Кто я?

Холодно. Почему пол такой холодный под босыми ногами? Я вздрагиваю, поджимаю пальцы. Смотрю вниз – плитка какая-то, белая, в чёрных крапинках. Знакомая? Не знаю. Просто холодно.

Передо мной… шкаф? Большой, белый, гудящий. Внутри что-то светится. Я тянусь к ручке, металл леденит пальцы. Тяну. Внутри – холодный воздух, полки, какие-то коробки, пакеты. Молоко. Я знаю молоко. Значит, пить хочу? Да, кажется. Беру картонную коробку, тяжёлую, мокрую снизу. Как открыть? Где тут… Ага, эта штучка. Пью прямо из угла. Холодное. Хорошо.

Шаг назад. Оборачиваюсь. Стол. Откуда стол?! Только что его не было! Я же стоял лицом к шкафу, а теперь… Круглый, деревянный. На нём бумажки. Много бумажек. Жёлтые, белые, приклеенные скотчем. Что это? Глаза слипаются, буквы пляшут.

"Холодильник. Еда здесь." – кричит одна бумажка прямо на белом шкафу. Ага, значит это холодильник. Я запомню. Холодильник. Еда здесь.

"Туалет ->" – и стрелка. Куда? Я оглядываюсь. Стены. Двери. Одна открыта, там темно. Страшно туда. Другая закрыта. Куда стрелка? Я теряюсь. Просто стою, сжимая мокрую коробку из-под молока. Капает на пол. Капли… тёмные? Нет, просто тень. Или нет?

Рядом какой-то проход в стене. Подхожу ближе. Там мужчина. Старый. Седеющие волосы торчком. Глаза широко открыты. Глубокие морщины, как трещины на высохшей земле. Он смотрит на меня. Прямо в глаза. Кто это? Почему он здесь? Почему он выглядит так… испуганно? Я поднимаю руку. Он поднимает руку. Я трогаю щеку. Он трогает щеку. Это… я? Нет. Не может быть. Я не знаю этого лица. Это незнакомец. Страшный незнакомец в этом… в этом месте. Где я? Сердце колотится, как птица в клетке. Отскакиваю от зеркала, спина упирается во что-то твёрдое. Стол. Опять стол. Он был всегда? Не помню.

– Дорогой? – Голос. Женский. Тёплый. Откуда-то слева. Я резко поворачиваюсь. Женщина. Улыбается. Подходит ближе. Кто она? Знакомая? Чужая? Почему она здесь? Она смотрит на мои босые ноги, на лужу молока на полу, на коробку в моей руке.

– Ох, пролил? Ничего страшного. Давай я уберу. – Она берет какую-то тряпку, наклоняется. Её движения плавные, привычные. Она знает это место. Я не знаю. Мне страшно. Она выпрямляется, смотрит мне в глаза. Улыбка все так же тёплая, но в глазах… что-то есть. Что-то тяжёлое. Печальное? Я не понимаю.

– Ты таблетки сегодня пил? – спрашивает она мягко, кладя руку мне на плечо. Её прикосновение… знакомое? Нет. Чужое. Тревожное.

Таблетки? Какие таблетки? Зачем? Я не болен. Я просто… я не знаю, кто я. Где я. Почему здесь эта женщина. Почему в здесь кто-то чужой. Голова гудит. Белый шум.

Она ведёт меня куда-то. В другую комнату. Там кресло. Мягкое. Она усаживает меня.

– Подожди тут, милый. Я принесу твои таблетки и воды. И сок. Ты любишь сок, помнишь?

Люблю сок? Может быть. Не знаю. Она уходит. Я сижу. Смотрю на стену. Обои. Цветочки. Синие. Знакомые? Кажется… мелькнуло что-то. Детская комната? Нет. Уже нет. Пустота. Только цветочки. И страх. Глухой, как вата в ушах. Он всегда здесь, этот страх. Под кожей. В костях. Я не знаю его имени, но знаю его вкус – металлический, как кровь на языке от прикушенной щеки.

Синие цветочки. Они плавают. Плывут по стене, как лодочки по грязной луже. Один... два... сколько их? Считать забыл. Зачем считать? Не знаю. Просто синие. Синее – это цвет? Да. Холодный цвет. Как пол под... под чем? Под ногами. Мои ноги? Эти бледные палки внизу. Они присоединены. Движутся, если подумать. Но думать... тяжело. Как камень в груди.

Шорох. Где-то. Поворачиваю... голову? Да. Голова поворачивается. Там дверь. Рама. И... пятно. Тёплое пятно цвета... как закат? Розовое. Движется. Звуки вылетают из пятна.

"...оку? Милый? Сок принесла."

Сок. Жидкость. Сладкая? Горькая? Не помню. Пятно приближается. Становится выше. Часть его протягивается ко мне. Держит стакан. Прозрачный. Жёлтая жидкость внутри. Колышется.

