подобное, и сейчас искренне ему сочувствовала. Правда, вслух говорить об этом, даже в поддержку, уж точно не следовало.

Игра продолжилась, сейчас был ход Рубена. Несколько мгновений он смотрел на карты в своей руке, а затем кинул многозначительный взгляд на ту, что лежала под колодой на середине стола — козырь. Ими являлись черви. На лице Рубена вдруг скользнула хитрая ухмылка, и он обратил своё внимание на лидера нынешней партии, Сириса, словно пытался своим загадочным настроением вызвать в нём эмоции. Только вот какие именно? Намекал, что обладает козырной картой, ещё и старшей? Или же хотел сказать что-то ещё? Во всяком случае, Сирис никак не отреагировал: лишь одарил Рубена коротким равнодушным взором.

— Да ходите вы уже, господин интриган, — негромко усмехнулась Цейтл. — Каждую партию вводите всех в заблуждение, а потом проигрываете.

— Кто знает, не намеренно ли я это делаю? — Рубен неопределённо пожал плечами, а затем положил на стол две карты: шестёрки бубнов и пик. — Отбивайте, достопочтенная госпожа.

Цейтл вдруг сощурилась и протяжно выдохнула, затем сдержанно, но угрожающе улыбнулась и посмотрела на довольного Рубена:

— Так...

— Ваши эмоции вас выдают.

— Кто знает, не намеренно ли я это делаю? — её улыбка переросла в ухмылку, и Цейтл уже через секунду побила обе карты Рубена, а после изящно отложила их в кучку таких же вышедших из игры.

— Хо-о-о... Весьма недурно. — Рубен удовлетворённо кивнул.

Сирис едва приподнял один уголок губ: видимо, происходящее всё же немного подняло ему настроение. Теперь пришла очередь Цейтл ходить: она некоторое время думала, водя длинными ногтями по своим картам, а после грациозно положила на стол восьмёрку червей.

— Сирис, отбивайте. — Она сделала пригласительный жест рукой.

— Не рано ли вы показали свой козырь? — Рубен отпил вина из бокала.

— Вы ведь не думаете, что он у меня только один? — Цейтл на секунду прислонила карты к губам и лукаво взглянула на соигроков. — Да и Сириса уже пора выводить на чистую воду: посмотрим, какие козыри есть у него.

Рубен лишь усмехнулся, а сам Сирис без слов просто забрал карту себе: отбивать ему было нечем. Или же есть чем? Цейтл не стала делать поспешных выводов, но зато знала, что у него теперь имелась козырная восьмёрка, а вот у неё оставался козырь побольше.

— Рубен, отбивайте, — немного отстранённо произнёс Сирис. На столе появилась десятка пик.

— Хм, так, — тот нарочито задумчиво принялся всматриваться в десятку, — могу ли я что-то с этим сделать...

— Не нужно жалеть меня, я не нуждаюсь в этом, — вдруг Сирис серьёзно посмотрел на Рубена, поднимая свой рокс. — Если из-за желания помочь вы поддаётесь мне, конечно.

За столом повисла тишина, прерываемая только едва слышными порывами ветра и далёким щебетанием птиц. Цейтл положила руки на стол и сцепила их между собой: нет, даже несмотря на сочувствие к Сирису, она ни в коем случае не поддавалась. Понимала, что подобное мало кто любит, а уж тем более такой мужчина, обладающий чувством собственного достоинства. Рубен же после короткого молчания улыбнулся:

— За кого вы меня принимаете? Никакой пощады, только честная борьба, — на последних словах он сделал особый акцент. И вновь не было ясно, лгал он или нет.

Десятку покрыл валет пик, и карты отправились в использованную колоду. Сирис едва заметно кивнул и опустил взгляд: теперь у него оставались только две карты. Одна — козырная восьмёрка червей, а вот вторая оставалась для других игроков загадкой. Ходить против него становилось гораздо сложнее, но всем, а особенно Цейтл, это даже нравилось: она любила трудности в бою, а нынешняя игра напоминала ей сражение, где нужно включать логику и уметь предсказывать ходы противника. Вновь настала её очередь отбивать Рубена: валет треф был побит дамой, и Рубен с Цейтл сравнялись по количеству карт. Когда они это осознали, их взгляды непроизвольно сместились на Сириса: кажется, в их головах возникла надежда на победу.

— Как интересно, к чему же приведёт этот раунд. — Рубен расслабленно покачивал в руке бокал с вином.

— От одной карты игра может сильно измениться, — произнесла Цейтл, а в глазах её отразился огонёк азарта.

Сирис только коротко выдохнул и слегка склонил голову набок. Следующий ход.

— Сирис, прошу. — Цейтл выставила против него даму бубнов.

Он ответил не сразу: взгляд его стал более сосредоточенным, а лицо — серьёзным.

«Возможно, вторая карта у него не козырная, раз он так долго думает. Или же он наоборот пытается нас запутать. Всё как на поле боя», — на губах её скользнула улыбка.

Ветерок стих, и пение птиц стало ещё более отчётливым. Наконец Сирис сделал выбор — дама была отбита козырной восьмёркой червей.

Итак, у него осталась всего одна карта, а Цейтл вырвалась на второе место. Рубен лишь расслабленно потягивал вино и с интересом наблюдал за происходящим. Правда, вскоре пришло его время ходить:

— Рубен, — Сирис положил на стол свою оставшуюся карту, — отбивайте.

Ею оказался туз червей. И вновь за столом возникло молчание: Цейтл слегка округлила глаза, в то время как сам Рубен с каменным лицом смотрел на явно самую сильную карту этой партии. Правда, тишина стояла недолго: вскоре раздался бархатный, радостный смех Рубена.

— Ну надо же, как неожиданно. — Он поставил бокал. В голосе его слышались ехидные нотки. — И вот снова я проиграл.

С этими словами он раскрыл свои карты: естественно, ни одна из них не могла перекрыть козырного туза. Партия была окончена. Сирис сдержанно кивнул, а вот Цейтл кое-что не могла сложить в голове: откуда вообще взялся этот туз? Он точно тут был? Память, что ли, подводит её?

— Господа, а разве козырной туз должен здесь быть? — всё же решила она озвучить свои сомнения вслух.

— А почему он не должен быть здесь? — Рубен поставил руку на стол и подпёр ею голову, глядя на соперницу по игре. Снова какие-то тайны.

Тем не менее, в голове Цейтл появилась догадка: кажется, Рубен ещё с самого начала их встречи хотел отвлечь Сириса от тяжёлых мыслей, так что, может быть, он и устроил этот трюк с тузом, почти сделав из Сириса шулера. Помог по-своему? Кто знает. Она улыбнулась, подняла одну из своих карт и прислонила её к подбородку: как бы там ни было, а эта партия всё равно ей понравилась.

Сириса, кажется, посетили примерно те же мысли. Его усталый взор стал чуть светлее, а губы тронула лёгкая улыбка: ему было приятно, что знакомые за него переживают. Ведь, в конце концов, у него не осталось никого, кто мог бы это делать.

Каждый из троицы всё понял без слов, даже если это на самом деле было совсем не так.