"Возьми. Пей. Ты же любишь яблочный."

Я... люблю? Рука. Моя рука? Эта сморщенная вещь с пятнами. Она поднимается. Сама. Берёт стакан. Холодный. Мокрый. Пальцы сжимаются. Тянет к лицу. Запах. Кисло-сладкий. Знакомый? Миг... сад? Дерево? Зелень? Нет. Уже нет. Просто запах. Подношу к губам. Наклоняю. Жидкость течёт. По языку. По горлу. Сладко. Кисло. Мокро. Глотаю.

"Молодец." – звучит из пятна. Пятно издаёт звук. Улыбается? У пятен бывают улыбки? Кажется, да. У этого – есть. Кривая, влажная полоска.

Стакан пуст. Рука опускается. Сама. Кладёт стакан куда-то. На что-то плоское. Стол? Подлокотник? Не вижу. Не важно. Синие цветочки снова притягивают. Они теперь с дырками. Темные точки в центре. Как глаза? Смотрят. Много глаз на стене.

Время... оно есть? Было утро? Сейчас вечер? Год? Какой год? В голове – пустое место. Там гудит. Тихий, ровный гул. Как холодильник... тот белый шкаф... который... еда? Да. Холодильник. Слово всплывает. Потом тонет.

Пятно двигается. Исчезает за дверной рамой. Остаюсь один. С синими глазками-цветочками. И с гулом.

Тело... оно хочет? Чего хочет тело? Давление внизу. Тупое, настойчивое. Там... туалет? Стрелка. Жёлтая бумажка. Где? Не вижу бумажек. Вижу только глаза-цветы. Встать. Тело встает. Ноги несут. Куда? Вперёд. В тёмный проем. Там другая комната. Маленькая. Белая коробка. Знакомая? Рука тянется вперед. Толкает что-то. Шум воды. Громкий. Пугает.

Спускаю штаны? Штаны... есть штаны. Ткань. Спускается. Садишься. Холодное сиденье. Ждешь. Давление уходит. Вода шумит снова. Встаёшь. Штаны вверх. Тянешь. Застегнуть? Зачем? Не знаю. Так надо? Рука дергает молнию. Не ловит. Бросает.

Иду назад. В комнату с глазками. Кресло там? Да. Сажусь. Кресло мягкое. Обнимает.

Тёплое пятно снова здесь. Розовое. Смотрит на мои штаны. Молния открыта. Звук из пятна – вздох? Тихий. Как ветер.

"Давай помогу, дорогой."

Её руки... чужие руки... поправляют ткань на мне. Застёгивает. Прикосновения. Тёплые. Но чужие. Кто она? Женщина. Какая-то женщина. Живет здесь? Заботится? О ком? Обо мне? Я – это кто? Тот, кто сидит? Тот, кто пьет сок? Тот, кто ходит в белую коробку?

Я... Слово. Пустое. Как стакан. Нет внутри ничего. Ни имени. Ни прошлого. Ни завтра. Есть только Сейчас. Кресло. Давление мягкой ткани.

Здесь. Синие глазки на стене. Гул в голове.

И холодок от молнии. Сладковатый привкус сока на язык. Фоновый страх, который даже страхом назвать нельзя. Просто... вибрация. Как от холодильника.

Пятно садится рядом. На диван? Что-то другое. Берёт мою руку. Держит. Говорит что-то. Звуки текут мимо. Слова – мусор. "Люблю"... "помнишь"... "борщ"... "внуки"... Белый шум поверх белого шума. Значения нет. Есть только ритм звуков и тепло чужой руки на моей коже.

Взгляд скользит по комнате. Падает на пол. Там пятно. Темное. Мокрое? Молоко? Было молоко? Не помню. Просто пятно. Форма? Бесформенная. Как и всё вокруг.

Мысли пытаются зацепиться. За что? За синий цвет? За слово "борщ"? За тепло руки? Кто-то кричит чьё-то имя. Срывается. Слышу звук разбитого стакана и разлетающегося стекла. Звуки улетают в серую муть. Остаётся лишь смутное ощущение, что кто-то здесь должен был что-то понимать. Кто-то, кто жил в этой голове раньше. Но тот ушёл. Оставил только оболочку, которая смотрит на пятно на полу и не знает, молоко это или тень. Оставил тело, которое дышит само по себе. И пустоту, где раньше было "Я". Кто я? Дышу ли я? Я?..

Эта пустота – единственная константа. Она поглощает попытки вспомнить, узнать, понять. Она съедает вопросы раньше, чем они формируются. Она – дом теперь. Холодный, безэховый, вечный дом. В нём нет личности. Есть только тихий ужас растворения, который даже не осознаётся как ужас. Просто... есть. Как гул. Как синие глазки на стене. Как пятно на полу. Как тьма, окутывающее то ли тело, то ли сознание.